Готовый перевод 818: The Underworld King's Man / Похищенный у алтаря: Бог весны и владыка теней: Глава 8

Дверь была открыта, и Аид, спокойно читавший книгу, устремил на него тёмный взгляд, прежде прикованный к страницам.

Глубокий цвет глаз и холодное выражение лица слились воедино, создавая ощущение, будто этот взгляд способен проникнуть прямо в человеческую душу.

Нельзя было отрицать: купаясь в столь пристальном внимании, Просе проявил максимальное дружелюбие, на какое только был способен Бог Весны.

— Аид, ты ведь только что беспокоился обо мне? — спросил Просе.

Бог Весны шутил с Аидом вполне серьезно, однако он вовсе не надеялся, что подобная доля легкомыслия способна растопить врожденную ледяную отстраненность Царя Богов.

Именно потому, что он заранее осознавал это, когда Аид ответил ему совершенно неожиданным образом, на лице Просе невольно промелькнуло мимолетное удивление.

Аид перевел взгляд на Бога Весны:

— Ты воспользовался выпавшей возможностью — это доказывает, что у тебя есть и нужные способности, и удача. — С этими словами он отвел от него глаза, вернувшись к чтению, и едва заметным движением пальца перевернул страницу. — С тем личным отношением, о котором ты говоришь, это связано мало.

Просе весело рассмеялся, уселся напротив и с ходу задал встречный вопрос:

— То есть ты хочешь сказать, что проникся ко мне личной симпатией?

Рука Аида, державшая книгу за корешок, замерла. Во взгляде, вновь устремленном на Просе, мелькнуло что-то неуловимое, но тут же потонуло в безмятежной тишине.

— Возможно, и так.

Просе удивился про себя: «...Он не возражает?»

Ледяной душой и холодный лицом Царь Богов вдруг признает, что испытывает к нему какие-то лишние чувства — устоять перед таким соблазном и не дать волю собственному любопытству было просто невозможно!

Поразмыслив немного, он прямо спросил:

— Я тебе нравлюсь?

На этот раз Аид ответил безо всяких уловок: он не стал, как в прошлые разы, просто игнорировать вопрос или бросать многозначительный взгляд, предлагая собеседнику додумываться до всего самому.

Просе беспомощно пожал плечами:

— Ладно, тогда из каких побуждений ты меня защищал?

Посейдон и Зевс заявились сюда вместе — только не говори мне, что они ушли сами по себе, а не отступили стратегически после того, как уперлись в твою стену.

— Я уже говорил, ты ухватился за шанс... — произнес Аид.

Я ведь ничего не сделал.

Просе молча смотрел на него, и между их взглядами словно завязался безмолвный диалог.

Да, ты ничего не сделал — просто молча выдворил их прочь.

Аид ответил молчанием на упрек Просе в том, что он хранит молчание.

Резкое движение напротив заставило его поднять голову от чтения. В его тёмных зрачках отразилась фигура, стремительно приблизившаяся вплотную.

— Бог Весны?

Просе встал, упершись руками в край стола и подавшись вперед. Правой рукой он легко и дерзко подхватил Аида за подбородок, прямо заглянув в те ясные и погруженные в тишину бездонные глаза.

Лицо Аида, с которым никогда прежде так не обращались, осталось абсолютно неподвижным. Холодным тоном он произнес:

— Это вызов?

Просе покачал головой, легко коснулся его губ поцелуем, выдохнув в самое пространство между их ртами волнурящую теплоту воздуха, и тихо усмехнулся:

— Я люблю тебя.

Взгляд Аида оледенел, а на дне его черных глаз застыла мертвенная равнина из острых ледяных торосов. Просе нравился такой взгляд, нравился и сам Аид — неважно, какими соображениями это было вызвано, ему просто безумно хотелось забрать его в свои руки.

Чего хочется — то должно быть получено.

Именно это желание и служило главным двигателем для всех поступков Просе.

Аид же, назначенный объектом подобных вожделений, вряд ли был способен до конца понять его замыслы — в конце концов, он же Царь Богов.

— Отпусти, — потребовал Аид.

