— Первая армия хочет использовать наемников в качестве пушечного мяса, чтобы расчистить траншеи, пробитые Филиппом, и тогда легион Семьи Рафаэль сможет пройти по нашим трупам и вернуться в Третий Звездный Сектор. — Когда две чашки выпивки уже плескались на дне, некоторые ветераны из легиона наемников раскраснелись до самых ушей.
— Они держат нас за дураков! — кто-то сплюнул, выплюнув рыбью кость, а затем под ярким и пронзительным взглядом Анны осторожно перебросил косточку обратно на тарелку. — Они смотрят на наемников свысока, но мы столько раз возвращались с самого порога ада! Мы не станем их пушечным мясом!
Все взгляды устремились на Цинъе. Цинъе был их командиром, но сам он посмотрел на меня. Большинство наемников я не знал, и они меня тоже никогда раньше не видели. До этого Цинъе представил меня и Дублина как советников, которых он пригласил из Тайного совета.
— Что думает старший брат? — Цинъе по-прежнему называл меня старшим братом, подчеркивая, что помимо статуса советника нас связывают куда более близкие отношения.
— Помимо денег, — я слегка постучал указательным пальцем по столешнице, — какое снаряжение они нам дают?
— По три ружья и тысяче патронов на человека, а также всего два истребителя «Гарпия», — ответил Цинъе.
— Поторгуйся с ними. Мне нужно пять «Гарпий», один «Сокол» и абсолютное командование над нашим легионом.
Стоило прозвучать этим словам, как за столом воцарилась тишина. Ветераны, бесчисленное количество раз выбиравшиеся из лап смерти, уставились на меня как на безумца.
Я улыбнулся и снова постучал по столу:
— Скажи им, что с таким снаряжением мы сможем отбросить линию фронта до Русалка Хилл.
Эти слова весили предостаточно, поставив точку в споре.
Цинъе кивнул и согласился, а сидевшие в углу наемники принялись перешептываться.
— Он вообще настоящий советник? Или это очередной безумец, невесть где откопанный?
Я закрыл глаза, не слушая их разговоров, и почувствовал, как по лицу веет сильный ветер, а в груди помещается целая вселенная.
Раньше Лун говорил мне, что он лучший пилот во всей звездной системе. Тогда из личных чувств я поверил ему, но ему не стоило быть столь самоуверенным и легкомысленным. Он осмелился заявить подобное лишь потому, что никогда не видел, как пилотирую истребитель я.
Лучший пилот во всей звездной системе — это я. Таких не было до меня, и вряд ли появятся в обозримом будущем.
Анна провожала нас до выхода. Я обнял ее на прощание, а Дублин под моим влиянием с трудом заставил себя пожать ей руку. Дублин из принципа не любил телесный контакт с другими людьми, так что рукопожатие уже было огромным исключением. Анна сказала, что мы всегда желанные гости и можем возвращаться в любое время, а я в шутку ответил, что при таком раскладе ей придется расширить заведение вдвое.
— В следующий раз мы придем уже не в таком малом составе!
В моих глазах снова вспыхнули искры. Раньше я говорил, что мое призвание — верность, а призвание Цинъе — сама битва, но на самом деле эти слова были не совсем точны. У меня было развитое сверх всякой меры чутье на войну и неутолимая жажда победы. Битва и война — разница всего в один иероглиф, но между ними пропасть в десятки тысяч ли.
Анна посмотрела на меня, и игривое выражение в ее глазах исчезло, сменившись строгим.
— Хорошо, тогда я расширю заведение и буду ждать вашего возвращения, — произнесла она.
Она доверяла мне почти слепо, безоговорочно. Помимо Анны, стоявкие за моей спиной Дублин и Цинъе тоже доверяли мне — точно так же, слепо и безоговорочно.
Захватив легион наемников и груз тяжелого доверия, мы поднялись на борт корабля, а спустя десять часов приземлились в точке сбора в Четвертом Звездном секторе. Семья Рафаэль приняла наши новые условия. Они уже почти полностью потеряли Третий Звездный Сектор, так что пойти на риск и раскошелиться еще на три «Гарпии» и одного «Сокола» не составляло для них большой беды.
Из состава легиона наемников я отобрал еще пятерых бойцов. Вместе со мной они будут пилотировать эти пять «Гарпий», образовав ударную группу воздушной поддержки. Хотя навыки пилотирования у Дублина и Цинъе, скорее всего, превосходили их умения, нельзя было складывать все яйца в одну корзину: мне требовалось распределить нас троих по разным участкам поля боя, чтобы неприятности с кем-то одним не повлияли на исход сражения в целом.
— У них на вооружении стоят противовоздушные электромагнитные пушки. Как пять «Гарпий» смогут с ними тягаться? — тихо пробормотал голубоглазый мужчина, потирая пальцем щетину на подбородке и не сводя с меня глаз.
Людям требовались объяснения. Они были наемниками, работавшими за деньги, и чтобы заработать их, сначала нужно было сохранить себе жизнь.
Я подошел к макету песочницы и обеими руками развернул звездную карту — внешняя линия обороны Третьего Звездного Сектора тут же предстала как на ладони.
Вдоль почти тридцатикилометровой линии фронта было расставлено сто двадцать четыре электромагнитные пушки. Простые подсчеты показывали, что на каждые двести пятьдесят метров приходилось по орудию, и такая плотность огневого заграждения действительно была не по зубам пяти «Гарпиям».
— Мы не будем состязаться с ними в огневой мощи. — Я поднял руку и указал на командную башню в тылу обороны. — Ваша зона действий ограничена радиусом поражения электромагнитных пушек. Прикройте меня.
— А ты? — изумленно уставился на меня голубоглазый мужчина.
— Я пойду взрывать командную башню. — Я улыбнулся.
Безумец. Круглый безумец.
По выражению лица голубоглазого я легко прочитал то, что он не решался высказать вслух.
— Это невозможно. Один «Сокол» против ста двадцати четырех электромагнитных пушек. Тебя превратят в решето, — хриплым голосом произнес бородатый мужчина.
— Не превратят, — уверенно ответил я. — Если мы сработаем достаточно слаженно.
«Сокол» по своим размерам вдвое превосходил «Гарпию», и если пустить пять «Гарпий» клином V-образной формы, «Сокол» как раз сможет укрыться внутри этого строя.
— На дворе какая эра? Сейчас никто не воюет с помощью визуального наблюдения, — возразил голубоглазый мужчина.
Радар в командной башне легко зафиксирует «Сокола», и прятаться за спинами «Гарпий» — не более чем обманывать самого себя.
— Отключим систему позиционирования и перейдем на ручное управление. Тогда радар его не засечет, — с легкой улыбкой сказал я.
Тут уж все уставились на меня как на умалишенного.
— Это наш первый бой, и за нами преимущество.
Я уменьшил масштаб звездной карты, и на ней проявились очертания всего юга Третьего Звездного Сектора.
— Они одерживали победы одну за другой, и сейчас их боевой дух на пике, а бдительность усыплена. Увидев пять «Гарпий», они просто надорвут животы от смеха, посчитав, что мы лезем на рожон и переоцениваем свои силы. Никто и не догадается, что за «Гарпиями» прячется «Сокол».
Впрочем, в конце концов они все равно узнают. Когда командная башня взлетит на воздух.
— У кого-нибудь еще есть вопросы? — спросил я.
Те пятеро переглянулись, но никто ничего не ответил.
— Раз вопросов нет, давайте в последний раз притремся к боевым машинам. — Я выключил проекцию песочницы, экран погас. — Через три часа, — я бросил взгляд на часы на стене, — в два часа ночи ровно начинаем операцию!
Два часа ночи, граница Четвертого Звездного сектора, старый ангар. Я закинул ногу в кабину «Сокола», а Дублин, стоя у входа, помог мне застегнуть ремни безопасности. Губы Дублина были сжаты в тонкую линию, лицо выглядело суровым. Он считал, что я рискую жизнью понапрасну, но прекрасно понимал: изменить принятое мной решение не в силах никто.
— Я скоро вернусь, — я одарил Дублина победной улыбкой. — Земля теперь на вас!
Противовоздушные электромагнитные пушки обладали огромной огневой мощью. Стоило мне уничтожить командную башню, как все сто двадцать четыре орудия были бы парализованы по меньшей мере на три минуты. За эти три минуты Дублин и Цинъе отдадут приказ о высадке десантных кораблей, и наш собственный легион наемников в содействии с тремя другими армиями Первой армии захватит контроль над внешней линией обороны Третьего Звездного Сектора.
Остальные три армии тоже испытывали страх перед этими ста двадцатью четырьмя электромагнитными пушками; все считали меня безумцем и про себя радовались этому. Но это не имело значения. Яркая и стремительная победа с легкостью изменит всеобщее мнение.
— Не геройствуй, нет ничего важнее твоей жизни! — Дублин с силой захлопнул фонарь кабины.
Я улыбнулся, помахал ему рукой, перевел рычаг управления, и «Сокол» плавно выкатился из ангара. Пять «Гарпий» уже ждали на летном поле. Надев наушники и активировав комлинк, я отдал пятерке истребителей приказ на взлет.
Заревели двигатели, педаль акселератора медленно опустилась до упора. Усиленные резиновые шины заскрежетали по асфальту полосы, я ощутил нарастающее давление в спину, а в следующее мгновение нос истребителя задрался вверх, и машина ринулась в сумрак космоса.
Пять «Гарпий» шли впереди, прикрывая меня, и сквозь стекло фонаря я отчетливо видел их хвосты, выстроившиеся в идеальный клин.
Я уже запомнил имена голубоглазого и бородача — голубоглазого звали Гарсия, а бородача Тони. Все пятеро в прошлом служили в летных частях. Перед самым вылетом я на их глазах демонтировал в «Соколе» автоматическую систему позиционирования, после чего принял таблетку от укачивания.
Их взгляды снова стали странными. Я едва сдержался, чтобы не уткнуться лбом в капот двигателя «Сокола» и не зайтись беззвучным смехом. Дублин тяжело вздохнул. Цинъе же изо всех сил пытался растолковать остальным, что я — лучший пилот из всех, кого ему доводилось встречать в жизни, хотя объяснить, почему лучший в мире пилот перед полетом принимает таблетки от укачивания, он так и не смог.
— Из-за того, что вестибулярный аппарат в твоем мозгу избыточно чувствителен.
Я все еще помнил слова Его Высочества, который крутил в руках мою медицинскую карту:
— Это может быть ограничением, но может стать и потрясающим талантом.
Я приложил немало усилий, чтобы превратить ограничение в потрясающий талант.
Стальные крылья «Сокола» рассекали черную пустоту, и шедшие впереди «Гарпии» летели ровно и уверенно.
Двадцать минут — и мы окажемся в зоне досягаемости электромагнитных пушек линии фронта.
Линия обороны постепенно разворачивалась перед глазами. Я уже различал очертания пушек и высившиеся позади них башни управления. Нас тоже обнаружили: орудийные стволы развернулись в нашу сторону, и кольца люминесцентной подсветки вокруг жерл из тусклых начали наливаться яркостью, накапливая энергию.
Полдсекунды спустя батареи открыли заградительный огонь, и сине-фиолетовые лучи разорвали пространство, словно грандиозный фейерверк.
— Ждем следующего залпа, — я включил канал связи, и шуршание статики слилось с ритмом моего спокойного сердцебиения.
— Вас понял!
http://bllate.org/book/41656/5318943
Сказали спасибо 0 читателей