Готовый перевод The Dedicated Stand-in Mistook Her Employer / Профессиональный дублёр: Ошибка в контракте: Глава 5

Чи Муцин глубоко вздохнул, опустил глаза и, намеренно изобразив слабый, невинный голос человека, который ничего вокруг не понимает, произнес:

— Я знаю, что папа не причинит мне зла, но у меня действительно никак не получается бросить работу. Может быть, ты сам пойдешь отрабатывать долг? Раздавать карты и заводить публику ты точно умеешь лучше меня, а с твоим опытом отрабатывать долг будет даже легче, чем мне. Скажи боссу, нельзя ли за отработку долга с твоим участием доплатить? Так ты сможешь вернуть чуть меньше, разве не здорово? Я ведь тоже здесь зарабатываю, если мы вдвоем возьмемся за выплату долга, дело точно пойдет быстрее.

Закончив говорить, Чи Муцин демонстративно и неестественно сжал кулак и подбодрил собеседника на другом конце провода:

— Папа, давай постараемся и справимся вместе!

С этими словами, не дожидаясь никакой реакции от своего никчемного папаши, он с нулевой задержкой стремительно сбросил вызов.

Отец Чи на другом конце провода: «……»

Отец Чи никак не мог понять, притворяется Чи Муцин или действительно ничего не соображает. Но поскольку прежний Чи Муцин отличался донельзя глуповатой сыновней почтительностью, отец Чи всё же склонялся к мысли, что сын и впрямь просто дурачок. Он поспешно перезвонил, но на этот раз, сколько ни терзал телефон звонками, трубку так никто и не снял.

Чи Муцин посмотрел на непрерывно вспыхивающий экран телефона и прямо-таки включил режим не беспокоить, после чего с радостным видом обратился к Фу Ситану:

— Я же знал, что папа исправится! Теперь он там отрабатывает долг раздачей карт, а я работаю и зарабатываю здесь. Мы очень быстро вернем все деньги и в будущем сможем жить нормальной жизнью.

Фу Ситан нахмурился:

— …Ты всё еще собираешься выплачивать игорные долги этого твоего отца?

Фу Ситан думал, что только что Чи Муцин говорил всё это нарочно, чтобы язвить и выводить людей из себя. Но сейчас, глядя на него, он заподозрил, что это, возможно, вовсе не злая ирония, а самые искренние слова!

Пока отец с сыном разговаривали по телефону, на мобильный Фу Ситана уже успели прислать все досье на Чи Муцина. Судя по той информации, что содержалась в документах, было вполне вероятно, что Чи Муцин говорил искренне.

Вот только выражение лица Чи Муцина секунду назад заставляло Фу Ситана думать, что его забота об этом отце была лишь поверхностной болтовней и вовсе не соответствовала образу из досье — человека, который готов безропотно и самоотверженно жертвовать собой, как бы с ним ни поступали окружающие.

Парень был еще совсем молод, и если его еще можно было спасти, Фу Ситан был не против протянуть руку помощи.

Задав этот вопрос, он не стал дожидаться ответа Чи Муцина, а лишь перевел взгляд на планшет, который Чи Муцин только что отложил в сторону, и произнес:

— Я тут подумал: выдавать тебе три миллиона одной суммой всё-таки ненадежно. Эти деньги лучше выплачивать частями: за каждую прочитанную книгу я буду давать тебе по сто тысяч. А чтобы компенсировать неудобство с рассрочкой, даже если сумма превысит лимит, я всё равно продолжу платить по сто тысяч за книгу.

Сто тысяч за прочитанную книгу!

Буди он в старшей школе, при такой-то программе он бы скупил все учебные пособия вокруг школы подчистую!

Только вот обещанные три миллиона превратились в рассрочку...

Всё это подозрительно напоминало методы капиталистов, которые начинают вешать лапшу на уши: до приема на работу обещают золотые горы, а после трудоустройства тут и там всплывают всевозможные несоответствия.

Во взгляде Чи Муцина помимо воли промелькнуло недоверие, и он спросил:

— Но ведь раньше шла речь об единоразовой выплате трех миллионов, а еще об устройстве моей мамы в больницу...

Фу Ситан ответил:

— С больницей проблем нет, завтра твоя матушка сможет лечь в стационар, и никто не посмеет ее беспокоить.

Произнеся фразу никто не посмеет ее беспокоить, Фу Ситан на секунду замолчал и бросил на Чи Муцина взгляд — очевидно, желая о чем-то ему напомнить, после чего продолжил:

— Что же касается обещанной единоразовой выплаты, то, по моему мнению, в твоем нынешнем положении выдать тебе всю сумму сразу — значит подвергнуть меня риску нарушения условий. В конце концов, судя по словам твоего отца, существует большая вероятность, что он принудит тебя пойти работать в другое место.

Хотя Фу Ситан выразился не слишком прямо, всякий знал, что из себя представляют игроки. Стоит тебе погасить их игорные долги, и они вовсе не встают на путь исправления — напротив, едва расплатившись, тут же воображают, что им всё по плечу. Быть может, он даже пожалеет о той огромной сумме, тут же захочет отыграться, вернется за игорный стол, наделает еще больше долгов, и тогда Чи Муцин совершенно точно окажется для него лишь инструментом добывания денег.

Выслушав эти доводы, Чи Муцин и сам счел рассуждения собеседника вполне разумными и обоснованными. Возразить было абсолютно нечего, ему даже захотелось отвесить комплимент: Не зря ты капиталист, чутье на минимизацию рисков у тебя отменное.

Вот только сам способ минимизации рисков... заставлять его читать пособия для подготовки к экзаменам? Он этого не понимал: неужели таким образом тот хотел гарантировать, что он продержится в роли дублёра достаточно долго?

При этой мысли в голове Чи Муцина внезапно мелькнула догадка: вот почему в оригинальной книге говорилось, что Фу Яньмин пообещал вернуть игорный долг, и лишь тогда Чи Муцин согласился стать замом! Теперь же три миллиона превратились в рассрочку, и сюжет, казалось, немного расходился с текстом.

Судя по всему, он просто недооценил капиталистов: Фу Яньмин явно заманил человека обманом, а затем привязал его рассрочкой, чтобы тот не смел уйти.

То-то книжный Чи Муцин вел себя точь-в-точь как запрограммированный сюжетным ИИ: как бы Фу Яньмин над ним ни измывался, он не уходил и продолжал пылать глубокой любовью. Какая же это крендель любовь, это же чисто капиталистический заговор с рассрочкой!

Чи Муцин почувствовал, что прозрел!

Разумеется, тревоги у него только прибавилось, и он для верности уточнил:

— А эти три миллиона... ты потом действительно сможешь выплатить полностью?

Хотя подобные сомнения могли показаться не слишком вежливыми, ему было необходимо убедиться, что эта рассрочка не преподнесет очередных сюрпризов. Он был вполне не против побыть дублёром, но работать бесплатно — увольте.

Фу Ситан вовсе не счел это оскорблением. Напротив, заметив в подобной ситуации долю здоровой подозрительности, он стал выше ценить Чи Муцина и понял, что тот вовсе не так безнадежен, как утверждалось в досье. Поразмыслив, он заговорил не о деньгах, а о другом:

— Я могу попросить людей замолвить словечко в том казино и разобраться, откуда взялся долг твоего отца. Если там набежали бешеные проценты, можно ограничиться выплатой основного долга, а также попросить их дать твоему отцу время на поиски денег.

Чи Муцин никак не ожидал, что вместо разговора о деньгах собеседник предложит уладить дела с игорными долгами этого никчемного папаши. Он не удержался от бормотания:

— Какое отношение это имеет к моим трем миллионам? Проваливай он пропадом, этот игроман!

Впрочем, Чи Муцин всё же помнил о своем амплуа, и его бормотание было слышно только ему самому. Постаравшись принять скорбное выражение лица, соответствующее образу, он протянул:

— Да сколько ни давай времени, что толку? Какой с моего папы толк, кроме как играть, разве он умеет добывать деньги? Было бы здорово, если бы его и впрямь устроили работать раздающим карты в то казино! Пусть платят не так много, но зато появится хоть какой-то источник для выплаты долга.

Лицо у Чи Муцина от природы было донельзя привлекательным и вызывающим сочувствие. Сейчас он слегка нахмурил брови, а его прекрасные персиковые глаза наполнились влагой — вмиг создалось впечатление, будто он вот-вот расплачется, и Фу Ситан помимо воли ощутил себя последним негодяем, обижающим человека.

Заведя разговор об игорных долгах, он всего лишь хотел проверить, не собирается ли парень спустить все заработанные деньги на погашение отцовских долгов, чтобы на основании этого решить, как именно выплачивать гонорар. Но теперь, когда на него смотрели с таким выражением лица, у него самого возникло раздражение: Далась мне эта трехмиллионная сумма, чего тут так ломать комедию.

Фу Ситан всегда умел превосходно контролировать свои эмоции. Годами изнуряемый слабым здоровьем, он редко поддавался сильным душевным бурям, и внезапно накатившее раздражение стало для него редким опытом. Ради этого редкого ощущения...

Фу Ситан медленно постучал пальцами по коленям и, не сводя глаз с лица Чи Муцина, глухим голосом спросил:

— Ты хочешь, чтобы я лично погасил игорный долг твоего отца?

Если уж тот так упорно добивается выплаты отцовских долгов, Фу Ситан подумал, что, пожалуй, может стерпеть это на сей раз.

В конце концов, они только познакомились, и говорить о каких-то переменах было еще слишком рано; раз уж впредь подобное не повторится, парня вполне можно было и поучить.

Какое еще погашение отцовских долгов — неужели он хочет обойти его сторону и напрямую ввязаться в эти долги?

Только не это!

Чи Муцин никак не ожидал, что всё выйдет боком. Он всего лишь хотел изобразить несчастную невинную овечку — так, чтобы в рамках своего амплуа не дать урезать собственные деньги. Он и помыслить не мог, что эта сумма мимо его кармана превратится в погашенный игорный долг. Какая тогда разница с бесплатной работой!

В голове Чи Муцина бешено закрутились мысли, а язык уже затараторил:

— Нет-нет, как я могу утруждать вас выплатой моих отцовских долгов! Риск, о котором вы только что упомянули, и впрямь существует, я считаю ваши соображения чрезвычайно разумными.

Ему нужно было лишь гарантировать, что деньги по рассрочке попадут к нему в руки. Стоит им реально упасть на счет, и он обязуется прочитать больше тридцати книг! Тогда он заработает не три миллиона, а куда больше. Подобная рассрочка, позволяющая заработать больше, его полностью устраивала, к тому же отпадала необходимость ломать голову над тем, как в рамках своего образа благовидно отказаться от уплаты чужих долгов. Сплошная выгода!

Лихорадочно подсчитывая в уме всё это, Чи Муцин продолжал сыпать комплиментами, одновременно отчаянно соображая, как выпутаться из ситуации.

— Я просто подумал, что даже если вы выбьете для моего отца отсрочку, сам-то он зарабатывать не умеет, поэтому я... — на этом месте Чи Муцин закусил губу, изображая крайнюю неловкость, но всё же продолжил: — Если с работой в казино ничего не выйдет, нельзя ли попросить вас пристроить моего отца хоть куда-нибудь?

Сказав про работу, он тут же торопливо добавил:

— Не нужно ничего хорошего. Подойдет какая-нибудь работа вроде разгрузки складов. И не нужно отнимать чужие рабочие места — пусть занимается ночной сменой, которую никто не любит. И отдых ему устраивать не обязательно, и зарплатную карту заводить не нужно: пусть зарплату переводят прямо на счет его кредиторов. А как долг закроют, деньги перечисляйте на мой счет, я буду копить их за него, а если понадобятся — выдам.

Устроить того старика на ту самую работу в казино не было ни шанса. Но если пустить этого старого пьяницу на самотек, еще неизвестно, каких бед он натворит. В конце концов, ради поддержания образа он не мог совсем уж от него отмахнуться, а вот найти старику работу, где его заставят как следует гнуть спину, — самое то. Тогда у него просто не останется времени докучать младшим и чинить неприятности.

Конечно, Чи Муцин вовсе не собирался устраивать его на теплое местечко по знакомству, поэтому, перечисляя Фу Ситану требования к работе, он изо всех сил старался сделать ее как можно более изнурительной. При этом лицо его выражало глубокое смущение, подчеркивая, что просить о работе — ужасно неловко, а потому и условия приходится называть самые неприглядные.

http://bllate.org/book/41598/5310793

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь