Готовый перевод All Remaining Life Is Tenderness / Вся оставшаяся жизнь — нежность: Глава 26

Цзянь Сун снова перекатилась на бок и, стоя на коленях на диване, сдернула с головы Му Жунчуна полотенце, которое он небрежно набросил сверху. Расправив его, она снова уложила на ещё мокрые короткие волосы и принялась энергично тереть их обеими руками.

Му Жунчун не шевельнулся и не сопротивлялся.

Он молча позволял ей мять себе голову, как ей вздумается. Но чем дольше она это делала, тем сильнее её мучила совесть, и грубые движения постепенно смягчились. Наконец, когда волосы стали наполовину сухими, она прекратила возню и швырнула полотенце ему на колени.

— Забирай.

Он тихо хмыкнул — почти неслышно. Цзянь Сун нахмурилась и, чтобы скрыть смущение, сразу перешла к делу, рассказав ему обо всём, что обнаружила в гробнице.

— Ты точно не имеешь никакого отношения к той гробнице? — вновь спросила она. — Если археологи продолжат исследования, не найдут ли они каких-нибудь улик?

— Имею, — после небольшой паузы ответил Му Жунчун.

Этот ответ заставил Цзянь Сун вздрогнуть. Значит, связь всё-таки есть?

Му Жунчун вдруг повернул голову и посмотрел на неё:

— Там осталась очень важная вещь.

— Какая вещь? — Цзянь Сун сглотнула и напряжённо уставилась на него.

— Нечто такое, что может вызвать подозрения. Нужно забрать это, пока они не нашли.

С этими словами Му Жунчун встал и направился к своей комнате.

Что он задумал? Цзянь Сун растерялась, но тут же поняла: он собирается идти туда сам. Что же это за вещь, если она настолько важна?

Когда Му Жунчун вышел, переодевшись, Цзянь Сун тоже поднялась:

— Я поеду с тобой.

Увидев его недоумённый взгляд, она пояснила:

— Ты ведь водишь, но у тебя пока нет водительских прав. Как ты вообще собрался туда добраться?

В такие моменты без опытного водителя не обойтись.

Лицо Му Жунчуна стало немного странным. Раньше, чтобы не вызывать у Цзянь Сун подозрений, он специально сказал, что только недавно научился водить и прав ещё не получил. Теперь же сам себя подставил. Но времени на раздумья не было, и он лишь кивнул:

— Пошли.

Цзянь Сун села за руль, и они устремились прямо в деревню Лючжай.

Спустя несколько часов пути они добрались до места уже в десять вечера.

В городе в это время ещё не поздно, но в этой глухой горной деревушке царила полная тишина.

Съехав с трассы и въехав в посёлок, Му Жунчун взял управление на себя. Сначала Цзянь Сун переживала: ведь он, по его словам, совсем недавно научился водить, а вождение по горной дороге — дело непростое. Однако вскоре она поняла, что зря волновалась: хоть Му Жунчун и новичок за рулём, ехал он уверенно и чётко.

— А если археологи уже нашли эту вещь? Будут проблемы?

Цзянь Сун смотрела в окно на мелькающие мимо тени деревьев и чувствовала досаду. Зачем им вообще понадобилось мчаться в эти горы глубокой ночью?

— Проблемы будут у тебя, — ответил Му Жунчун, сосредоточенно ведя машину по извилистой дороге и не позволяя себе расслабиться. — А через тебя они доберутся и до меня.

Цзянь Сун вздохнула и снова уставилась в окно:

— А если… если однажды они всё-таки узнают твою настоящую личность… что тогда будет?

— Разве ты не говорила, что меня поймают и расчленят на части для исследований? — спросил Му Жунчун.

Цзянь Сун замолчала. Раньше она пугала его этими словами, чтобы он не выкидывал глупостей. Но теперь, задумавшись всерьёз, она поняла: это вовсе не исключено. Людская жадность и любопытство — самые непредсказуемые и опасные вещи на свете.

Она не знала, станут ли учёные действительно расчленять Му Жунчуна, но была абсолютно уверена: если его тайна всплывёт на поверхность, он уже никогда не сможет жить здесь нормальной жизнью.

Цзянь Сун не хотела допустить такого исхода. Она хотела помочь Му Жунчуну, защитить его.

Но хватит ли её скромных способностей, чтобы действительно защитить его?

Ранее обнаруженный участок с руинами уже был огорожен и закрыт. Хотя археологическая группа уехала, на месте всё ещё дежурили охранники, чтобы никто не проник внутрь и не повредил находки.

Цзянь Сун отлично знала эту местность — она знала, где стоят охранники и где расположены камеры. Она провела Му Жунчуна через лес, обошла с тыла и проникла внутрь через обвал, образовавшийся в склоне горы. Это было рискованно, но зато их никто не заметит. К счастью, оба были ловкими и проворными, поэтому путь дался им без особых трудностей.

— Что именно ты ищешь? Ты хоть знаешь, где это лежит? — шепотом спросила Цзянь Сун, присев за большим валуном и убедившись, что дежурные сидят в палатках. — Нам же не придётся всё обыскивать подряд?

Му Жунчун не ответил. Он сразу направился к левому жертвенному алтарю, расположенному у начала пути духов.

Цзянь Сун последовала за ним и с изумлением заметила: он прекрасно ориентировался в этом месте, будто знал каждую деталь. Неужели он действительно не имеет отношения к этой гробнице?

В темноте они не осмеливались включать яркий свет — чтобы не привлечь внимание — и пользовались лишь маленькими фонариками. Цзянь Сун шла за Му Жунчуном по тому самому пути духов, по которому когда-то проходила вместе со стариком Чжаном. Они дошли до того самого места, где она тогда побывала, а затем Му Жунчун прошёл ещё немного дальше и остановился. Из рюкзака он достал верёвку.

Передав рюкзак Цзянь Сун, он сказал:

— Подожди меня здесь.

— Куда ты? — Цзянь Сун резко схватила его за руку. Дальше дороги не было — куда он собрался?

— Меча нет, ключа тоже нет. Придётся спускаться по обрыву. Сиди здесь и не двигайся. Я скоро вернусь.

Му Жунчун коротко объяснил, привязал один конец верёвки к каменному столбу, а другой — к поясу, и начал спускаться по отвесной скале.

Цзянь Сун не успела его удержать. Сердце её замерло от ужаса. Это же безумие!

Обрыв выглядел совершенно диким, необжитым. В такой темноте, с единственным маленьким фонариком, даже не разглядеть, куда ставить ногу. И никакого снаряжения — только одна верёвка. Опасность была очевидна.

Время ожидания тянулось мучительно долго. Цзянь Сун машинально осматривала жертвенный алтарь и каменные столбы. Днём, при включённом освещении, здесь всё было видно отчётливо: кроме самих столбов, больше ничего не было. Из-за сильного выветривания на них почти не осталось надписей.

Поэтому археологи сосредоточили всё внимание на главной погребальной камере, а боковые алтари и столбы полностью проигнорировали.

Теперь же, судя по действиям Му Жунчуна, здесь скрывалось нечто важное, чего исследователи не заметили. Он упомянул, что без меча нет ключа… Значит, тот древний меч, который Цзянь Сун подняла раньше, играл какую-то ключевую роль. Что же ещё скрывает это место?

Она не знала, сколько простояла в задумчивости, но вдруг услышала шорох со стороны обрыва. Наверное, Му Жунчун поднимается! Цзянь Сун тут же направила луч фонарика вниз, чтобы помочь ему.

Му Жунчун легко взобрался наверх, отвязал верёвку и убрал её обратно в рюкзак.

— Ты достал вещь? — спросила Цзянь Сун, заметив, что его руки пусты.

— Достал. Пора возвращаться, — ответил он, надевая рюкзак.

Внезапно он замер. Казалось, он что-то почувствовал заранее. Быстро взяв у Цзянь Сун фонарик, он выключил оба источника света. Та уже собиралась спросить, в чём дело, как Му Жунчун резко притянул её к себе.

В ту же секунду послышались шаги — приближалась новая смена патруля. Они едва успели спрятаться за столбом, как луч чужого фонаря скользнул по тому месту, где они только что стояли. Сердце Цзянь Сун снова забилось в горле. К счастью, патрульные ничего не заметили и, быстро осмотревшись, ушли.

Цзянь Сун облегчённо выдохнула. Если бы их поймали, объяснить всё было бы невозможно.

Хотя, по правде говоря, их действия и так не имели никакого оправдания. Даже если Му Жунчун просто забирал свою собственную вещь, это всё равно считалось артефактом… Хотя, если подумать, сам Му Жунчун — тоже своего рода артефакт.

Она вдруг осознала, что всё ещё прижата к его груди, и поспешно оттолкнула его:

— Пора идти.

Когда они благополучно выбрались наружу и вернулись к машине, было уже за полночь.

До трассы оставалось совсем немного, но Му Жунчун взглянул на пассажирское сиденье, где Цзянь Сун дремала, и решил не будить её. Он развернул машину и поехал в сторону ближайшего посёлка. Объехав весь городок, он так и не нашёл ни одной открытой гостиницы и остановился у обочины на главной дороге.

Цзянь Сун медленно открыла глаза, ещё не до конца проснувшись:

— Мы уже у трассы? Давай я за руль возьмусь.

— На трассе спать за рулём опасно. Отдохни немного, утром поедем, — сказал Му Жунчун, заглушив двигатель и отстёгивая ремень.

— Всё закрыто. Придётся ночевать в машине.

Он вышел, сходил в круглосуточный магазин неподалёку и вернулся с бутылками воды и хлебом. Открыв заднюю дверь, он обратился к всё ещё сонной Цзянь Сун:

— Садись сзади.

Цзянь Сун, ещё не до конца очнувшись, послушно пересела на заднее сиденье.

Он подал ей бутылку воды с открученной крышкой. Прохладная вода освежила её, и сознание прояснилось.

А ведь получается, что им предстоит провести ночь наедине в этой глухомани?

Когда он протянул ей хлеб, она покачала головой — не голодна.

— Может, лучше поедем домой?.. — неуверенно предложила она.

Му Жунчун не ответил. Выпив немного воды, он тоже не стал есть и взглянул на часы:

— До рассвета осталось несколько часов. Отдохни, а потом тебе предстоит четыре часа подряд за рулём до Аньчэна.

Цзянь Сун недовольно надула губы. Она действительно ненавидела долгие поездки за рулём. Подложив под голову маленькую подушечку, она попыталась устроиться поудобнее, но никак не могла заснуть.

Возможно, дело в том, что рядом сидел Му Жунчун. Пространство вдруг показалось слишком тесным. Зачем она вообще пересела назад? Водительское сиденье было бы куда удобнее! Решив вернуться, она потянулась к двери.

Но не успела открыть её, как Му Жунчун резко схватил её за воротник и потянул назад. Цзянь Сун упала прямо ему на грудь, а он прижал её голову к своему плечу.

— Не шуми. Спи, — тихо произнёс он.

Теперь у неё появилась мягкая подушка, и сидеть стало гораздо удобнее.

Но такая близость смущала Цзянь Сун. Она хотела отстраниться, но рука Му Жунчуна лежала у неё на плече, и резко вырываться казалось неловким…

Она не могла чётко сказать, что именно её смущает. Возможно, она и не хотела вырываться. Так, метаясь между сомнениями и смущением, она незаметно уснула.

Му Жунчун смотрел на неё, мирно спящую у него на груди, но сам не спал. Спустя долгое молчание он достал то, что принёс с обрыва — нефритовый камень, который в темноте мерцал, словно собранные в ладони звёзды.

Под лунным светом он излучал холодное сияние.

Его мысли унеслись далеко — в ту эпоху, что была шестнадцать веков назад. Он вспомнил свою короткую и трудную жизнь.

Сейчас всё это казалось сном. Слова того даосского мага снова зазвучали в памяти: «Звёзды изменят путь, небеса и земля перевернутся, врата перерождения откроются…»

Даже если тот маг просто вводил его в заблуждение, всё равно — раз уж судьба привела его сюда и он вновь встретил того, кого искал, он больше не позволит прошлому повториться. На этот раз он сам возьмёт свою судьбу в свои руки.

Спать в машине было не очень удобно, и Цзянь Сун проснулась на рассвете.

За окном небо начало светлеть, солнце ещё не показалось из-за гор. Му Жунчун, видимо, давно не спал — он сидел, опершись на окно, и смотрел вдаль. Его профиль, освещённый первыми лучами, запечатлелся в глазах Цзянь Сун. Неважно, не спал ли он всю ночь или просто проснулся раньше — его биологические часы пугали своей точностью.

Цзянь Сун приподняла голову от его плеча, всё ещё сонная и растерянная.

Му Жунчун почувствовал, что она проснулась, и повернулся к ней. Его губы случайно коснулись её носа. Оба замерли. Затем Му Жунчун медленно наклонился к ней, собираясь поцеловать.

В последний момент Цзянь Сун резко подняла руку и прикрыла ему рот:

— Я ещё не чистила зубы…

Му Жунчун: «…»

Цзянь Сун буквально выскочила из машины.

Она взяла бутылку воды и присела у обочины на земляной насыпи. Плеснув себе в лицо прохладную воду, она попыталась остудить пылающие щёки, но безуспешно. Вздохнув, она быстро прополоскала рот, выбросила пустую бутылку в урну и направилась обратно к машине.

Подожди-ка… Неужели у неё такое лицо, будто она сгоряча побежала чистить зубы, чтобы скорее вернуться и продолжить?

http://bllate.org/book/4161/432634