Готовый перевод Sparrow Ascends to Immortality / Птица, вознесшаяся к небесам: Забытая любовь бога: Глава 3

Когда Фэн Юань вернулся, Син Жу всё ещё стоял перед Документом Судеб. Тот помедлил у входа, не издавая ни звука, думая про себя, что этот маленький ёкаи донельзя забавен: мало того что он тайком прочёл Документ Судеб и не попытался тут же унести ноги, так ещё и остался здесь преваться над бренностью бытия. В прошлый раз, когда он лично поймал его и уволок в Царство Девяти Преисподних, где того знатно помучили, сегодня этот сорванец вновь посмеялся явиться сюда. Сразу было видно, что у этой облезлой птахи кишка не тонка.

Грудь Син Жу всё ещё кровоточила, алые потёки пропитали одежду, и по Дворцу Чанцю поплыл едва уловимый запах крови. Нахмурившись, Фэн Юань перевёл взгляд с Син Жу на Документ Судеб, застывший позади него.

Отражение самого Фэн Юаня на пергаменте давным-давно бесследно исчезло.

Во Дворце Чанцю они стояли друг напротив друга, разделенные несколькими слоями бледно-желтой марлевой занавеси: Син Жу — внутри, а он — снаружи. Если бы время умело поворачивать вспять, эта картина точь-в-точь повторила бы ту, что осталась в тёплых покоях Восточного дворца много лет назад.

Наконец заметив появление Верховного Бога, Син Жу медленно повернулся к нему. Теплый дневной свет за окном пробился сквозь мириады плывущих облаков, бледно-желтые легкие занавеси колыхались на ветру, и на мгновение могло показаться, будто на дворе всё так же минувшие дни.

Раздвинув полог, Фэн Юань вошел внутрь. Син Жу ни разу не моргнул, отчаянно пытаясь разглядеть за этой незнакомой оболочкой силуэт другого человека.

Опустив взгляд, Фэн Юань скользнул глазами по забрызганному кровью воротнику чужого платья — несколько капель уже упало на пол. Неторопливо отведя взгляд, он бесстрастно спросил:

— Ты что же, снова решил разозлить меня, чтобы потом сигануть с Платформы Вознесения?

Син Жу немного пришел в себя и опустил ресницы.

Платформа Вознесения была возведена на краю Небесной Реки. Если небожители Небесного Мира бросались вниз с этой высоты, все воспоминания об их прошлой жизни образовывались в дымку, и с той минуты они на веки вечные обрывали все узы любви и страсти, избавляясь от любых желаний и стремлений. Поскольку это куда лучше соответствовало образу бесстрастных небожителей, столь почитаемому смертными внизу, место и прозвали Платформой Вознесения.

В какую-то секунду Син Жу подумал, что ему, пожалуй, и вправду стоило сброситься с нее.

Но в конце концов он всё равно не мог решиться. Он и так потерял слишком многое, у него осталось лишь это крошечное зернышко радости, укрытое на самом дне воспоминаний, и он должен беречь его до самого конца собственного земного пути.

Заметив, что маленький ёкаи молчит, а на лице его застыло странное выражение, Фэн Юань бросил на него взгляд и холодно произнес:

— Следуй за мной.

Син Жу ничего не ответил, лишь молча побрел следом за Фэн Юанем, шаг в шаг ступая тому в спину.

Вслед за Фэн Юанем он дошел до берега Пруда Тайсюань. Зеркальная гладь воды под лучами солнца казалась чистой и прозрачной, отражая плывущие облака и ясное небо. По берегам зеленела весенняя трава, среди которой прятались белые речные голыши. Не спеша усевшись на каменную скамью, Фэн Юань обратился к Син Жу:

— Несколько дней назад, проходя мимо Пруда Тайсюань, я оступился, и Небесная Жемчужина Звука сорвалась с руки прямо в воду. Ступай внутрь и поищи её для меня.

Син Жу поднял голову и оцепенело уставился на неподвижную гладь воды. По дороге сюда у него в голове крутилось множество вопросов, которые он хотел задать Фэн Юаню, но сейчас до него внезапно дошло, что задавать их не имеет ни малейшего смысла.

Видя, что тот долго не двигается с места, Фэн Юань равнодушно обронил:

— Разве ты не говорил, что горишь желанием разделить мои заботы?

Эту фразу Син Жу брякнул наугад, когда Фэн Юань поймал его во время первой попытки прокрасться во Дворец Чанцю за Документом Судеб. Тогда он притворился маленьким служкой из Дворца Цзывэй, а когда Фэн Юань поинтересовался, что он здесь забыл, отвел душу баснями о том, что здешние фолианты покрылись пылью и он пришел помочь с уборкой. На это Фэн Юань возразил, что ни о какой помощи не просил.

