Не сдвинул с места.
Он удивленно посмотрел на Лин Юаня:
— У тебя, паренек, силушки не занимать.
Взгляд его внезапно похолодел:
— Немудрено, что ты поранил А-Цзина.
Услышав это, Лин Юань, чье лицо до этого напоминало ледяную маску, вдруг дрогнул и машинально обернулся.
Цюй Цзиншо поднял бокал.
Даже на расстоянии его лицо было до того прекрасным, что дух захватывало. Легкий румянец, словно нежные румяна, лег на щеки, и эта чистая красота затмевала собой цветущие персиковые деревья в четвертом месяце.
— Господин Цюй опьянел? — Лин Юань все еще стоял на месте, но половина его корпуса уже невольно развернулась к Цюй Цзиншо.
Шэнь Цзян выхватил кий и бросил его Хань Гуанъе:
— Проигравший пьет?
Хань Гуанъе расстегнул пиджак. Подошедший официант забрал его верхнюю одежду.
— Пить — это скучно, — сказал Хань Гуанъе. — Сегодня юбилейный банкет Хэншунь, так что пусть проигравший подарит хозяину машину. На какой приехал, ту и отдаст. А добираться обратно будет на такси.
— Идет. Ты, будучи побежденным, не боишься, так с чего мне бояться? Тем более, раз уж правая рука А-Цзина здесь, устроим лотерею для развлечения.
Для них обоих потеря машины не была чем-то существенным, и Цюй Цзиншо, краем уха услышав их разговор, не стал возражать.
Как только Хань Гуанъе сменил Лин Юаня, Система просигнализировала: сюжетный троп спасения красавицы — с таким названием, что для простых смертных звучал бы нелепо, а в их группе выглядел откровенно странно — перешел в активную фазу.
Похоже, засчитывается любой сюжетный поворот с помощью, совсем не обязательно, чтобы это были его личные любовные интересы.
С Шэнь Цзяном у него ничего не может быть.
У Шэнь Цзяна есть друг детства, с которым они неразлучны уже девять лет. Восемь лет назад они разъехались по разным странам, но поддерживают связь до сих пор. От этого чувства, подогреваемого временем и расстоянием, на сердце лишь остаются более глубокие шрамы. Чем больше чего-то не можешь получить, тем сильнее этого желаешь.
Окинув взглядом Хань Гуанъе и Шэнь Цзяна, он убедился, что силы соперников равны.
Дел у него больше не было, а опасений, что банкет закончится кровавой бойней, — тоже. Цюй Цзиншо с улыбкой отпил вина и целиком погрузился в игру:
— Лин Юань, у тебя отличный слух, поможешь мне?
— Если тебя не смущает, что это убивает весь азарт, то я не против.
— Вот как раз использовать читы — это самое интересное… — Цюй Цзиншо проглотил окончание фразы.
— Мне не важны средства, я люблю побеждать.
Не ему это говорить.
Его истинное лицо, все его уловки и ложь от начала до конца — в итоге Лин Юань всё узнает.
И именно тогда, презирая его бесстыдство и низость, он объединится с Хань Гуанъе, чтобы отомстить и равнодушно наблюдать, как тот барахтается в грязи.
От этих мыслей Цюй Цзиншо не удержался и глянул на бегущую строку с донатами.
Количество монет почти достигло тысячи!
Он рассчитывал, что пятьсот — это уже отличный результат, и, обрадовавшись, пригубил еще пару бокалов.
Алкоголь быстро вызвал определенный порыв, и, извинившись, он покинул стол.
Вернувшись, он у барной стойки за пределами игрового зала неожиданно увидел тех двоих, что должны были продолжать жаркий бой внутри.
Одним был Лин Юань, другим — единственный наследник семьи Хэ, Хэ Чаоян, который дольше всех играл с ними.
— Я молчал и не сводил с тебя счетов только чтобы не ставить Цзиншо в неловкое положение! А ты совсем страх потерял? Паршивец, который даже в кости жульничает!
Хэ Чаоян не понижал голоса, и Цюй Цзиншо, подойдя ближе, услышал всё с самого начала. Юноша, почти ровесник Лин Юаня, говорил сквозь явные слезы.
— Ты что, не видишь, я занят разговором? Почему ты такой бестолковый и лезешь сюда за водой? Своими глазами не видишь, что происходит? У тебя что, зрение для мебели?
Молодой бармен с модной стрижкой и стройной фигурой стоял за стойкой с растерянным выражением лица:
— Господин Хэ, прошу прощения, но в мои обязанности не входит поддерживать светские беседы, я прошу вас…
— Кто тебе давал право открывать рот? — Хэ Чаоян перевел огонь на бармена, заставив того умолкнуть.
Цюй Цзиншо всё понял.
Скорее всего, Лин Юань своим эффектным видом привлек внимание бармена, на которого так яростно наседал Хэ Чаоян.
Бармен был не с ними — судя по всему, новое лицо в отеле, и у него было полное право смотреть на кого угодно.
Чтобы попасть на работу в отель такого уровня, нужны и навыки, и умение разбираться в людях. Бармен прекрасно понимал, кто перед ним, но не собирался игнорировать других гостей только ради того, чтобы угодить Хэ Чаояну.
Цюй Цзиншо, улыбнувшись и выразив взглядом одобрение, посмотрел на него.
Надо же такому случиться, что в этот момент молодой бармен перевел взгляд прямо на него.
— Хан, раз уж ты так хочешь, я помогу тебе, — Лин Юань холодно посмотрел на Хэ Чаояна.
Развлечение было прервано, к тому же Хэ Чаоян постоянно проигрывал Лин Юаню, и эта двойная обида переполнила чашу терпения избалованного любимца семьи Хэ. Когда Цюй Цзиншо подошел на расстояние вытянутой руки, он разглядел, что у парня, отпраздновавшего на прошлой неделе свое двадцатилетие, глаза наполнились слезами, а кончик носа покраснел.
Вид у него был жалкий.
— Сволочь… У тебя уже есть такой, как Цзиншо… Еще и этого у меня отбиваешь… Хоть каплю совести имей!
— Если не умеешь играть — тренируйся. Если правда хочешь кого-то добиться, выбирай время, когда человек не на работе. Если будешь только ныть и устраивать истерики, то даже если все люди на свете вдруг обретут совесть, как ты того хочешь, господин Цюй всё равно не удостоит тебя и взглядом.
Спокойно скользнув взглядом по человеку за стойкой, Лин Юань добавил сухо:
— И не только господин Цюй. Тот, кого ты пытаешься добиться сейчас — тоже.
Хэ Чаоян схватил со стойки бокал и швырнул содержимое.
Вперед вытянулась рука, затем плечо, и вино плеснуло на светлую ткань пиджака, разлетаясь брызгами.
Раздались два вскрика.
Лин Юань успел отпрянуть на полметра, как только Хэ Чаоян схватил бокал, но он не ожидал, что вино испачкает пиджак Цюй Цзиншо.
— Господин Цюй, что же вы творите? — Лин Юань поспешил к нему. Знай он заранее — лучше было бы сбить этого Хэ с ног ударом.
Полный тревоги и сомнений, Лин Юань схватился за рукав, собираясь стереть вино с щеки Цюй Цзиншо.
— Да чем ты вообще собрался тереть, плебей? Не поцарапай лицо Цзиншо! — Хэ Чаоян колотил по стойке и теперь уже по-настоящему рыдал. — Полотенце! Ты что, тупой, застыл там? Горячее полотенце неси!
— Простите!
Пиджак Цюй Цзиншо промок насквозь, платок в кармане тоже пострадал.
Собственный пиджак Лин Юань снял еще во время игры.
Вспомнив недавние ярко-красные следы на запястьях Цюй Цзиншо, Лин Юань на мгновение замер, но в конце концов опустил руку:
— Ты же знаешь, что я силен, и про слух мой в курсе, наверняка понимаешь, на что я способен. Почему же ты не поверил, что я могу увернуться от какого-то бокала вина?
— Я не сомневался, что ты увернешься.
В полумраке Лин Юань всматривался в лицо Цюй Цзиншо, который слегка повернул голову.
Он не выглядел жалко — напротив, в этом ракурсе черты его лица казались искусно выточенными, до того совершенными, что это казалось нереальным.
Пара капель вина на щеке выглядела как кровавая слеза — одна часть страдальческой печали и девять частей соблазнительной красоты.
Цюй Цзиншо спокойно повернулся к нему, глядя прямо в глаза:
— Но за твоей спиной…
В его персиковых глазах стоял туман, и весь их вид выражал невинность.
Очнувшись от кратковременного оцепенения и восторга, Лин Юань обернулся.
Менее чем в двух метрах за ним, в полукруглом бежевом диване, стояла молодая женщина с бледным, изящным лицом и встревоженным взглядом.
Ее накидка из чего-то, напоминающего жоржет, и юбка из тончайшего шелка, легкого, как крылья цикады, были очень дорогими, но при этом — главными врагами воды. Стоило им намокнуть, и вещь была бы испорчена.
На ушах у нее были беспроводные наушники, а экран телефона был застыл на интерфейсе популярной мобильной игры.
— Цзиншо! — девушка бросила телефон и выудила из сумочки платок.
Лин Юань снова посмотрел на Цюй Цзиншо и возненавидел себя за то, что пришел на банкет всего в двух слоях одежды.
Молодая девушка уже подбежала к ним, даже если бы он не побоялся холода и отдал свою оставшуюся одежду, что делать с ней?
Наконец он понял: Цюй Цзиншо знал, что он может увернуться, но всё равно принял удар на себя.
Этот Хэ был так взбешен, что наверняка метнул бокал с огромной силой.
Лин Юаню увернуться было легко, но невинная барышня непременно пострадала бы.
А он еще смел в нем сомневаться.
Думал, что Цюй Цзиншо сделал это нарочно, чтобы вызвать у него жалость.
Цюй Цзиншо поймал взгляд Лин Юаня, в котором выражение сменилось на совершенно иное, и прижал руку девушки, вытиравшей его лицо:
— Юйтан, — Цюй Цзиншо взял платок и неторопливо протер щеку, и мягкий лен скрыл его губы, которые даже в покое казались готовыми улыбнуться, — ну что ты, до сих пор, как только начнешь играть, вокруг тебя будто невидимый барьер вырастает?
— Цзиншо, спасибо. — Тань Юйтан сжала сумочку и, повернувшись, гневно уставилась на Хэ Чаояна: — Тебе двадцать, а не двенадцать! Ты хоть понимаешь, что даже мой двоюродный брат, который ходит в начальную школу, не творит такой глупости каждый божий день!
Лин Юань взял с подноса горячее полотенце и протер промокший рукав Цюй Цзиншо.
Пиджак из тончайшего кашемира высочайшей плотности — спасти эту дорогую вещь было невозможно, но он машинально хотел уменьшить ущерб, хоть на каплю.
— Что здесь происходит? Как шумно! — шум привлек внимание остальных гостей.
— Жемчужина семьи Тань и драгоценный камень семьи Хэ повздорили.
— Боже, кто довел Цзиншо до такого состояния? Это же самоубийство!
— А-Цзин?
Услышав слова Тань Юйтан, Шэнь Цзян бросил на Хэ Чаояна презрительный взгляд, снял только что надетый пиджак и набросил на плечи Цюй Цзиншо:
— Рубашка промокла? Есть запасная? У меня с собой твой размер.
— Ты что, ясновидящий? Откуда у тебя моя одежда? — Цюй Цзиншо приподнял бровь. — Всё с собой. Спасибо тебе, Шэнь Цзян.
http://bllate.org/book/41666/5319961
Сказали спасибо 0 читателей