Готовый перевод The Neurotic's Guide to Love / Руководство по укрощению безумцев: Глава 6

Солнце, пляж, изысканное вино.

Чжан Цинъян вдоволь нагонялся на своем любимом спорткаре по трассе почти два часа. Наконец, выбившись из сил, он решил, что пора бы вместе с двоюродным братом спокойно насладиться морским бризом Тихого океана и заодно перемыть косточки в светских сплетнях.

Самая обсуждаемая новость в городе касалась мужчины по имени Хуан Цзысин. Как и Чжан Цинъян, он принадлежал к элите второго поколения, выросшей в закрытом правительственном квартале. Хуан был на два года старше, и хотя близкими друзьями они не были, знали друг друга с пеленок. В кругу сверстников он не блистал особыми талантами, но в какой бы компании ни оказывался, всегда вызывал у окружающих жгучую зависть. Рожденный на самой вершине пирамиды, он рос, окруженный роскошью, и, если бы не случай, там же, на вершине, должен был и умереть.

Его жизнь виделась гладкой и благополучной, и вряд ли после кончины о нем вспоминали бы с особым интересом. Но никто не ожидал, что месяц назад этот человек без всяких предупреждений совершит каминг-аут. Хуан привел домой мужчину, за что был жестоко избит отцом и выставлен за дверь. Простояв на коленях во дворе всю ночь, он был окончательно изгнан из семьи. Неделю назад он пытался покончить с собой в съемной каморке в районе городских трущоб. Сейчас его держали в загородном санатории, где трое служебных адъютантов его отца круглосуточно следили, чтобы он не предпринял новой попытки свести счеты с жизнью.

— Ты в курсе? Тот вечер, когда он стоял на коленях во дворе своего дома вместе с этим типом, пришелся прямо на день рождения Чэн Хуэя. Тот арендовал целый этаж, сотня гостей ждала, и в итоге Чэн Хуэй просто всех кинул! А что ему оставалось делать? Семья Чэн живет с Хуанами через стенку. Тот заявился с мужиком и демонстративно встал на колени, ни во что не ставя лицо своего отца. Чэн Хуэй не мог поступить так же по отношению к своему отцу, вот и пришлось ему отсиживаться дома. Ты понимаешь? Когда у тебя в семье происходит такое, даже если я знаю, я должен сделать вид, что ничего не видел, верно? Дядя Хуан, я же сохранил вам лицо, правда?

Чжан Цинъян не переставал разглагольствовать и качать головой. Цинь Хуа согласно кивнул:

— Да, Чэн Хуэй поступил достойно.

— Но знаешь, что самое абсурдное? — Чжан Цинъян выпрямился в шезлонге и, не дожидаясь ответа от Цинь Хуа, продолжил: — Говорят, что в этой паре Хуан Цзысин был снизу!

— Сни-зу! — Чжан Цинъян повторил это по слогам. — Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — улыбнулся Цинь Хуа.

— И спрашивается, зачем ему это? Здоровый мужик, позволяет с собой такое проделывать, а потом еще и лезет в петлю. Слушай, сейчас не прежние времена, таких людей полно. Даже в нашем квартале я знаю человек пять-шесть. Но они-то все сверху! Побаловались — и разошлись. А он что? Это же просто тошнотворно! — Чжан Цинъян скривился, словно был человеком из далекого прошлого, который никак не мог осознать, почему солнце вдруг съела небесная собака.

— Об этом тебе, пожалуй, стоит спросить его самого, — ответил Цинь Хуа. Его невозмутимый вид развеселил Чжан Цинъяна, и вскоре он тоже рассмеялся.

Эта сплетня не утихала уже месяц, и обсуждать ее можно было бесконечно. Чжан Цинъян осушил бокал одним махом и добавил:

— Знаешь, почему он решил покончить с собой?

— Почему?

— Его мать дала тому парню два миллиона, и на следующий день тот отправился в ЗАГС с какой-то девицей, расписался, а потом прямиком поехал в аэропорт и улетел, даже не попрощавшись. — Чжан Цинъян поднял два пальца, вытаращил глаза на Цинь Хуа и проговорил с нескрываемым изумлением: — Всего за два миллиона этот тип бросил Хуан Цзысина! Неудивительно, что тот полез в петлю. Я тебе вот что скажу: как только Хуан Цзысин придет в себя, нам даже руки марать не придется, пацаны сами прикончат этого подонка. Что за тварь!

— Ты просто не знаешь горестей простых людей, — серьезно заметил Цинь Хуа. — Для обычного человека два миллиона — огромные деньги.

Чжан Цинъян легонько пнул наглого Цинь Хуа.

В тот день Цинь Хуа спросил:

— Ты гомофоб?

— Не сказал бы. Я понимаю, что это не всегда выбор, но сама ситуация — полное дерьмо. Из-за такой ерунды вся семья опозорена, люди тычут пальцами. Оно того стоит?

— Каждому свое, как говорится.

— Каждому свое — это верно, но нельзя быть настолько эгоистичным. Лично я, будь у меня такая проблема, скорее бы удавился, чем позволил кому-то об этом узнать.

— Если такой человек не может возбудиться на женщину, это рано или поздно всплывет.

— Тогда я просто не буду жениться. Сдам биоматериал, рожу сына через суррогатную мать. Пусть лучше считают меня монахом, это все равно лучше, чем то, во что вляпался Хуан Цзысин.

— Силен!

— Да дело не в силе. Я — это не Хуан Цзысин. Я — единственный наследник в восьмом поколении семьи Чжан… а может, и дольше. Если я притащу домой мужика, чёрт возьми, сначала меня отлупит отец, потом дед, потом они оба устроят мне порку, а мать с твоей матерью будут три раза в день заливаться слезами, пока не добьются своего. Заблокируют банковские карты, вышвырнут с работы. Даже если я выдержу, сможет ли выдержать тот парень? Невозможно! Если я действительно кого-то полюблю, зачем мне подвергать его таким страданиям? А если не люблю, то зачем мне вообще все эти хлопоты?

Закончив, Чжан Цинъян заметил, что Цинь Хуа пристально смотрит на него, не сводя глаз.

— Чего уставился? — спросил Чжан Цинъян.

— Раньше я считал тебя довольно незрелым, не ожидал, что ты такой рассудительный. Ошибался в тебе, теперь вижу всё по-новому, — ответил Цинь Хуа.

Чжан Цинъян не раздумывая пнул его:

— Вали отсюда! Кого ты назвал незрелым? Я твой старший! Рассудительность — это не то слово, которое ты можешь мне адресовать!

Цинь Хуа увернулся и предложил:

— Ты можешь просто найти кого-то посильнее.

— Где ж найти столько сильных? В мире полно придурков, — Чжан Цинъян пренебрежительно махнул рукой, но тут же спохватился и снова пнул Цинь Хуа: — Что за бред ты несешь? Запутал меня совсем. Нет у меня таких проблем! Женщины — это же прекрасно, зачем мне искать мужчину?

Чжао Юйлай провел три дня в той дыре, которую называли горной деревней. Вернувшись, он как раз успел к еженедельному собранию руководства Дунсин в среду. В первой части совещания У Цзяшань пытался — насколько позволял его тон — без лишнего высокомерия доложить о том, как эффективно он меньше чем за месяц выкупил права на трансляцию в Хуася, и рисовал радужные перспективы того, какую прибыль и славу это принесет компании.

Однако в середине собрания на У Цзяшаня обрушилась новость, подобная удару молнии.

Согласно новому распоряжению о запрете развлекательного контента, главное управление решило ограничить количество шоу талантов, выдав всего четыре лицензии. Телеканалы, имеющие планы на подобные программы, могли подать заявки в течение недели. Через полмесяца управление объявит победителей.

Примечание: в первый год действия постановления лицензии не будут выдаваться частным телеканалам.

Это означало, что права, которые У Цзяшань только что подписал, превратились в кучу макулатуры, а десятки миллионов юаней улетели в трубу.

Пока У Цзяшань сидел с мертвенно-бледным лицом, Чжао Юйлай, сидевший в конце стола, лениво протянул:

— Ц-ц-ц, кажется, это самый крупный убыток с момента основания Дунсин. Директору У стоит немедленно уведомить совет директоров, иначе, когда всех начнут привлекать к ответственности, будет не очень хорошо. — Чжао Юйлай встал со стула и направился к выходу. — Думаю, у всех сегодня пропало желание продолжать собрание. Нужно идти и думать, как выйти сухими из воды, да еще и защититься от нападок. Я человек малограмотный, мне нужно время на раздумья, так что пойду.

Когда У Цзяшань наконец оправился от шока, в конференц-зале он остался один. В звенящей тишине он вспоминал запись, которую получил от частного детектива и которая подтолкнула У Цзясы к покупке прав. Вспоминал, как Чжао Юйлай ничуть не удивился, когда он впервые предложил выкупить права, и как его показное сопротивление напоминало поведение загнанной в угол крысы. Вспоминал, как сам на собрании бил себя в грудь, обещая взять на себя все убытки и уйти в отставку.

А потом подумал о том, что о столь важном постановлении не было ни слуху ни духу, оно появилось внезапно. Действительно ли это была случайность, или же кто-то — а именно Чжао Юйлай — знал обо всем заранее и просто позволил всем держать У Цзяшаня в неведении?

У Цзяшань наконец осознал: это была ловушка, тщательно расставленная Чжао Юйлаем, чтобы вышвырнуть его из Дунсин!

Но толку? Дело было сделано, и колоссальные убытки не оставляли У Цзяшаню путей к отступлению. В Дунсин ему места больше не было.

Разобравшись с У Цзяшанем, Чжао Юйлай пребывал в отличном расположении духа, поэтому, когда позвонил Шэнь Цин и пригласил вечером на массаж ног, он с радостью согласился.

Шэнь Цин, когда-то желторотый репортер-желтопрессник, теперь стал владельцем известного агентства папарацци, которое звезды люто ненавидели. Ни он, ни Чжао Юйлай уже не помнили, когда именно познакомились, ведь много лет назад оба работали на износ, их постоянно ругали, и они боролись за выживание в щелях между молотом и наковальней. К тому времени, как они осознали: о, этот тип интересный, вполне в моем вкусе! — они уже стали настолько близкими друзьями, что могли одним взглядом договориться, как вместе кого-нибудь подставить.

По дороге Чжао Юйлай попал в пробку из-за аварии: какая-то малолитражка подрезала другую машину, та не успела среагировать и задела дверь. Страховой случай на пятьсот юаней, но эти двое перекрыли две полосы на третьем транспортном кольце в самый час пик. Чжао Юйлай простоял в пробке два километра, посмотрел на часы — опоздание на час. В ярости он без колебаний набрал 110.

— У меня здесь контракт с международными партнерами на миллионы, а эти два идиота сорвали мне встречу! Это называется преступное препятствование развитию рыночной экономики Хуася, вы понимаете? А еще знаете, сколько тут машин стоит? Минимум тысяча! Время — деньги. Я сейчас в интернете статистику соберу по убыткам других водителей. Если вы не накажете этих двух идиотов по всей строгости, я в следующий раз при встрече с вашим начальником управления Чжаном обязательно пожалуюсь. Как вас зовут? Как зовут инспектора, отвечающего за этот участок? Живо называйте, я запишу!

Ситуация действительно была возмутительной, но при чем здесь полиция? Чжао Юйлая это не волновало — он был настоящим прохвостом.

Когда он добрался до массажного салона, Шэнь Цин и У Чи уже закончили процедуру и заказали дополнительный массаж спины.

У Чи глянул на настенные часы:

— Опоздал на полтора часа. По старым правилам: каждые пять минут — сто грамм водки. Юйлай, сегодня ты домой будешь ползти на четвереньках.

Шэнь Цин с ехидной улыбкой добавил:

— И счет за наш массаж спины тоже с тебя! — Он недовольно покрутил плечами. — Мы с У Чи терпеть не можем эти салоны, где плодят кучу бесполезных услуг под видом пакетов по 488 юаней. Раздражает! Уж лучше бы сходили к тому старику в парикмахерскую у дома моей матери. Десять лет назад десять юаней стоило, сейчас двадцать.

Затем Шэнь Цин обязательно должен был добавить:

— Впрочем, раз уж угощает Юйлай, я так и быть смирюсь с этим вашим пакетом за 488.

Эта реплика была настолько бесстыдной, что даже У Чи не сдержался и расхохотался. Чжао Юйлай был тем еще прохвостом, и только такой же негодяй, как Шэнь Цин, мог позволить себе демонстрировать такой уровень наглости в его присутствии.

Мальчик и девушка, делавшие массаж Шэнь Цину и У Чи, зная, что Шэнь Цин просто травит Чжао Юйлая, тоже опустили головы, тихо хихикая.

Чжао Юйлай с пренебрежением махнул рукой:

— Ладно, 488 на два, так? Я заплачу, сойдет за подачку попрошайкам.

Услышав это, Шэнь Цин тут же протянул руку:

— Тысячу! Давай деньги вперед, а то выпьешь свои полкило водки, опьянеешь и будешь отпираться.

Чжао Юйлай без раздумий хлопнул его по руке так, что та покраснела:

— Я хоть и мало учился, но считать умею! 488 на два — это меньше тысячи!

В тот момент, когда Шэнь Цин завыл от боли, потирая руку, дверь открылась, и вошел мальчик в форме. Опустив голову, он сказал:

— Здравствуйте, я мастер № 25, Сяо Цинь. Сегодня я буду вас обслуживать.

Чжао Юйлай тут же забыл про Шэнь Циня и, ошеломленно глядя на парня, бросил:

— Подними голову!

Мальчик поднял голову, одарив его застенчивой улыбкой:

— Привет, брат Чжао, какое совпадение.

Без всяких сомнений, это был Цинь Хуа.

Уже во второй раз он подкарауливал Чжао Юйлая.

— Слушай, ну почему ты повсюду?!

— Я здесь работаю, просто совпадение.

Когда Цинь Хуа говорил это, у него был такой невинный вид, будто он не лгал ни на йоту.

Чжао Юйлай оскалился в свирепой ухмылке:

— Хороший мой, говори правду.

— Я… — Цинь Хуа сделал вид, что ему очень трудно признаться, помедлил и произнес: — Я увидел в ленте у брата Шэнь Циня пост о том, что кто-то опоздал и его будут штрафовать водкой, а на фото был этот салон. Я подумал, что брат Шэнь — друг брата Чжао, вот и решил попытать удачу.

— Откуда ты знаешь, что Шэнь Цин мне друг?

— Об этом писали в новостях давным-давно.

— В городе полно массажных салонов, как ты нашел именно этот?

— Я выставил скриншот Шэнь Циня в соцсетях в качестве награды, потратил пятьдесят юаней, и мне тут же ответили.

— А как ты стал здесь мастером?

— Я сказал администратору, что сегодня день рождения брата Чжао, что я его младший брат и хочу сделать сюрприз.

Услышав это, Чжао Юйлай не знал, что и сказать. У него оставались смутные воспоминания, что лет шесть-семь назад какой-то мелкий сайт анализировал связи Шэнь Циня и упомянул его имя, но эта новость давно утонула в бездне интернета, не вызвав ни единого всплеска. И надо же было Цинь Хуа ее откопать!

Однако, не дожидаясь ответа Чжао Юйлая, Шэнь Цин вскочил с места, схватил Цинь Хуа и с восторгом воскликнул:

— Талант! Сяо Цинь, послушай брата Шэня, с Чжао Юйлаем каши не сваришь. Переходи ко мне! Брат Шэнь гарантирует: через полгода станешь новым королем папарацци индустрии развлечений, и все звезды будут смотреть на тебя с таким же почтением, как на родного деда!

http://bllate.org/book/41627/5315660

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь