Оба ребенка выглядели крайне озадаченными, и Нюдань пожалел:
— Мои папа и мама говорили, что в этом году хотели пригласить тебя отпраздновать Новый год вместе с нами. Сможет ли брат Дунцзинь вернуться до наступления праздника?
Юй Дунцзинь, естественно, не знал, а потому не мог дать никаких обещаний. Он покачал головой:
— Не факт.
Ребята снова разочарованно вздохнули. В этот момент показался дом семьи Ван.
Дорога все время шла в гору, и небольшой внутренний дворик семьи Ван был построен как раз на этом склоне. Семья Ван жила у самого подножья горы, вплотную к ней.
Это казалось местным обычаем: дома строили ближе к горам, особняком, без единого соседа вокруг. Юй Дунцзинь только что стоял на большой дороге и осматривался: за исключением редких усадеб, все жилые дома казались расположенными довольно далеко друг от друга. Он догадался, что те немногие дворы, что лепились близко друг к другу, вероятно, принадлежали сплотившимся вместе братьям и сестрам, у которых были хорошие отношения.
Прекрасно, просто рай для социофоба. Идеально подходило такому попаданцу, как он, который совершенно не умел разбираться ни в каких связях.
Дядя Ван как раз чинил мотыгу под навесом с восточной стороны двора. Издалека заметив, что двое сыновей ведут Юй Дунцзиня, он поспешно отложил мотыгу и деревянный молоток, сначала крикнул в сторону дома:
— Жена! Дунцзинь пришел! Быстро завари миазм из сахара!
А затем повернулся и громко спросил Дунцзиня:
— Дунцзинь, с чего это ты заглянул?
Юй Дунцзинь не ответил на его вопрос, а поспешно крикнул в ответ вглубь дома:
— Тетя! Не нужно заваривать сахарную воду! Я просто кое о чем хочу спросить дядю, и сразу уйду!
Дядя Ван громко рассмеялся и снова крикнул:
— Жена, не слушая Дунцзиня, завари сахарную воду да отрежь кусок мяса, мы оставим его пообедать!
Юй Дунцзинь снова закричал:
— Тетя! Не режь мясо, я сейчас же ухожу!
Слушая их перекройку взад-вперед, Нюдань и Да Мао не смогли сдержаться и прыснули со смеху, так радостно, что даже обнажили щели выбитых зубов.
В этот момент дверь кухни сбоку дома отворилась, и оттуда вышла деловитая, сухая женщина на вид чуть за сорок, но еще не пятидесяти, с миской горячего супа в руках. С улыбкой она произнесла:
— Перестаньте вы оба орать, у меня от ваших криков каждый раз уши болят!
Только тут Юй Дунцзинь почувствовал неладное: его диалог с дядей Ваном протекал настолько естественно, словно они и прежде вот так перекликались друг с другом множество раз — привычно и с полуслова.
Он посмотрел на двух мальчишек, которые побежали отворять калитку и ждали его, затем перевел взгляд на тетю из семьи Ван с миской сладкой воды в руках и на добродушно улыбающегося под навесом дядя Вана, и невольно расплылся в улыбке.
Прежний хозяин тела был с этой семьей гораздо ближе, чем он думал.
Войдя во двор, тетя тут же подошла к нему и поднесла миску с сахарной водой к губам со словами:
— Сегодня будешь обедать дома, уйдёшь — я с тебя живой не слезу!
Дядя Ван забрал со спин мальчишек корзины и проговорил:
— Ишь чего удумал, опять бегать домой всухомятку питаться.
Юй Дунцзинь с горькой улыбкой принял миску и произнес:
— Дядя, не вспоминайте вы об этом постоянно, теперь-то я умею готовить.
Он отпил глоток сладкой воды и похвалил:
— Сладкая! — а затем протянул миску Да Мао, который был помладше и еще не умел скрывать эмоций, а потому смотрел на него с мольбой в глазах. — Тоже попробуй.
Да Мао бросил взгляд на отца с матерью.
Прежде чем жена успела раскрыть рот, дядя Ван потрепал младшего сына по макушке и сказал:
— Хочешь пить — пей, подели с братом.
Тогда тетя Ван ничего не сказала.
Нюдань был более понятливым, чем младший брат. Он открыл дверь в главную комнату, перенес жаровню из кухни в дом, и только после этого принялся делить с братом сладкую воду.
После этого они прошли в гостиную и уселись вокруг жаровни, чтобы погреться.
Усевшись, Юй Дунцзинь обвел взглядом комнату и спросил дядю Ван и тетю:
— А где Гоудань?
Дядя Ван ответил:
— У своего учителя. Скоро Новый год, а они, плотники, нынче нарасхват: у всех дома скамейки, стулья, мебель — все начинают чинить к празднику.
Юй Дунцзинь кивнул: оказывается, Гоудань учится плотницкому ремеслу.
Время было еще раннее, до обеда было далеко. Тетя Ван взяла лукошко и села у жаровни, подшивая обувные подолки и греясь. За работой она спросила Юй Дунцзиня:
— Что за дело у тебя к дяде?
Юй Дунцзинь немного подумал и прямо спросил:
— Дядя, а я точно приемный сын, которого мои папа и мама забрали от моего дяди по отцовской линии?
Дядя Ван, который как раз сматывал для жены нитки в клубок, услышав это, замер. Тетя Ван поступила так же, ее руки с шитьем замерли, а оба ребенка удивленно вытаращили глаза — вся семья уставилась на Юй Дунцзиня.
Дядя Ван отложил клубок и, нахмурившись, спросил:
— Кто тебе это сказал?
Юй Дунцзинь утаил ту часть письма от старшего брата из семьи Ли, где говорилось, что если он не вернет долг, то умрет, но пересказал им всё остальное.
Выслушав его, дядя Ван слегка растерялся и изумленно вырвалось:
— Что? И семья Ли полностью сгинула?
Сказав это, он сообразил, что сболтнул лишнего, и поспешно захлопнул рот.
Тетя Ван толкнула мужа в локоть и укоризненно на него глянула. Дядя Ван с виноватым видом и извинениями посмотрел на Юй Дунцзиня.
Юй Дунцзинь знал, что у того не было злого умысла, и ничуть не обиделся. Он кивнул и сказал:
— Брат из семьи Ли сказал, что я непременно должен вернуться и взглянуть, мол, у них там остались кое-какие дела, требующие решения, и велел обязательно приехать. Вот я и думаю, стоит ли мне вообще туда ехать.
На самом деле он уже решил поехать, но так сказал дяде Ван для приличия.
Дядя Ван посчитал, что эта родня по браку угодила в поистине жуткое положение, и вздохнул. Он спросил Юй Дунцзиня:
— Ты уверен, что у них дома действительно никого не осталось?
Услышав этот вопрос, Юй Дунцзинь призадумался и понял намек: дядя боялся, что семья Ли написала письмо, чтобы обмануть его, заявив о пресечении рода, хотя на самом деле у них еще оставались наследники, и всё ради того, чтобы заманить его обратно и заставить продолжить их род. Дядя Ван стоял горой за семью Юй и не хотел, чтобы Юй Дунцзиня обманом заставили вернуться и сменить фамилию, ведь у семьи Юй в живых никого не осталось.
Вспомнив проклятия из того письма, это странное перышко и внезапно услышанные им мысли Дахуана, Юй Дунцзинь пришел к выводу, что вымирание семьи Ли было правдой на все сто процентов. И даже если это несчастье не было связано с каким-нибудь проклятием, у потомков семьи Ли наверняка имелись генетические дефекты.
Хм, в таком случае ему самому грозила ранние смерть, так что о продолжении рода и наследовании фамилии не могло быть и речи — в какой бы семье это ни происходило.
К тому же в эту эпоху он все равно не смог бы жениться. Разве в те времена хоть одна страна разрешала однополые браки?
Тетя Ван произнесла:
— Если дело обстоит так, то тебе действительно стоит съездить.
Дядя Ван кивнул, соглашаясь со словами жены:
— Верно, съездить стоит. В конце концов, они тебя хоть и не растили, но родили. Эх, как же до такого дошло, и надо же было вляпаться в такое…
Слушая вздохи мужа, тетя Ван тоже подумала, что этот ребенок, Дунцзинь, донельзя жалок. Разве на свете сыщется кто-то несчастнее него? Мало того, что со стороны отца вся родня сгинула, так еще и в семье родной тетки никого не осталось! До чего же безжалостна судьба, раз она решила измываться над таким несчастным человеком! У нее покраснели глаза, и она взяла Юй Дунцзиня за руку, слегка похлопав ее.
http://bllate.org/book/41564/5305372
Сказали спасибо 0 читателей