Або же в Хэ Цюйтине было то неуклюжее качество, которое Лу Шунь никогда до конца не понимал и не мог перенять.
Готов пожертвовать восьмистами своими ради спасения старого сотрудника.
Даже когда выгода лежала прямо перед глазами, он не желал использовать грязные методы для давления на конкурентов.
Он был похож на тех стереотипных главных героев из романов: добрый, справедливый, всегда ставящий себя на последнее место, а правила — на первое.
Глупая болезнь главного героя при нем была, а вот ореола главного героя не доставало.
Или, иначе говоря… Хэ Цюйтин походил на недооцененную рынком акцию, в которой Лу Шунь разглядел потенциальную ценность, но которая сейчас переживала никем не одобряемый спад.
Лу Шунь был готов проявить терпение и оставаться рядом с этой акцией за счет долгосрочного владения, чтобы откопать ее более глубокую ценность.
Хэ Цюйтин был акцией, которой он владел!
— Ха… —
Сладко подумал Лу Шунь, и на фоне легкого опьянения в затуманенном взоре вдруг проступил биржевой график.
Похоже, он действительно напился.
Когда он проснулся снова, то был уже не в отдельном кабинете.
Резкий белый свет заставил его рефлекторно сморщить брови, веки несколько раз затрепетали, прежде чем он с трудом их разлепил; в затуманенном взоре расплывались пятна света и тени на потолке, рассмотреть которые отчетливо не удавалось.
Лу Шунь лежал на кровати, в горле невыносимо пересохло, он сглотнул, и тут же накатила острая, словно от пореза, боль.
— М-м… —
Лу Шунь издал невнятный стон и попытался пошевелить пальцами, но обнаружил, что кончики пальцев чем-то стянуты, ощутив леденящее прикосновение.
Он снова открыл глаза, на этот раз наконец привыкнув к свету, и медленно разглядел воткнутую в тыльную сторону ладони иглу.
Прозрачная капельница соединялась с висящим наверху пакетом для лекарств, и жидкость капля за каплей медленно стекала вниз.
Он в больнице.
Глава 4. Гастроэнтерит
— Лу Шунь?
У самого уха послышался голос Чжан Вэньцяня, и не успел Лу Шунь прийти в себя, как неподалеку раздался солидный мужской голос, в котором отчетливо сквозило высокомерие:
— Наконец-то соизволил очнуться.
Услышав этот голос, Лу Шунь инстинктивно втянул голову в плечи и перевел взгляд за спину Чжан Вэньцяня, заметив фигуру в строгом костюме, стоявшую у окна против света.
Его старший брат.
Тридцатипятилетний Лу Чжао.
Властелин Концерна Лу, чья власть не подлежит сомнению, человек, ворочающий делами в деловом мире словно по мановению руки, и тот, к чьим связям отчаянно пытаются пробиться столько управляющих директоров инвестиционных банков.
Лу Чжао в будние дни появлялся на людях крайне редко, когда он был занят, его и вовсе не удавалось застать, и если Лу Шунь не изменяла память, в это время он должен был находиться в командировке в другом городе и вести переговоры по важному делу о поглощении.
Однако сейчас он не вовремя объявился в больнице.
Лу Шунь бросил сердитый взгляд на Чжан Вэньцяня, затем, опираясь на локоть, приподнялся на кровати и выдавил из себя слегка неловкую улыбку:
— Брат, а ты как здесь оказался?
— Лу Шунь, сколько тебе лет? — опустив взгляд, спросил Лу Чжао. — Мать с отцом звали тебя домой на день рождения, а ты не поехал и упился на стороне до такого состояния.
Мозг Лу Шуня полностью отключился, он помнил лишь то, что вчера вечером выпил немало алкоголя, а Чжан Вэньцянь отправил его домой, но как же его занесло в больницу?
Он повернул голову и растерянно посмотрел на Чжан Вэньцяня.
Тот поспешил пояснить:
— Ты вчера вечером напился до бесчувствия да еще и свалился с температурой, почти сорок градусов!
Чжан Вэньцянь утрированно жестикулировал, страшно боясь, что Лу Шунь обвинит его в болтливости:
— Ты тогда весь трясся, лицо было до жути страшное, да к тому же бредил и говорил мне, что болит живот. Я испугался, как бы чего не случилось, и только поэтому позвонил твоему брату.
Получив звонок, Лу Чжао среди ночи прилетел обратно и застал младшего брата лежащим в больнице с несбиваемой высокой температурой из-за того, что тот допился до острого гастроэнтерита.
Вся злость скопилась внутри, и выплеснуть ее было некуда, так что ему пришлось терпеливо ждать, пока этот человек придет в себя.
Лицо Лу Чжао помрачнело, и он прилюдно отчитал брата строгим голосом, не оставляя тому ни капли поблажек:
— Я-то последние два года думал, что ты поумнел, почему же у тебя все те же замашки? Неужели возомнил, что теперь у тебя крылья отрастили?
— Или послушал, как другие тебя хвалят, и рассудок помутился? Допиться до того, чтобы тебя увезли в неотложку! Узнай об этом мама…
— Тс-с… — Лу Шуню не хотелось это слушать, но он понимал, что спорить с братом напрямую до добра не довело бы, а потому жалостливым видом протянул руку с капельницей в сторону Лу Чжао и нарочно изобразил слабость:
— Брат, мне больно там, куда иголку воткнули.
— Не дергайся.
Лу Чжао с самого детства любил этого младшего брата больше всех: ругать-то ругал, но сердце у него было мягким. Услышав это, он тут же шагнул вперед, уставился на посиневшую тыльную сторону ладони, нахмурился и с жалостью произнес:
— Тьфу ты, даже припухло.
Его лицо смягчилось, он сам по себе замедлил скорость вливания для Лу Шуня, а затем спросил:
— Где-нибудь еще болит?
— Нет, — ответил Лу Шунь. — Просто немного есть хочется. Брат, я хочу тушеный рис в глиняном горшочке с улицы Цзинхунцзе.
— Губы раскатал, — отозвался Лу Чжао. — Врач сказал, что тебе положено несколько дней поститься в больнице, обойдешься какой-нибудь глюкозой.
С этими словами он поднял глаза на Чжан Вэньцяня, одарив того многозначительным взглядом, от которого тому стало неуютно во всем теле.
— Вэньцянь, мне нужно кое о чем поговорить с Лу Шунем.
Лу Чжао улыбнулся, но незримое давление заполнило всю больничную палату.
— А, — поспешно отозвался тот. — Хорошо, брат Чжао, вы пока пообщайтесь, а я… я как раз пойду покурю.
И он скрылся так, словно спасался бегством.
Ему вовсе не улыбалось оставаться в одной комнате с Лу Чжао, это было просто невыносимо.
Проводив взглядом уходящего Чжан Вэньцяня, Лу Чжао еще некоторое время молчал и лишь потом заговорил:
— До меня тут дошли кое-какие слухи из неофициальных источников.
— Какие еще слухи? — прислонившись спиной к изголовью больничной койки, Лу Шунь слегка приподнял брови.
— Будто бы ты… того, не традиционной ориентации.
У Лу Чжао был очень проницательный взгляд; он обвел брата глазами, словно заглядывая в самую душу, пытаясь уловить изменения на его лице, и намеренно сбавил тон:
— Я знаю, что вы с Чжан Вэньцянем дружны с малых лет и что возвращение из Америки в свое время произошло с его подачи, но ответь брату честно: есть ли у тебя к нему какие-то чувства, выходящие за рамки дружеских?
— Ни капли, — выпалил Лу Шунь. — Что он вообще из себя представляет? С ним хорошо пить пиво и шашлыки уплетать, но представь, что я увижу его в постели — да я же раньше времени Богу душу отдам.
— Значит, мужчины тебе всё же нравятся.
Лу Чжао пристально вгляделся в него, и его кадык качнулся.
Лу Шунь понятия не имел, откуда взялся такой вывод и кто снова напел Лу Чжао всякой всячины. Он покачал головой:
— Сейчас мне неинтересны ни мужчины, ни женщины, меня интересуют исключительно договора купли-продажи. Так что, брат, есть у тебя для меня какие-нибудь ресурсы?
— Какие ресурсы тебе нужны?
— Насчет управления жилищного строительства… — Лу Шунь не успел договорить, как лицо Лу Чжао внезапно помрачнело.
— Это связано с проектом Город Тяньцюн от Небесная недвижимость? — проявил завидную проницательность Лу Чжао.
— Угу, — подтвердил Лу Шунь. — В этом проекте у меня масса пространства для маневра.
— Этот участок не так прост, как тебе кажется. Если всё выгорит, Небесная недвижимость станет лидером в сфере недвижимости, а если нет — Хэ Цюйтин закончит куда хуже, чем его отец в свое время.
Сердце Лу Шуня резко сжалось.
В глазах Лу Чжао залегла глубокая тень:
— Я знаю, что у тебя есть деловые контакты с Хэ Цюйтином, но предупреждаю: не завязывайся с Юньцзи слишком тесно. На этот проект уже положили глаз, не лезь в эту мутную воду.
— А если… я уже залез? — Лу Шунь улыбнулся и посмотрел на брата.
Воздух внезапно сгустился. На лице Лу Чжао промелькнуло беспомощное выражение, однако тон остался прежним, и он произнес по слогам:
— Тогда готовься сам расхлебывать эту кашу.
С этими словами он повернулся и направился к выходу, но у самой двери на мгновение замер, положив руку на ручку:
— Связи с управлением жилищного строительства я тебе обеспечу, а как только назначим время для застолья, я тебя оповещу. В качестве ответной услуги — после выписки из больницы поезжай домой навестить маму, она очень по тебе скучает.
— Хорошо, понял, — с довольным видом отозвался Лу Шунь, находя эту сделку чрезвычайно выгодной.
Лишь спустя долгое время после ухода Лу Чжао вернулся Чжан Вэньцянь и с порога принялся жаловаться:
— Ну просто слов нет! Вы с Хэ Цюйтином крутите свои шашни, так почему вечно делаете из меня громоотвод? Твой брат теперь смотрит на меня так, будто я какая-то разлучница.
— Я же только что тебя оправдал, — произнес Лу Шунь. — Вот только ума не приложу, как эти слухи дошли до его ушей. Уж не ты ли…
— Старший брат! Начни-ка искать причину в самом себе! — Чжан Вэньцянь уже не мог сдерживаться и рявкнул на него: — Тебе двадцать шесть лет! Мало того что у тебя отроду не было девушки, так ты каждый раз — будь то вылазка куда-то или светский раут — явно выказываешь больший интерес к парням. А помнишь ту женщину-гендиректора, ну ту красотку, что сидела рядом с тобой? И что ты тогда ляпнул?
— И что же я сказал?
— Ты ей выдал: генеральный директор Хэ такой красавчик, — Чжан Вэньцянь злосчастно усмехнулся. — Сам-то понимаешь, что ты больной? И теперь еще спрашиваешь, откуда мой брат узнал. Да как по-твоему мой брат мог узнать?!
— Иди, иди, иди.
Лу Шунь не желал слушать его брюзжание, взял с прикроватной тумбочки телефон и принялся пролистывать сообщения.
От прикрепленного в самом верху списка Хэ Цюйтина пришло десять сообщений. Лу Шунь в предвкушении открыл чат, пробежал пальцами по экрану, читая их одно за другим, и огонек в его глазах постепенно погас.
Из десяти сообщений девять касались исключительно работы.
Отчеты с данными, скриншоты регламентов и холодный текст.
Напоминание о том, что на следующей неделе состоится выпуск облигаций, и Лу Шуню необходимо от лица Капитал CL выкупить часть облигаций Юньцзи, чтобы привлечь соинвесторов.
Если говорить без утайки, это значило использовать рыночное влияние Лу Шуня, чтобы захеджировать риски покупки дорогого участка земли, повысить кредитный рейтинг и укрепить уверенность инвесторов.
Об этом они заранее договорились с Хэ Цюйтином: тот выпускал облигации для Лу Шуня по цене ниже рыночной и вдобавок гарантировал дополнительную прибыль.
По сути, это было взаимовыгодное сотрудничество по молчаливому согласию, но теперь Лу Шунь вдруг почувствовал, что остался в проигрыше.
Он снова и снова перечитывал те сообщения, и от каждого нового взгляда на душе становилось всё холоднее.
Десятое сообщение гласило: Как очнешься — позвони мне.
— Хэ Цюйтин что, до сих пор не в курсе, что я в больнице? — пальцы Лу Шуня, сжимавшие телефон, чуть сильнее напряглись.
— В курсе, — отвечая, Чжан Вэньцянь опасливо следил за его реакцией, страха ради, что гнев Лу Шуня заденет и его. — Вчера, когда ты отключился, я звонил Хэ Цюйтину, но дозвониться так и не смог, поэтому и обратился к твоему брату.
Лу Шунь шумно втянул воздух:
— Ты звонил с моего телефона?
— Ага, я же со своего мобильного звонил, а его номера у меня нет, — пояснил Чжан Вэньцянь.
— И сколько раз набирал?
— Раза три-четыре, наверное. Никто не брал трубку, и только сегодня утром он перезвонил, а я ему и сказал, что ты в больнице.
http://bllate.org/book/41686/5322668
Сказали спасибо 0 читателей