Чу Си смотрел на его раскрасневшиеся от жара кончики ушей и, казалось, приложил немало усилий, чтобы заставить себя остановиться. Резко сменив тему, он спросил:
— Одежда не промокла?
Кончики ушей Чжан Чжао покраснели еще сильнее, и он принялся отчаянно мотать головой. Чу Си видел, что тот боится его даже больше, чем самого себя, и, решив немного подразнить паренька, поманил его пальцем:
— Подойди, дай мне тебя поцеловать.
Чжан Чжао мгновенно вытаращил глаза, а затем зачастил головой еще усерднее.
Чу Си внезапно понял, что ему нравится наблюдать за этим испуганным выражением лица:
— Говорят, когда человек болеет лихорадкой, его тело становится мягче. Подойди-ка, я проверь.
Чжан Чжао, вцепившись в одеяло, забился в угол. Подтянув колени к груди и натянув одеяло до самого носа, он глядел на него во все глаза. Круглые, как пуговки, они немигающе следили за каждым его движением, а пальцы нервно переплелись и теребили друг друга.
У Чу Си зачесались руки, но он все же помнил, что парень болен, и не хотел перебарщивать с шуточками:
— Сегодня пробовать не будем, оставим на другой день. Отдыхай как следует. Всех людей из двора разогнали, если что-то понадобится, зови прямо Фэн Ли.
Сказав это, он заметил, что тот все еще сидит ошеломленный, и не удержался, переспросил:
— Запомнил?
Чжан Чжао торопливо кивнул и машинально отозвался:
— Запомнил.
По неизвестной причине голос его показался Чу Си мягким и нежным, напомнив сладкие рисовые пирожки с красной фасолью, которые он ел в детстве. Чу Си прикусил губу изнутри, а затем спросил:
— Кого звать, если что-то понадобится?
Чжан Чжао моргнул, его длинные ресницы затрепетали, словно он пытался припомнить только что состоявшийся разговор. Вот только от пережитого волнения в голове стоял туман, и он совершенно не мог вспомнить, о чем толковал Чу Си.
Чу Си заранее ожидал подобного исхода, а потому на редкость благодушно повторил:
— По мелочам обращайся к Фэн Ли, а по серьезным делам — ко мне.
— Спасибо, валовое высочество. — Чжан Чжао вжал голову в плечи, а руки на коленях сжались еще крепче. Он задрал подбородок, полностью обнажая изящную шею, а его белоснежная кожа покрылась нежным розовым румянцем, напоминая лепестки персика, распустившиеся ранней весной.
Чу Си тут же передумал:
— Если что-то случится, обращайся сразу ко мне.
Чжан Чжао не мог угадать, что творится у того в голове, но послушно кивал на каждое слово, хотя в мыслях твердо решил, что ни за что и никогда не станет здесь кого-либо утруждать.
Кивнув, Чу Си наконец вышел из комнаты и велел Фэн Ли притащить обратно Цин Юаня.
Стоило Фэн Ли переступить порог, как явился евнух из императорских покоев. Чу Си славился своим свирепым нравом, и евнух не смел приближаться к нему близко, поэтому заговорил издалека, что, впрочем, избавилось Чу Си от лишних хлопот:
— Ваше высочество, император зовет вас.
Чу Си громко чихнул:
— Не могу идти. Не знаю, подхватил ли простуду, но будет скверно, если я заражу император-отца. Ступай доложи, я приду завтра, как только убежусь, что абсолютно здоров.
Евнух не стал возражать, почтительно поклонился и тут же удалился.
Зевая во весь рот, Чу Си вернулся в спальню, собираясь лечь спать. Однако стоило ему вытянуться на кровати и закрыть глаза, как в памяти сами собой всплыли обрывки поцелуя с Чжан Чжао. Тот мягкий трепет и дыхание, смешанное с ароматом цветов, казалось, все еще витали на его губах, и от одних этих мыслей по всему телу разлился жгучий жар.
Жар? Чу Си приложил ладонь ко лбу. Ого, да он и вправду слёг с лихорадкой.
Не говоря ни слова, Чу Си сбросил одеяло, встал с постели и направился прямиком во Восточный флигель.
Чжан Чжао только успел улечься, как услышал грохот выбиваемой двери. Решив, что это дворцовая стража явилась арестовать его, он в испуге подскочил на постели, но вместо этого увидел стремительно приближающегося к нему Чу Си с раскрасневшимся лицом. Сердце Чжан Чжао заколотилось — он подумал, что тот пришел с расспросами и обвинениями, особенно учитывая, что вид у его высочества был далеко не дружелюбный.
Чжан Чжао только попытался встать, как Чу Си подошел вплотную, перехватил его руку и прижал к своему лбу:
— У меня тоже жар.
Алое лицо Чжан Чжао вмиг побледнело. Значит, он все-таки пришел с повинной! Тот торопливо забормотал в оправдание:
— Я не специально! Я понятия не имел, что заразился.
Чу Си вовсе не слушал его извинений. Его взгляд упал на влажные, блестящие губы паренька, казалось, он только что напился воды. При каждом движении губ виднелся кончик проворного язычка, и Чу Си почувствовал, что его собственная болезнь стала только тяжелее. Не отпуская чужую руку, он велел:
— Ложись к стене.
Чжан Чжао ничего не понял, но послушно подвинулся. До него дошло лишь тогда, когда Чу Си лег рядом, и от паники он потерял дар речи:
— Ваше высочество, это... это совсем не подобает! Я болен.
— Я тоже болен. — Чу Си повернул голову и встретился с ним взглядом, не скрывая своих намерений: — Я хочу тебя поцеловать.
Чжан Чжао опешил. Он слишком мало знал о Чу Си: судя по сегодняшней встрече, того определенно нельзя было назвать благородным мужем, но и обвинить в распутстве тоже не получалось — ничего чересчур предосудительного он не совершил. К тому же, за каких-то пару часов этот человек выручил его уже дважды. По всем законам совести и логики он не должен был отказывать. Но сейчас ситуация складывалась настолько необычная, что, посомневавшись еще немного, он все же набрался храбрости и отказал:
— Но ведь у меня эпидемия... боюсь, я оскверню ваше высочество.
Жар в теле стремительно нарастал, Чу Си постепенно чувствовал слабость, поэтому уже не был столь властным, как обычно. Услышав слова Чжан Чжао, он даже проникся сочувствием, думая, а не стало ли тому еще хуже, ведь с его перепуганным характером зайчонка он бы ни за что не осмелился отказать.
Поэтому Чу Си больше ничего не говорил, просто закрыл глаза и приготовился спать. А вот Чжан Чжао, глядя на его сомкнутые веки, погрузился в задумчивость. Чу Си был несомненно хорош собой: соболиные брови, выразительные глаза и мужественная внешность. Когда он устремлял на кого-то свой взгляд чуть раскосых персиковых глаз, в нем сквозила особая, опасная островля, способная нагнать страху на любого от одного лишь взгляда.
Чжан Чжао признавал, что боится его, но этот страх проистекал не от истинной сущности Чу Си, а подпитывался всевозможными зловещими слухами. И все же сейчас тот безмятежно и беззащитно лежал рядом, даже словом не упрекнув за отказ.
Впечатление Чжан Чжао о Чу Си значительно изменилось к лучшему. Хотя он прекрасно понимал, что выводы, сделанные на основе столь короткого общения, запросто могут оказаться ошибочными, в этот момент им овладел такой сильный порыв придвинуться и чмолкнуть его в щеку, что рассудок едва не уступил чувству.
Независимо от того, был ли Чу Си на самом деле таким свирепым, как судачили в народе, в данный момент для него он оставался в лучшем случае лишь забавной игрушкой, а потому следовало проявлять осторожность, осторожность и еще раз осторожность.
Подобные мысли заполнили его голову, и Чжан Чжао рассеянно подумал: не стоит ли ему встать и уйти спать в другую комнату? Однако Чу Си не отдавал приказаний, а сам он не смел уйти без разрешения. Он совершенно не понимал, что творится в голове у наследного принца, и уж тем более не знал, как тому угодить.
По правде говоря, за эти годы ему довелось общаться с малым числом людей. Поначалу евнухи и служанки во дворец измывались над ними, но после того как он «сошел с ума», все решили, что он приносит несчастья, и перестали соваться к нему. Он жил в императорском дворе словно старая крыса — вроде бы все норовили прибить, но брезговали пачкать руки, что, впрочем, шло ему только на пользу.
Ему дозволялось говорить лишь с Дун Ли да Цин Юанем. Они поддерживали друг друга в этом выживании, изо дня в день думая лишь о том, как дотянуть до завтрашнего дня. А тот трюк, который он провернул сегодня вечером в Восточном дворце, Цин Юань вдалбливал ему несколько дней.
Тем временем Чу Си почувствовал, что взгляд Чжан Чжао все еще прикован к нему. Он приоткрыл глаза, и первое же, что он выдал, прозвучало как смертельный вопрос:
— Ты тоже хочешь меня поцеловать?
В этот миг у Чжан Чжао заледенела спина. Почему этот человек умудряется произносить столь непристойные вещи с абсолютно невозмутимым видом? Набравшись храбрости, он ответил:
— Я не смею вести себя столь вольно.
Чу Си хмыкнул:
— Я хочу поцеловать тебя, а ты не позволяешь. Тоже считаешь, что я веду себя вольно?
В душе Чжан Чжао поднялась легкая волна беспомощности: почему он снова завел эту пластинку? Но внешне он держался безупречно:
— Ваше высочество делает мне незаслуженный комплимент, я просто беспокоюсь о вашей безопасности.
Глядя на него, Чу Си нашел его донельзя милым и вновь предался соблазну подразнить паренька:
— Шао Нин говорит, что против этой болезни у него нет средств. Мы с тобой товарищи по несчастью, неизвестно, сколько нам еще отведено, не лучше ли брать от жизни всё, пока есть возможность?
Услышав столь упаднические речи, Чжан Чжао едва не лишился чувств от страха и поспешил его утешить:
— Ваше высочество благословен небесами, с вами точно ничего не случится. Впереди еще столько радостных дней, а сейчас важнее всего отдохнуть.
Чу Си притворно разочарованно вздохнул:
— Эх, как ни крути, а целовать ты меня все равно не хочешь.
— Я не то чтобы не хочу... — испуганно начал Чжан Чжао, но тут же прикусил язык. Помолчав немного, он добавил:
— Когда ваше высочество поправится, пусть говорит всё, что пожелает.
— Выходит, сейчас мои слова ничего не значат? — Чу Си клонило в сон, и речь его стала слегка невнятной.
— Конечно, нет... — машинально возразил Чжан Чжао и тут же растерялся, не зная, как ему все объяснить. Пока он раздумывал, подняв глаза, Чу Си уже крепко спал. Только тогда Чжан Чжао позволил себе выдохнуть с облегчением. Расслабившись, он с ужасом обнаружил, что с него сошло семь потов. Посидев немного и больше не в силах бороться со сном, он прижался к уголку постели с одеялом в обнимку и провалился в сон.
Когда Фэн Ли вернулся вместе с Цин Юанем, вид у него был устрашающий. Цин Юань не заболел лихорадкой, и Фэн Ли запер его в одной из пустых гостевых комнат, после чего отправился искать Чу Си. Однако на его стук никто не отозвался. Толкнув дверь, Фэн Ли обнаружил, что в комнате совершенно пусто. Куда он мог деться?
Услышав шум, Шао Нин вышел из аптекарской комнаты и, заметив помрачневшего Фэн Ли, встревоженно спросил:
— Что случилось?
Фэн Ли поинтересовался:
— Где его высочество?
— Разве он не в своей комнате?
Фэн Ли покачал головой. Шао Нин нахмурился и, не веря собственным глазам, перевел взгляд на Восточный флигель. Неужели их высочество дожил до старости, а теперь решил и вовсе расстаться с жизнью из-за любви?
Сделав широкий шаг вперед, Шао Нин принялся яростно колотить в дверь:
— Открывайте, время пить лекарство!
Какое-то время в ответ царила тишина. Не дождавшись ответа, Шао Нин многозначительно переглянулся с Фэн Ли, и тот, не раздумывая, с размаху вышиб ногой дверь. Шао Нин вошел внутрь и, увидев почивающих на кровати двоих, почувствовал, как у него дергается уголок рта. Он уже начал подозревать, что их высочество и впрямь околдован чарами Чжан Чжао, иначе как объяснить столь бессовестный поступок?
Осмотрев обоих по очереди и убедившись, что они подхмили один и тот же недуг, Шао Нин повернулся к вошедшему за ним Фэн Ли:
— Перенести его высочество в другую комнату?
— Не нужно, — покачал головой Шао Нин. — Пока неизвестно, что за хворь, пусть будут вместе, так удобнее наблюдать.
Фэн Ли снова спросил:
— Тогда перевести сюда тех двоих?
Шао Нин закатил глаза до боли:
— Четыре человека в одной комнате? Ты хочешь до смерти уморить его высочество?
Фэн Ли пробормотал себе под нос:
— Разве не ты говорил, что вместе наблюдать удобнее?
Шао Нин даже не пожелал с ним разговаривать, но спустя мгновение все же поинтересовался:
— Откуда ты притащил этого Цин Юаня?
При упоминании об этом лицо Фэн Ли вновь помрачнело:
— В покоях Сяо Хунпина.
— Кого? — Шао Нин не любил общаться с посторонними и сроду не слыхивал о таком человеке.
— Придворного евнуха из Директории императорской кухни.
— Евнуха? — Шао Нин опешил. — Какого черта они делали вместе посреди ночи?
Фэн Ли даже вспоминать не хотел то зрелище, что ему довелось застать:
— Очевидно, Сяо Хунпин принуждал его. Я забрал Цин Юаня, но напоследок знатно отметелил этого евнуха. По меньшей мере полмесяца он точно не встанет.
http://bllate.org/book/41662/5319758
Сказали спасибо 0 читателей