Просе послушно подчинился, однако перед тем как разжать пальцы, он словно невзначай провел по мочке уха Аида, насладившись мягкостью прикосновения, а затем непринужденно произнес:

— Кто-нибудь еще обращался с тобой подобным образом, Ваше Величество Царь Богов?

Впервое за столь долгое время Бог Весны обратился к Аиду с титулом Ваше Величество.

Это обращение словно разрушило незримую преграду, разделявшую их.

Взгляд Аида потемнел, а все эмоции ухнули на дно зрачков, похожих на темное озеро. Даже перед лицом столь откровенного вызова со стороны Просе он не выказал никакой бурной бури чувств, отчего Бог Весны испытал сильное разочарование.

— А ты мне очень нравишься, Царь Богов Аид, — Просе опустил глаза. И хотя с самого момента своего появления он казался всем легкомысленным и чересчур покладистым, с этой самой фразы что-то неуловимо изменилось.

Странная, чужеродная аура поднялась из глубин его тела, но на полпути резко оборвалась и, словно проколотый воздушный шар, со свистом сдулась.

Синие глаза Просе на мгновение затуманились в нерешительности, пока на них не лег отпечаток досады — словно он окончательно отступился от задуманного. Понизив голос, он недовольно бросил:

— Аид, я добьюсь того, что ты сам добровольно сдашься мне!

С этими словами он резко развернулся и ушел.

Его фигура скрылась за дверью, которая тут же с грохотом захлопнулась.

Аид, которому впервые в жизни вот так открыто бросили вызов прямо в лицо, чуть приподнял бровь, а уголком рта едва заметно, практически неуловимо для посторонних глаз, повел в усмешке.

— Добровольно... — повторил Аид, отбросив в сторону книгу. Цвет его глаз оставался нечитаемым, но исходившая от него аура совсем не походила на гнев.

Покинув покои Царя Богов, Просе принялся бесцельно бродить по владениям Бога Подземного мира.

У Бога Весны здесь не было никаких официальных обязанностей, и ему оставалось лишь гадать, чем именно тут положено заниматься. Петь и танцевать? Пока Просе предавался столь нелепым мыслям, все попадавшиеся навстречу божества загробного мира выглядели невероятно занятыми и куда-то спешили.

Похоже, для этих привычных к битвам божеств божественная природа Просе казалась слишком хрупкой, а его божественный сан — не имеющим никакого отношения к смерти, так что единственной ценностью такого существа было развлекать нимф и не мешать остальным выполнять их работу.

Поняв, что его списывают со счетов во всех смыслах, Просе на мгновение умолк, впервые твердо решив самостоятельно найти себе хоть какое-то занятие.

Его первой остановкой стал зал суда трех судей Подземного мира.

Пройдя по нескольким мрачным коридорам и завернув за угол, он оказался перед массивными дверями, украшенными рельефными изображениями бычьих голов и рогов.

Он протянул руку, едва приоткрыв створку, и сквозь образовавшуюся щель до него донеслись голоса. Прислушавшись, Просе услышал фразу, заставившую его прищурить глаза...

— В это невозможно поверить! С чего вдруг Его Величество позволил какому-то земному божеству войти в свои покои?

— Минос, мне кажется, сейчас суть вовсе не в этом.

— Черт побери, неужели эта шайка под руководством Зевса всерьез вознамерилась одурманить Царя Богов?!

— Минос, тебе стоило бы прислушаться к мнению Радаманта.

— Хватит! Эакид, ты что, хочешь сказать, будто мне следует поступить так, как предлагает Радамант, и сделать особый акцент? С усердием подчеркнуть, что Бог Весны пробыл в личных покоях Его Величества непозволительно долго, а затем вышел оттуда совершенно невредимым?!

Минос, наконец доведенный до точки кипения, сорвался на крик, и его лицо окаменело от нарастающего раздражения. — Избранный Его Величеством кандидат в мужья — это слабовольный и бесполезный Бог Весны! Просто уму непостижимо! Я никогда с этим не смирюсь!

Эакид растерянно посмотрел на Радаманта. Оба они при жизни были мудрыми правителями, а ныне преданно и честно служили Аиду в Подземном мире. Видя, как Минос бьется в истерике, они и сами невольно затаили мелкие обиды и жалобы.

Радамант нахмурился:

— Минос, неужели ты думаешь, что кандидатуру супруга Царя Богов выбираешь ты?

Минос упрямо задрал подбородок:

— Разумеется, нет!

— Тогда получается, ты выражаешь недовольство самому Царю Богов! — отрезал Радамант.

Минос шумно втянул воздух и во весь голос выпалил, словно принося клятву верности:

— Да как такое возможно! Мое сердце неизменно предано Его Величеству Аиду! — при этом он со стуком ударил себя в грудь кулаком.

Радамант прищурился:

— Тогда чем ты тут занимаешься?!

Сбитый с толку попыткой доказать свою преданность, Минос сквозь зубы процедил:

— Зевс бесстыдно принуждает Его Величество Аида взять в супруги Бога Весны! Использовать столь подлые методы для выбора правителя Подземного мира — как после этого заставить меня склонить перед ним голову по собственной воле?!

Эакид приоткрыл рот, но под гнетом пламенных и горестных обвинений Миноса остался безмолвен.

В отличие от добровольно замолчавшего Эакида, Радамант холодно указал на слабые места в его рассуждениях:

— Я считаю, что Царю Богов невозможно навязать чужую волю. Даже если он пожелал взять в супруги Бога Весны, это исключительно его собственное решение, не имеющее к Зевсу ни малейшего отношения.

Минос уставился на него покрасневшими глазами:

— С чего ты взял?

— Потому что я доверяю Его Величеству, — ответил Радамант.

Эакид, наконец обретя душевное равновесие после спора двух побратимов, закивал:

— Я придерживаюсь того же мнения. Его Величество никогда не падет жертвой грязных интриг.

Минос, словно разъяренный бык, с шумом выпустил из ноздрей воздух и заворчал, продолжая бубнить себе под нос:

— Я, конечно, тоже доверяю Его Величеству! Но кто виноват, что Зевс настолько хитер! Этот проклятый Царь Богов, у которого сама душа пропитана чернотой!

Заметив это, Эакид с облегчением выдохнул, понимая, что Радаманту удалось убедить Миноса.

Желая окончательно успокоить товарища, Радамант принялся подробно разбирать с ним детали, в которых слухи расходились с правдой.

Будучи мудрым правителем при жизни, Минос прекрасно видел все эти нестыдности — пожалуй, просто гнев в данном случае выступил в роли глупого союзника.

Остыв, Минос был вынужден признать правоту Радаманта. Его Величество Аид привел Бога Весны в Подземное царство вовсе не из-за тех глупых сплетен.

Привести Бога Весны в Подземное царство ради того, чтобы увенчать его нарциссовым венцом — это даже не слух, а чистейшей воды выдумка, и Минос наотрез отказывался признавать, что когда-либо кипятился из-за подобной чепухи.

Однако...

— Бог Весны вышел из покоев Его Величества! — а ведь в те комнаты, кроме самого Аида, никому и никогда не было позволено ступать, ни у кого не было таких полномочий!

Радамант на мгновение умолк:

— Это требует понимания того, в каком настроении пребывает Его Величество.

После этих слов двое из трех судей лишь неловко переглянулись: настроение Царя Богов — разве найдется на свете хоть кто-то, способный его угадать?

Окинув взглядом их лица, Радамант бесстрастно произнес:

— Никто не знает наверняка. Но я полагаю, у Его Величества Аида есть на это какие-то свои скрытые цели.

Минос почесал свои серебристые волосы, всем своим видом выражая крайнее беспокойство:

— Неужели его и впрямь оставили в качестве законного супруга? Если так, дело дрянь! Ни за что и никогда я с этим не смириюсь — чтобы рядом с Его Величеством восседал какой-то тщедушный хрупкий мужчинка!

...Долго прислушивавшийся к разговору Просе прищурился и подумал: сейчас, если распахнуть дверь, случится нечто крайне забавное.

http://bllate.org/book/41611/5312346

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь