— Цзи Юаньчжоу, председатель совета директоров Корпорации Цзи, тридцать пять лет, уродлив, распутен, стар и развратен, лицемерный позер.
— Куан Е, единственный наследник семьи Куан, начинающий актер третьего сорта, восемнадцать лет, ни внешности, ни актерского таланта, слова не вытянешь, настоящий молчун.
Под низкий, ленивый голос бледная, длинная рука аккуратно бросила две фотографии прямо перед Сун Мао.
Сун Мао крепко сжал руки и сидел перед кожаным диваном с примерным видом. Он медленно моргал, все еще не в силах прийти в себя после внезапного поворота событий.
Всего час назад он подрабатывал в круглосуточном магазине, как вдруг в помещение вошли двое крепких мускулистых мужчин, без лишних слов подхватили его под руки и затолкали в машину.
Сначала Сун Мао подумал, что это новый способ выбивания долгов и его похищают, чтобы вырезать сердце и почки, а долг придется отрабатывать собственным телом.
Сун Мао до смерти перепугался. Все сорок минут пути он пронзительно вопил тридцать девять с половиной минут подряд, безостановочно умоляя о пощаде и перебирая все слова на свете, но те двое амбалов словно воды в рот набрали — они даже не думали отвечать.Пока его не завели в роскошную виллу, Сун Мао и подумать не мог, что всё обстоит совсем иначе, чем он воображал.
Какое счастье, его сердце, печень, селезенка, легкие и почки были спасены.
Из-за того, что он плакал слишком долго, оба глаза Сун Мао до сих пор оставались опухшими и покрасневшими, а внутри саднило.
Он опустил голову и еще раз взглянул на людей на фотографиях: один краше другого, и все они были далеки от того, чтобы называться уродливыми.
Уголки губ Сун Мао чуть дернулись, и он украдкой бросил боковой взгляд на сидящего напротив худощавого, болезненного юношу в инвалидном кресле. Черные волосы, черные глаза, но кожа бледная, как бумага.
В воздухе едва заметно висел горьковатый запах лекарств.
Какая гадость.
Сун Мао в душе поморщился от отвращения, но не подал виду.
Он прекрасно знал, кто сидит перед ним — младший господин из богатой Семьи Се, Се Тинъюй.
Сун Мао нервно сжал пальцы, украдкой перевел взгляд, а затем поднял голову и с озадаченным, но серьезным выражением лица посмотрел на Се Тинъюя.
— Молодой господин Се, вы имеете в виду, что я очень похож на человека, к которому вы неравнодушны, а эти двое на фотографиях тоже любят вашего избранника?
— И поэтому вы хотите, чтобы я намеренно сблизился с ними, дабы они влюбились в меня?
— И тогда никто больше не станет отнимать у вас вашего любимого человека?
Когда он замолчал, в комнате на несколько секунд воцарилась тишина.Улыбка тронула губы Се Тинъюй, изгибая их в подобии усмешки, а его глаза, в которых тоже таилось веселье, уставились на лицо перед ним.
Затем он слегка подался вперёд, поднял руку и ухватил Сун Мао за подбородок, рассматривая его с виду серьёзно, а на вид — небрежно и празднетно.
Знакомое и в то же время незнакомое лицо.
Разница всего в миллиметр, а отсюда до пропасти — тысяча ли.
Се Тинъюй медленно отнял руку:
— Верно, именно так.
Сун Мао ожесточённо нахмурился, изображая крайнюю степень смущения и терзаний, хотя на самом деле в душе он был готов рассиропиться от восторга.
Он как раз ломал голову над тем, как подобраться к этим важным шишкам из высшего общества, как вдруг возможность сама пришла к нему в руки. Разве это не то же самое, что получить подушку в тот самый момент, когда тебя клонит в сон?
Сун Мао изо всех сил сдерживал рвущиеся вверх уголки рбов. Опустив голову и помолчав с полминуты, он пошевелил губами, и голос его постепенно стих:
— Тот, кто нравится молодому господину Се, наверняка невероятно хорош.
— Во мне нет никаких достоинств, я глуп и ничего не умею делать хорошо. Куда мне тянуться до вашей возлюбленной, я не справлюсь...
Ишь чего удумал! На свете не сыскать человека красивее и обаятельнее, чем он, Сун Мао.
Этот хромой, чьи слова звучали так ядовито и двусмысленно, на полном серьёзе предложил ему стать чужой заменой?Он непременно хотел посмотреть, что же из себя представляет эта так называемая белая луна и заноза в сердце и чем она превосходит остальных.
Сун Мао, опустив голову, мысленно вовсю критиковал собеседника.
Се Тинъюй слегка склонил голову набок, подперев рукой щеку, и наблюдал за внешними проявлениями Сун Мао, а на его бледных губах по-прежнему играла едва заметная улыбка.
Он небрежно усмехнулся и понимающе произнес:
— Ничего страшного, я верю, что ты справишься.
— Но...
Се Тинъюй небрежно бросил перед Сун Мао банковскую карту.
— Здесь сто тысяч.
Сун Мао умолк, приподнял веки, бросил на Се Тинъюй косой взгляд и продолжил мысленно ругаться.
А еще звался наследником богатой семьи, а сам такой скряга.
И выкатил всего сто тысяч, словно милостыню нищему подает! Его, Сун Мао, ценность куда выше, он ни за что не станет ввязываться в столь убыточное дело!
В ушах вновь прозвучал насмешливый голос Се Тинъюя:
— Подловишь одного — дам два миллиона.
— Двоих — пять миллионов.
Помолчав пару секунд, Сун Мао молча протянул руку и опустил ее на банковскую карту.
На глазах у Се Тинъюя он дюйм за дюймом пододвинул карту к себе и быстро сунул в карман.
Завершив это действо, Сун Мао с самым искренним видом посмотрел на сидевшего напротив молодого человека, и его голос зазвучал твердо:
— Молодой господин Се, раз уж вы проявили такую искренность, как я могу не оправдать вашего доверия?
Он встал, и его слова прозвучали звонко и решительно, словно клятва: — Будьте уверены, я приложу все усилия, чтобы всё сделать в лучшем виде!
Услышав это, Се Тинъюй даже бровью не повел. То ли он и впрямь поверил, то ли нет, но тон его остался прежним, мягким:
— Хорошо, я буду ждать.
Сун Мао, конечно, внешне действительно немного напоминал Янь Суя, но ни Цзи Юаньчжоу, ни Куан Е не были слепцами, чтобы польститься на такую вульгарную и безмозглую посредственность, как Сун Мао.
А что до того, зачем его вообще позвали... Хм, жизнь слишком скучна, надо же себя хоть чем-то развлечь.
А вдруг те двое и правда ослепли? Вот тогда станет по-настоящему весело.
Сун Мао как раз размышлял в уме, как поступить дальше, когда вдруг заметил, как сидевший напротив Се Тинъюй скривил губы и тихонько усмехнулся — в этой улыбке сквозило непонятно откуда взявшееся веселье.
Он невольно закатил глаза про себя.
Псих.
В следующую секунду улыбка Се Тинъюя мгновенно исчезла — он умел менять выражение лица в одно мгновение, безо всяких предупреждений.
Опустив взгляд на наручные часы и прикинув, что уже поздно, он без всякого энтузиазма бросил Сун Мао:
— Можешь идти.
Сун Мао украдкой понаблюдал за лицом Се Тинъюя и нерешительно заговорил:
— Но как мне к ним подступиться? Они оба люди известные, влиятельные, а я...
— У меня всё спланировано, я с тобой свяжусь.
— Хорошо, я понял, до свидания, молодой господин Се.
Сун Мао сложил руки перед грудью и вежливо, по всем правилам, поклонился Се Тинъюю, после чего повернулся и направился к выходу.
Но не успел он сделать и двух шагов, как снова остановился и обернулся.
— Опять вопросы?
Сун Мао принялся тереть пальцы, украдкой глянул на Се Тинъюя и тут же опустил глаза, изобразив на лице некоторую застенчивость и жеманство.
Заметив это, Се Тинъюй невольно хмыкнул про себя: надо же, как быстро тот решил запустить лапу в его карман.
Глупышка, поистине переоценивает свои силы.
И внезапно это дело показалось ему до уныния скучным.
Сун Мао, разумеется, понятия не имел, что творится в голове у Се Тинъюя, и осторожно протянул указательный палец, указывая на часы у того на запястье.
— Молодой господин Се, у вас такие красивые часы, они мне очень нравятся.
Это уже трудно было назвать намеком — это было прямое требование.
Выражение лица Се Тинъюя слегка застыло, и его сложно было назвать обычным.
А человек напротив во все глаза пялился на его часы, и предвкушение с жадностью так и рвались наружу из его ярких глаз.
Только что еще пытался играть роль, пусть и бездарно, а теперь и вовсе бросил всякие притворства.
— Хочешь?
Сун Мао быстро закивал.
Се Тинъюй легко постучал кончиком пальца по изящному циферблату, на его лице мелькнуло опасное выражение, а в голосе зазвучала ленивая надменность:
— С какой стати я должен тебе их отдавать?
Сун Мао:
— Молодой господин Се, считайте, что это подачка бродячей собаке! Гав-гав-гав!
— ...
На виске у Се Тинъюя вздулась жилка, он рассмеялся от злости.
В конце концов он все же снял часы с запястья и небрежно швырнул их на журнальный столик.
— Забирай.
Произнося это, молодой господин Се уже звучал предельно раздраженно.
Часы стоимостью в сотни тысяч были для него лишь дешевой безделушкой, которой откупаются от назойливых нищих.
Сун Мао было совершенно плевать, как к нему относится Се Тинъюй. Без всяких церемоний он сгреб часы в карман и послушно, вежливо поклонился собеседнику.
— Молодой господин Се, вы просто замечательный человек!
— Я буду беречь эти часы и работать для вас с удвоенным усердием!
— До встречи!
http://bllate.org/book/41679/5322084
Сказали спасибо 0 читателей