Цинь работали с девяти утра, и, учитывая утренние пробки, завтрак в семье Цинь обычно подавали в семь. Дед Цинь Хуа, Цинь Тянь, был родом с юга, и хотя он давным-давно перебрался на север, детские привычки так и не смог оставить, поэтому на завтрак в доме Цинь всегда была каша с разнообразными закусками и чаем.
Пока Цинь Тянь был жив, он обычно занимал место во главе стола, отец Цинь Хуа, Цинь Чуаньчжи, и мать, Чжан Юнь, сидели по обе стороны от него, а Цинь Хуа — рядом с отцом. После того как два года назад Цинь Тянь скончался, рассадка осталась прежней.
Цинь Чуаньчжи любил за завтраком просматривать газеты, а Чжан Юнь — смотреть утренние новости по телевизору, висевшему на стене столовой.
Утренние новости чаще всего были довольно серьезными, но иногда попадалось что-то любопытное. Например, о том, как наследный принц одной европейской страны обручился с простой девушкой и решил через два месяца устроить свадьбу во дворце.
— Боже мой, из всех европейских принцев он единственный красавчик, и тот обручился! — Чжан Юнь выглядела немного расстроенной, но грусть длилась не дольше трех секунд. Она вдруг отложила палочки, посмотрела на Цинь Чуаньчжи и произнесла: — Господин Цинь, давай поедем на эту свадьбу!
Господин Цинь — так Чжан Юнь ласково называла мужа. Надо признать, десятилетия назад такое обращение звучало весьма романтично.
Однако господин Цинь, то есть Цинь Чуаньчжи, на этот раз не проявил особого энтузиазма к предложению жены. Он даже не поднял головы от газеты и ответил:
— Прекрасное предложение. А приглашение от этого единственного симпатичного принца тебе уже прислали?
— Конечно, нет, он ведь не знает, что я хочу приехать, — ответила Чжан Юнь.
— Два месяца пролетят быстро. Тебе лучше поторопиться, чтобы он узнал о твоем желании почтить его свадьбу своим присутствием, и поскорее прислал приглашение, — сказал Цинь Чуаньчжи. — Только не забудь извиниться перед ним от моего имени: я вовсе не хотел, чтобы ты стала единственной женщиной на его свадьбе, которая пришла в одиночестве.
— Почему? Ты что, не поедешь со мной? — удивилась Чжан Юнь. — Мы уже два года не были в отпуске.
Услышав это, Цинь Чуаньчжи наконец отложил газету, посмотрел на жену и сказал:
— Потому что господин Цинь тоже два года не был в отпуске, и, полагаю, через два месяца у него его тоже не будет.
Тут уж даже Цинь Хуа, который до этого притворялся невидимкой, был вынужден отложить палочки. Так вот к чему было это долгое вступление — чтобы подтолкнуть его, вернувшегося на родину больше месяца назад, поскорее приступить к работе в компании, верно?
— Хуа-эр, папа и мама вовсе не пытаются заставить тебя работать, — Чжан Юнь протянула руку через стол и накрыла ладонь сына.
— Совершенно верно! Отдыхай дома, а компанию оставь папе, мне совсем не трудно! — взгляд Цинь Чуаньчжи был полон решимости и искренности.
— Я не могу сразу после прихода в компанию занять место в головном офисе, мне потребуется некий переходный период. Но я подумаю, в какой филиал лучше пойти, и в течение недели начну работать, — сказал Цинь Хуа. — В любом случае, через два месяца вы можете планировать себе отпуск.
Даже если речь идет об единственном наследнике, многие отцы не любят слишком рано передавать власть в руки сына, но ситуация в семье Цинь была особенной.
Более двадцати лет назад, когда Чжан Юнь решила выйти замуж за Цинь Чуаньчжи, бизнес Цинь Тяня уже был довольно успешным, но до нынешнего размаха ему было далеко, да и положение людей, занимающихся торговлей, в те времена было невысоким. Тот поступок в те годы был столь же немыслим, как сегодня самоубийство Хуан Цзысина из-за мужчины. Чжан Пинчжун тогда был в бешенстве, и лишь потому, что Чжан Юнь не отступала и отчаянно молила о прощении, отец в конце концов сдался.
Однако для Цинь Тяня возможность взять в невестки дочь высокопоставленного чиновника была величайшим благом. В день, когда Чжан Юнь вошла в дом, Цинь Тянь перед всеми гостями поклялся небом, что всё имущество семьи Цинь принадлежит Чжан Юнь и её будущему ребенку, и если Цинь Чуаньчжи посмеет обидеть её, он вышвырнет его вон.
Позже, когда у Чжан Юнь родился Цинь Хуа, который рос таким выдающимся, Цинь Тянь полюбил его настолько сильно, что статус родного сына, Цинь Чуаньчжи, оказался отодвинут на задний план.
Цинь Тянь никогда не рассматривал Цинь Чуаньчжи как наследника, он всей душой стремился передать компанию любимому внуку. В такой атмосфере Цинь Чуаньчжи и сам никогда не думал, что ему когда-нибудь придется управлять делами. Он был готов просто доживать свой век под крылом отца, а когда сын подрастет — выйти на пенсию и наслаждаться жизнью.
Кто бы мог подумать, что два года назад Цинь Тянь внезапно тяжело заболеет. С момента постановки диагноза до смерти прошло всего два месяца. Перед кончиной он оставил два распоряжения: во-первых, чтобы Цинь Хуа закончил учебу, во-вторых, чтобы Цинь Чуаньчжи два года твердо держал в руках бразды правления Цинь.
Прошло два года. Цинь Хуа закончил учебу и вернулся, а Цинь Чуаньчжи ждет, ждет, но почему-то не видит от сына никаких признаков готовности принять дела?!
Цинь Хуа вовсе не делал это нарочно, он просто… Если он официально войдет в Цинь, не избежать внимания СМИ, а значит, он больше не сможет быть тем самым потерянным юношей.
Эх!
В первый рабочий день Цинь Хуа утро выдалось туманным, но к девяти часам, когда он подъехал к офису, туман рассеялся и пролился золотистый солнечный свет.
Ступая по лучам солнца, Цинь Хуа вошел в двери Хуадянь. Черный приталенный костюм, начищенные кожаные туфли, аккуратная короткая стрижка — стандартный образ бизнесмена.
Спустя полчаса в первом конференц-зале Хуадянь генеральный директор Чэн Яонянь пригласил Цинь Хуа вперед и представил его:
— С гордостью представляю вам нашего владельца — господина Цинь Хуа.
Затем, когда все застыли от изумления, Чэн Яонянь смущенно рассмеялся, потирая руки:
— Вечно мне кажется, что так представлять немного странно.
Если бы кто-то из присутствующих не среагировал сейчас, он был бы полным дураком. Все начали хлопать, и хотя аплодисменты звучали довольно жиденько, общая картина была терпимой.
Цинь Хуа произнес пару дежурных фраз и сел сбоку от Чэн Яоняня. Он не собирался долго задерживаться в Хуадянь, поэтому место Чэн Яоняня не должно было измениться.
Решение прийти в Хуадянь Цинь Хуа принял спонтанно, поэтому совещание проводилось не специально для него. После краткого представления перешли к запланированной повестке — подготовке к съемкам фильма под названием Веничник.
Веничник — это знаменитый молодежный сериал десятилетней давности, можно сказать, родоначальник молодежных драм в Хуася. Все актеры, снимавшиеся в нем, стали настоящими звездами. Режиссер Сюй Цзюнь сегодня — один из самых известных в стране. И так уж вышло, что почти все эти люди, включая Сюй Цзюня, имели контракты с Хуадянь.
Более того, месяц назад исполнительница главной роли трагически погибла в автокатастрофе, и в тот момент, когда эта новость дошла до Чэн Яоняня, он увидел перед собой горы будущей прибыли.
Хуадянь в основном занималась кино. В других компаниях от идеи до начала съемок проходил год или даже больше, а в Хуадянь за месяц всё было практически готово к началу.
Однако, как бы гладко всё ни шло, всегда возникали те или иные неприятности. Где люди — там бесконечные споры. В свой первый рабочий день, после десяти минут представления, Цинь Хуа почти два часа слушал перебранку.
Этих двух часов хватило «отличнику» Цинь Хуа, чтобы в разгар споров изучить тонкую стопку документов и наполовину готовый сценарий, от которого имелся только общий набросок.
Ближе к полудню Чэн Яонянь, улучив момент, когда наступила пауза, наклонился к Цинь Хуа:
— Господин Цинь, вы устали? Может, сделаем перерыв на обед? Продолжим во второй половине дня.
— М? — Цинь Хуа, который два часа не проронил ни слова, поднял взгляд от сценария на Чэн Яоняня, обвел глазами охрипших от споров коллег, мягко улыбнулся и сказал: — Я не устал. Раньше я не сталкивался с подобным, так что послушать вас — отличная возможность поучиться.
Присутствующие онемели.
— Вы не обращайте на меня внимания, продолжайте, — добавил Цинь Хуа.
Ближе к двенадцати часам, если бы слово продолжайте произнес Чэн Яонянь, все бы взвыли: Шеф, если вы не устали, то мы — да!
Но раз это сказал владелец компании в свой первый рабочий день, все молчали две секунды, а потом перепалка закипела с новой силой.
Прошел еще час, уже час дня. Учитывая, что столовая Хуадянь прекращала работу в полвторого, все по негласному согласию замолчали.
На этот раз, не дожидаясь Чэн Яоняня, Цинь Хуа спросил:
— Список на пробы утвержден?
— Нет.
— Вот как. Раньше я часто смотрел фильмы вместе с дедушкой, и пара часов пролетала незаметно. Сегодня понял, что снимать кино — это так трудно, все вы очень усердно трудитесь.
— Ничего, это наша основная работа, не такая уж она и тяжелая.
— М-м, продолжайте, не обращайте на меня внимания. Как закончите, я приглашу всех пообедать. Кому нужно в туалет — можете сходить.
Прошел еще час. Вся комната, уже перетерпевшая чувство голода, снова притихла, с надеждой глядя на Чэн Яоняня во главе стола. Но прежде чем он успел открыть рот, режиссер Сюй Цзюнь сказал:
— Столько времени прошло, а результата всё нет. Может, господин Цинь даст нам совет?— М? — Цинь Хуа, казалось, задумался, перелистнул лежащие перед ним документы и произнес: — Я слышал, вы тут вовсю обсуждаете кандидатуру на роль главной героини. Режиссер Сюй всё время упоминал Сюй Вэнь, судя по всему, раньше мы уже решили утвердить эту девушку. Теперь же её занесли в черные списки, так что использовать её нельзя. За что именно её заблокировали?
За что же? Да за то, что один из крупных акционеров Синхуэй Юйле по имени Яо Кэхай положил глаз на Сюй Вэнь и захотел сделать её своей любовницей, а она отказалась — вот её и затравили.
Подобные истории в этом кругу случались сплошь и рядом, но выносить их на свет было не принято. Пока Чэн Яонянь тихонько объяснял всё это на ухо Цинь Хуа, Сюй Цзюнь саркастически усмехнулся.
Цинь Хуа почти не соприкасался с этой индустрией, однако подобное дерьмо происходило далеко не только в шоу-бизнесе, так что новость его не удивила. Выслушав пояснения Чэн Яоняня, Цинь Хуа немного подумал и сказал:
— Думаю, вы все, пожалуй, неправильно поняли генерального директора Яо. Насколько мне помнится, он не настолько мелочный человек. Красивая девушка — достойная пара для благородного мужа, это вполне нормально. Как насчет того, чтобы всё-таки взять эту Сюй Вэнь?
Затем…
— Впрочем, столкнувшись с подобным, генеральный директор Яо, возможно, всё же остался не совсем доволен, особенно учитывая, что он из конкурирующей компании. Насколько я помню, эта Сюй Вэнь вроде бы детская актриса. Давайте так: при случае передайте ему, будто дедушка в свое время очень любил смотреть фильмы с участием этой малышки, поэтому Хуадянь не хочет, чтобы её талант пропал даром.Следом…
— Для удобства дальнейшего продвижения пусть кто-нибудь из коллег из отдела артистов моей компании заглянет в Синхуэй, как будет время, как следует извинится перед генеральным директором Яо Кэхай, а затем напрямую переманит Сюй Вэнь к нам. Обязательно передайте генеральному директору Яо, чтобы он ни в коем случае не щадил лицо семьи Цинь: неустойку по контракту Цзян Вэнь взыскать в полном объеме.
И наконец…
— На этом всё, расходимся. Если ни у кого больше нет вопросов, я угощаю всех обедом.
На этом этапе развитие событий Цинь Хуа нашел вполне сносным. Он проявил терпение и потратил на всё это утро вместе с обеденным перерывом, держался вежливо и скромно — этого было вполне достаточно, чтобы показать его готовность слушать и не подвергать всё подряд сомнению. В итоге он высказал свое мнение лишь тогда, когда его об этом прямо попросили, и быстро разрешил проблему.
Однако в самом конце всё же обнаружился небольшой изъян. Когда Цинь Хуа поднялся, собираясь уходить, начальник отдела кадров и артистов Юань Цзунчао встал и с некоторым волнением произнес:
— Генеральный директор Цинь, думаю, вы не до конца понимаете подноготную этой истории. На сей раз Синхуэй официально уведомил все компании, телеканалы и СМИ в индустрии о бойкоте Сюй Вэнь. Если мы нарушим правила, это создаст нам самые разные проблемы в дальнейшей работе, а Синхуэй — компания с очень серьезным влиянием…
— Так что, чтобы избежать хлопот, нам нужно выкупить Синхуэй?
Обед выдался несколько запоздалым. Покончив с ним, Цинь Хуа вернулся в свой кабинет в компании, посидел там какое-то время, а в пять часов вечера ушел с работы, сел в машину и поехал в свою небольшую квартиру в центре. Там он переоделся в костюм от Мэньбан, съездил на восточную окраину города и забрал порцию жареных пельменей-готец, которые Шэнь Цин накануне посреди ночи выложил в Вейбо на зависть всему миру. Добравшись на такси до дома Чжао Юйлая, было уже далеко за восемь.
Когда Цинь Хуа вошел, Чжао Юйлай сидел на диване, пришивая пуговицу к рубашке и одновременно разговаривая по телефону в режиме громкой связи.
— Брат Чжао! Представляешь, как мне повезло!
Женский голос! Насколько было известно Цинь Хуа, если не считать работы, в личных связях Чжао Юйлая женщин практически не было. Но судя по расслабленной позе Чжао Юйлая, это и впрямь был личный звонок.
Чжао Юйлай ответил:
— Разве не ты вчера звонила мне и ревела как корова, причитая, что твоему невезению нет конца?
И подумать только, Чжао Юйлай стал бы тратить время на то, чтобы выслушивать женские слезы!
— Забудь об этих глупостях, ты знаешь? Сегодня мне позвонили из Хуадянь и сказали, что раз их старый председатель обожал роли, которые я играла в детстве, они интересуются, не хочу ли я перейти к ним! И если я согласна, они оставят за мной главную роль в Траве-ветродуйке!
Этот человек — судя по всему, Сюй Вэнь!
Чжао Юйлай: Отличная новость, похоже, тебе не придется идти работать официанткой в ресторан.
Сюй Вэнь: А еще знаешь что? Говорят, за меня заступился сам молодой господин из Цинь!
Разве есть необходимость обсуждать такие вещи с какой-то актриской столь подробно?
Чжао Юйлай: Фортуна повернулась к тебе лицом, молодой господин вышел на работу только сегодня, и, судя по слухам, это было его первое поручение.
Хотя он вообще-то еще и угостил всех коллег по компании шикарным обедом!
Сюй Вэнь: Раньше ты говорил, что я стану знаменитой, и я не смела в это верить, но теперь я верю.
Чжао Юйлай: Мм, теперь все вокруг думают, что вы с молодым господином спите друг с другом!!!
Ничего подобного! Ничего! Ничего!
Сюй Вэнь: Но я ведь совсем с ним незнакома, я раньше даже понятия не имела, что Хуадянь принадлежит семье Цинь.
Чжао Юйлай: Зачем забивать себе голову ерундой, тебя по крайней мере перестали травить. Да и мне не придется ломать голову над тем, как помочь тебе вернуться на сцену.
Эта женщина, похоже, находилась с Чжао Юйлаем в весьма неординарных отношениях!
Сюй Вэнь: Но я действительно его не знаю, почему он мне помог?
Чжао Юйлай: Губу-то закатай! Никто тебе не помогал. Эту картину надо успеть выпустить к следующему Дню святого Валентина, съемки намечены уже на следующую неделю, а менять главную актрису в последний момент — Хуадянь просто не хотела возиться с лишней возней.
Верно, именно так всё и было.
Чжао Юйлай: К тому же режиссер — та еще сволочь Сюй Цзюнь, тебя утвердил он, Яо Кэхай бросил фразу о бойкоте, а этот пес Юань Цзунчао, не сумевший распознать настоящего хозяина, принялся слепо выслуживаться, но Сюй Цзюнь на их угрозы плевать хотел.
Вот оно как всё обернулось, неужели они спорили целых четыре часа?
Сюй Вэнь: Думаешь, молодой господин мог видеть меня в каком-нибудь фильме?
Наверняка видел, только понятия не имел, как она выглядит.
Чжао Юйлай: Спи спокойно! Даже если он тебя и видел, к этому делу это не имеет ни малейшего отношения.
Именно, ровным счетом никакого отношения.
Сюй Вэнь: С чего ты взял, что никакого, тут еще бабушка надвое сказала.
Чжао Юйлай: Сюй Вэнь, когда крутишься в обществе, быть немного глуповатой — не страшно, но хуже всего — слишком сильно воображать о себе бог весть что.
Эта девчонка, похоже, расплачется, как только положит трубку.
Сюй Вэнь: Брат Чжао, ты так говоришь…
Чжао Юйлай: Ради твоего брата скажу тебе прямо. Ты думаешь, что твоя опала — это грандиозное событие? В глазах Яо Кэхая это сущий пустяк, когда он объявлял бойкот, он, наверное, уже и в лицо тебя не помнил, просто задело его самолюбие. А спасение тебя для этого молодого господина — плевое дело, сказанное вскользь, потому что Яо Кэхай для него — обыкновенное ничтожество.
Сюй Вэнь: Но ведь Яо Кэхай — крупный акционер Синхуэй.
Чжао Юйлай: Чушь собачья, что такое этот Синхуэй? Могут напускать важности только перед такими простыми людьми, как мы. Знаешь, что сказал этот молодой господин сегодня, когда дурак Юань Цзунчао попытался и дальше пресмыкаться перед Яо Кэхаю? Он заявил: нам что, нужно выкупить Синхуэй? Юань Цзунчао — идиот, Сюй Цзюнь чуть не заревел от смеха из-за его тупости!
Выходит, слухи о том, что в шоу-бизнесе нет ничего, чего бы не знал Чжао Юйлай, чистая правда. Сюй Цзюнь, судя по всему, поддерживал с ним неплохие отношения, и слава богу, что он додумался не сделать фото на месте и не отправить Чжао Юйлаю в Вичат.
Сюй Вэнь: Но ведь не может быть, чтобы совсем… ни капельки…
Чжао Юйлай: С чего ты вообще взяла, что ты сдалась молодому господину?
Сюй Вэнь: Да я не такая уж плохая!
Чжао Юйлай: И правда, неплохая. Наверное, у этого молодого господина такая ночь стоила бы юаней пятьсот.
Сюй Вэнь: Брат Чжао!
Чжао Юйлай: Ну ладно, плюс сто сверху на чай, больше не дам.
Эй-эй-эй! Меня вообще кто-нибудь спросил?! Ценники тут назначает!
Чжао Юйлай: Думаешь, я языком треплю? Дедушка этого молодого господина — Чжан Пинчжун, а когда дед умер, почти все акции были переписаны на внука в обход его отца. Нынешний обладатель первого места по богатству в стране, похоже, едва ли располагает и двумя третями от его состояния.
Как же хорошо он меня знает! И как хорошо, что я нечасто мелькаю на телевидении.
Чжао Юйлай: Да этот человек, не говоря уже о том, чтобы переспать с тобой, даже если бы переспал с Яо Кэхаем, мог бы просто натянуть штаны и сделать вид, что ничего не было. По-твоему, пятьсот юаней за ночь — это мало?
Сказав это, Чжао Юйлай долго не слышал ответа в трубке. Он наконец оторвал взгляд от иголки с пуговицей, глянул на экран телефона и обнаружил, что Сюй Вэнь уже сбросила вызов.
Затем Чжао Юйлай заметил, что Цинь Хуа, сидевший всё это время рядом с ним безмолвной тенью, смотрит на него крайне озадаченным взглядом.
— Есть что сказать — выкладывай! — бросил Чжао Юйлай.
— Мне кажется, раз уж Яо Кэхай выглядит вот так, вряд ли кто-то вообще способен заинтересоваться им в таком ключе. — Цинь Хуа редко говорил на какую-то тему с такой серьезностью перед Чжао Юйлаем, но стоило ему закончить, как Чжао Юйлай расхохотался.
При росте метр шестьдесят три Яо Кэхай весил два центнера, носил плешь, глаза имел размером с маш, зато обладал оттопыренными ушами. Только что Чжао Юйлай ляпнул это исключительно для того, чтобы остудить пыл Сюй Вэни, но теперь, поразмыслив, он понял: насколько же не в себе должен быть наследник семьи Цинь, чтобы намеренно покалечить себя ради близости с Яо Кэхаем!
Рассмеявшись, Чжао Юйлай отвесил Цинь Хуа подзатыльник.
— Мелкий паршивец, а ведь знаешь, кто такой Яо Кэхай! Не зря твоя матушка дала тебе и молодому господину из Цинь одинаковые имена!
С этими словами Чжао Юйлай сунул недошитую рубашку вместе с иголкой и нитками прямо в руки Цинь Хуа, велел ему срочно закончить работу, а сам с пакетом пельменей, принесенных Цинь Хуа, удалился в спальню.
Пока Чжао Юйлай не ушел в спальню и дверь не закрылась, Цинь Хуа уставился на рубашку в своих руках, оглядел криво пришитую пуговицу, из которой торчали клочья ниток, тяжело вздохнул, достал телефон, нашел обучающее видео о том, как правильно пришивать пуговицы, несколько минут внимательно посмотрел его и смиренно принялся за дело.
Времени оставалось мало, и по возможности Цинь Хуа всё же хотел заработать как можно больше очков благосклонности.
http://bllate.org/book/41627/5315663
Сказали спасибо 0 читателей