По обыкновению, сообразительный человек в ту же секунду понял бы мой намёк, после чего вежливо улыбнулся и отвернулся, чтобы продолжить заниматься своими делами. Однако Сян У, выслушав мои слова, вдруг нахмурился:
— Ты что, не смотрел сценарий, который я тебе скинул?
Вот это поистине неловкий вопрос. В то же время я мысленно поразился его самоуверенности: в его голосе сквозило такое ощущение, будто стоило мне ознакомиться с его великим творением, как я тут же проникнулся бы к нему уважением, и это выглядело довольно неожиданно.
Поэтому я просто уставился на него и замолчал.
Сян У сжал зубы и, не обращая внимания на соловьиные трели преподавателя у доски, тут же сорвался с места и пересел на пустующее кресло рядом со мной.
Он извлек из кармана свой потрепанный мобильный телефон, который в моих глазах ничем не отличался от куска металлолома, и принялся тщательно в нем копаться.
Переведя собственный сценарий в текстовый формат и открыв его через читалку для романов, он сунул экран мне под нос, приняв самый что ни на есть вид вымогателя с ножом у горла.
Бросив на текст беглый взгляд, я отметил, что всё не так уж плохо — по крайней мере, здесь слова не сливались в одну сплошную кашу, как в прошлый раз в текстовых сообщениях.
Напускным жестом я приподнял обе руки и с улыбкой произвел:
— Ладно-ладно.
В глубине души я лишь легко цыкнул:
— Тц, хлопоты.
У меня ушло около двадцати минут на то, чтобы одолеть это грандиозное полотно с помощью экрана, густо покрытого трещинами.
Приходилось признать: написано неплохо.
Дочитав, я сразу понял, что он смотрел снятую мной ранее короткометражку под названием Ручеек, которая повествовала о маленькой девочке, шедшей вдоль ручья у своего дома на поиски запропастившейся домашней собаки.
Эта короткометражка была моей единственной работой, удостоенной международной награды. Весь фильм был снят с попыткой имитировать длинный непрерывный дубль; подготовка заняла уйму времени, снимать было невероятно сложно, да и мизансцены представляли собой огромную проблему. Тогда мне пришлось одолжить у отца массу оборудования, и мы приложили поистине титанические усилия, чтобы завершить съёмки.
В день вручения награды я вернулся домой на крыльях счастья, но в ответ получил лишь легкое покачивание головы от отца:
— Если бы сценарий доработать тщательнее, результат наверняка превзошел бы этот уровень.
Сян У в своем сценарии доработал общую сюжетную линию Ручейка, а в самом финале добавил некую «истину», от которой невольно хотелось восхититься изяществом задумки.
В тот момент, переглядываясь с Сян У, я почти заподозрил, не сговорился ли он с моим отцом заранее, чтобы посильнее меня разозлить.
— Написано хорошо, — искривив губы в улыбке, произнес я. — Но я больше люблю сценаристов со свежими идеями.
Это был укол в его адрес за самовольное перекраивание моего сюжета.
Он, очевидно, уловил мой умысел придраться. Я рассчитывал, что он в бешенстве удалится, но вместо этого его лицо на мгновение застыло в растерянности. Подняв на меня глаза, он произнес:
— Я ведь и сам могу написать оригинальный сценарий.
В его взгляде мерцали капли неуверенности в собственных силах и едва заметная мольба, и именно в тот момент до меня дошло, как сильно он рвется поработать со мной.
Так и оказалось. Понизив голос, он тихо сказал:
— Мне правда очень нравится твое творчество, я считаю тебя невероятно талантливым, и я как угодно хочу поработать с тобой хотя бы раз.
Я приставо вгляделся в него:
— Прости, не хотел ставить тебя в неловкое положение, но я на самом деле уже подобрал сценарий. Его написала моя знакомая, мы с ней сотрудничали уже много раз.
Я соврал по привычке; на самом деле никаких знакомых у меня не было, просто мне банально не хотелось объединяться с ним в пару.
Мне казалось, что в его взгляде слишком явно сквозит личная заинтересованность — нечто чуждое для меня, человека, привыкшего к сугубо деловым отношениям.
Я отчетливо понимал: пожалуй, он жаждет куда большего, чем я предполагал.
Вокруг царила тишина, и в какой-то момент мне показалось, будто на лице Сян У проступают трещины.
Он явно не ожидал от меня отказа. Сначала он на секунду растерялся, а затем его пронзительные, похожие на соколиные глаза уставились прямо на меня. Почти скрежеща зубами, он тихо проронил:
— У тебя ведь отроду не было никаких знакомых. Если не хочешь соглашаться, так и сказал бы напрямую.
Голос у него был не тихий, и это привлекло внимание многих однокурсников. В следующую секунду он поднялся со своего места и в гневе вернулся за собственную парту. Я же с невозмутимым видом раскрыл книгу, перевел взгляд на преподавательский стол и принял такой вид, будто происходящее меня совершенно не касается.
Некоторые люди просто поразительны, думал я: ведь существует столько вещей, понятных без лишних слов — достаточно выразить всё намеком или промолчать, чтобы донести свою мысль. Но нет, находятся те, кому непременно нужно вот так напрямую содрать с тебя маску и заставить лицом к лицу столкнуться с так называемой его правдой.
И как же это… раздражает.
Впрочем, после такого он наверняка перестанет донимать меня ежедневными эсэмэсками, подумал я, тронув уголки губ. Я был уверен, что в глазах остальных сокурсников мы с ним теперь в ссоре.
Как выяснилось, я недооценил психологическую устойчивость Сян У.
Тем же вечером пришло его сообщение:
— Прости, я выразился слишком резко. Сегодня после занятий увидел небо — как раз закат начинался, показалось безумно красиво, дарю тебе.
К сообщению прилагалась фотография.
Закат, запечатленный им, и впрямь был прекрасен.
Мы с ним изначально не враждовали, да и он не обладал таким влиянием на мои эмоции, чтобы я из-за этого терял покой. Получив снимок, я машинально отписал ему короткое «спасибо», но никак не ожидал быстрого ответа:
— И всё же я ужасно хочу с тобой поработать, хотя бы разок.
Глядя на эти строки, я в тот момент — почти жестоко — улыбнулся.
Я вовсе не Санта-Клаус и не страдаю манией исполнять чужие желания. Тогда я твердо решил для себя: по крайней мере, все эти четыре года в университете я ни за что на свете не буду сотрудничать с человеком по имени Сян У.
Это была беспричинная злость, которая так естественно просочилась в мой разум, пустила там корни и уже не подлежала искоренению.
В ту минуту я помимо воли вновь мысленно вернулся к глазам Сян У.
Они были чернильно-черными, но на самом их дне плескалось нечто непонятное и чуждое мне — какое-то ожидание.
Я понятия не имел, чего именно он ждет, или же смутно догадывался, но копаться в этом не хотел. Так или иначе, отвечать на это я был вовсе не обязан.
Глава 3. Я спас его
Много позже я спрашивал его о том, что он почувствовал в самый первый момент, когда я ему отказал.
Тогда он уже некоторое время состоял со мной в отношениях. Стоило ему повернуться ко мне лицом, как на нем всё еще проступало то смущенное, робкое выражение, а пальцы по-прежнему путались и теребили друг друга. Помявшись добрую половину дня, он невнятно бормотал:
— Ну… в общем-то, ожидаемо. Сдается мне, такой человек, как ты, в принципе мало кому по зубам.
http://bllate.org/book/41542/5301033
Сказали спасибо 0 читателей