Син Жу знал, что Фэн Юань наверняка раскусил его маскаровку, и чтобы выпутаться из неприятностей, наплел тогда всякой тошнотворной чепухи: мол, раз служишь во Дворце Цзывэй, то обязан всем сердцем и душой ублажать Верховного Бога, болеть душой за его заботы, исполнять всё, о чём Верховный Бог изволит просить, и даже то, о чём не просил.

Тогда, договорив, он сам мысленно передернулся от того, сколь мерзко это прозвучало.

И вот сегодня эти слова вернулись к нему бумерангом — не более чем очередной виток причинно-следственной связи.

Опустив веки, Син Жу покорно отозвался:

— Как скажете, Верховный Бог.

Если он сейчас же не полезет в Пруд Тайсюань, этот Верховный Бог и вправду мог приказать сбросить его с Платформы Вознесения. В конце концов, в этой ситуации был виноват он сам, а то, что Верховный Бог Фэн Юань до сих пор не покарал его по законам небесного суда, уже являлось проявлением величайшей милости и снисхождения. Син Жу чувствовал, что не имеет права вести себя неблагодарно.

Хотя он еще не до конца представлял, какая кара полагается по небесным законам за троекратное незаконное проникновение во Дворец Цзывэй и двукратное воровство Документа Судеб, вряд ли участь его ждала лучше нынешней.

Заметив, что тот и вправду шагнул в воду, Фэн Юань на мгновение качнулся от удивления, но тут же вновь принял бесстрастный вид.

Вода в Пруду Тайсюань ледяной иглой впивалась в тело, и стоило Син Жу окунуться, как его пробрала мелкая дрожь. В конце концов, по своей природе он был степной птицей, да к тому же питал страсть к стихии огня, на дух не перенося подобные водоемы. Вспомнив, как когда-то он устроил чудовищную истерику и долго качал права лишь из-за того, что Цзи Хуайчжоу сунул его в кадку с водой, он понял, что прежние деньки не вернуть и ему больше никогда не удастся повести себя столь же своенравно.

Мысли о Цзи Хуайчжоу всколыхнули в душе Син Жу сложное, двойственное чувство. Окунувшись с головой в воду, он позволил мыслям погрузиться в туманный хаос. Он еще не решил, как именно держаться с этим человеком, ведь порой в чертах Верховного Бога проступали знакомые отблески облика Высочества, но он всегда списывал это на собственную мнительность. Теперь же задним числом до него дошло, что небеса уже тогда подавали ему знаки.

Это он был непроходимым глупцом и пролил слезы лишь тогда, когда перед носом захлопнулась крышка гроба.

Потыкавшись вслепую на дне и кое-как пошарив в мутной воде, он совершенно неожиданно нащупал пальцами круглую Небесную Жемчужину Звука с перламутровым отливом. Опустив глаза на сокровище в ладони, он подумал: неужели небеса и вправду решили, что последние сто лет его жизни напоминали сплошную шутку, и в награду послали крошечную капельку удачи?

Выбравшись из воды, Син Жу стоял насквозь мокрый: тонкая одежда намертво прилипла к телу, черные пряди волос рассыпались по спине. На лице не осталось ни кровинки, а расплывшиеся на груди кровавые разводы стали бледно-розовыми, напоминая пышные заросли цветущих персиковых деревьев в Саду Тысячи Персиков.

Протянув найденную Небесную Жемчужину Звука Фэн Юаню, он дождался, пока тот лениво приподнимет веки, бросит короткий взгляд и обронит:

— Внутри есть еще. Ступай и вылови остальные.

Прежде, стоило ему не ведать, кто скрывается под этой личиной, от подобных слов у него бы мгновенно вздыбились все перья. Но теперь у него просто не осталось сил на эти пустые выпады — он ощущал лишь пронзительный холод, сковавший тело, да казалось, что сердце в груди делало удар лишь раз в несколько минут. Пушистые розовые перышки на макушке, которые в истинном обличье торчали бы дыбом, уныло прижались к голове. Выдавив из себя подобие улыбки — почтительной и застывшей, — Син Жу сквозь зубы процедил:

— Интересно, сколько же жемчужин Верховный Бог умудрился выронить в воду в тот раз?

Фэн Юань, подперев щеку рукой, ненадолго задумался и неторопливо ответил:

— Пожалуй, штук двадцать девять.

Что ж, руки у этого Верховного Бога действительно тряслись на славу.

Син Жу прекрасно понимал, что тот намеренно измывается над ним. Будь Фэн Юань прежним собой, он бы швырнул эту жемчужину ему прямо в лицо.

Но тот уже не был прежним.

Глубоко вздохнув, Син Жу бросил на него долгий взгляд. Фэн Юань не понял скрытого в нем смысла — он лишь видел, как тот молча положил жемчужину на соседний каменный стол и вновь повернулся к Пруду Тайсюань. Ссутулив плечи, он теперь походил на старого вожака стаи, изгнанного из родных земель.

Постукивая пальцами правой руки по каменной столешнице и насвистывая какой-то странный мотивчик, Фэн Юань подумал, что этот облезлый птах выглядит донельзя жалко.

Впрочем, чего его жалеть? Сам напросился во Дворец Чанцю, с дурными намерениями лазил в Документ Судеб — заставить его выловить пару жемчужин было еще мягким наказанием.

Сидеть на берегу наскучило. С помощью чар материализовав удочку, Фэн Юань принялся неторопливо удить рыбу, погрузившись в безмятежное созерцание. Син Жу бросил на него последний взгляд и снова скрылся под водой.

Вода в пруду по-прежнему обжигала холодом. После побега из Моря Бесчувствия здоровье его оставляло желать лучшего, но теперь он всё же числился Бессмертным Владыкой, так что от простой воды из Пруда Тайсюань хворь ему не грозила. Двадцать девять штук — пустяки, скоро закончит.

Прошло немало времени, но Фэн Юань так ничего и не поймал. Впрочем, он никуда не спешил: прикрыв глаза, он витал мыслями бог весть где.

Верховный Бог Мэн Шу появился как раз в этот момент. Заметив барахтающегося в Пруду Тайсюань маленького служку, он сперва подумал, за какие грехи Фэн Юань пристрастился мучить детвору, но приглядевшись, узнал в нем того самого Бессмертного Владыку с недавнего пира.

Чего ради этот маленький Бессмертный Владыка забыл в Саду Тысячи Персиков?

Мэн Шу без церемоний уселся рядом с Фэн Юань, уставившись на жалкую фигурку облезлой птицы в воде, и протяжно вздохнул. Хотя перьев на этом маленьком Бессмертном Владыке почти не осталось и в истинном облике рассмотреть его было невозможно, судя по опыту Мэн Шу, водоплавающей птицей тот явно не числился. После такой знатной побудкищи и ощипывать не придется — добавить специй, вскипятить воду, и получится наваристый куриный суп. Маленького Бессмертного Владыку действительно было за что пожалеть, и Мэн Шу, не выдержав зрелища, заговорил:

— Слушай, морить птицу без перьев в такой ледяной воде — разве гоже? Я тут слышал, Сы Цюань души в этом ёкае не чает.

Опустив удочку, Фэн Юань повернул голову и лениво переспросил:

— Насколько сильно?

Мэн Шу хмыкнул. Судя по тому, что он собственными глазами видел пару дней назад в Саду Тысячи Персиков, любовь эта явно превосходила ту нежность, с которой Фэн Юань относился к своему новому ученику. Впрочем, произнеси он это вслух, и без того жаркое пламя полыхнуло бы с новой силой.

Вынырнув в очередной раз, Син Жу заметил Верховного Бога Мэн Шу. По слухам, этот небожитель славился искусством гадания и страстью к азартным играм, правда, чужие судьбы предсказывал безошибочно, а вот в собственных пари неизменно проигрывал.

Син Жу уже начал прикидывать, не попросить ли этого Верховного Бога погадать, где прячутся оставшиеся жемчужины, как вдруг над самой водой раздался ледяной голос Фэн Юаня:

— Не смей лениться.

Пруд Тайсюань раскинулся на добрую тысячу ли, а двадцать девять жемчужин затерялись на его дне. Отыскать их все до единой было всё равно что искать иголку в стоге сена.

Понаблюдав за происходящим добрую половину дня, Верховный Бог Мэн Шу даже сник от жалости. Решив замолвить за бедолагу словечко, он произнес:

— Хватит с него. Так ты птицу до конца облысишь. Да и вид у него пришибленный — неровен час, упадет на дно и не выплывет. Завтра поутру выйдешь к пруду, а там тушка облезлого петуха плавает. Твоей репутации это точно чести не сделает.

Превратив удочку в короткую линейку, Фэн Юань принялся скрупулезно пересчитывать горстку жемчужин на столе, после чего неторопливо изрек:

— Двенадцати штук еще не хватает.

Мэн Шу понял, что все его увещевания ушли в молоко, и с возрастающим любопытством поинтересовался:

— Чем же он тебе так насолил?

— Ничем.

Поверить в это мог только глупец. Впрочем, ситуация выглядела странной: Фэн Юань отъявленным злопамятством славился издавна — если кто-то переходил ему дорогу, он устраивал предкам обидчика весёлую жизнь до седьмого колена. А тут притащил какого-то ёкая и заставил сокровища со дна пруда собирать. На наказание это походило меньше всего, куда больше смахивая на изощренную издевку.

Посмотрев какое-то время на спокойную рябь Пруда Тайсюань, Мэн Шу нахмурился, чувствуя какой-то подвох. Подумав с минуту, он наконец сообразил, что именно его смущает, и повернулся к Фэн Юаню:

— Послушай, а ведь этот маленький Бессмертный Владыка уже давненько не выныривал. Часом, не стряслось ли с ним чего?

http://bllate.org/book/41618/5313777

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь