Се Вэйлоу пролетел над просторами Цанчжоу, бережно прижимая к груди Лин И. Его черные одежды развевались среди облаков, а рукава трепетали на ветру, но держал он Лин И крепко и надежно. Лин И опустил голову, глядя на лежащие внизу пять континентов, позволяя буйному ветру растрепать его волосы.
Лин И молча вглядывался в привычную планировку и спросил: — Се Вэйлоу, нынешнее устройство всё такое же, как сто лет назад?
Се Вэйлоу ответил: — Нижние Девять Миров переименовали в Цанчжоу, Верхние Девять Миров — в Байюйцзин, а остальными владениями управляют те, кого ты знал прежде.
Байюйцзин был застроен подобно грандиозной столице.
Среди бесчисленных строений в самом центре города возвышался бессмертный дворец, окруженный со всех сторон бурлящими водопадами и зарослями глицинии. Городской план отличался строгой геометрией, а пестрые улицы пестрели книжными павильонами, кузницами мечей и лавками пилюль.
Се Вэйлоу мчал в поднебесье быстрее любого другого культиватора. Словно серебряная вспышка, прочертившая небосвод, он уверенно доставил Лин И к высокому павильону.
Эта башня была самым высоким местом в Байюйцзине.
Лин И бросил взгляд вниз из полувоздуха и, прикинув на глаз, насчитал около восьмидесяти восьми этажей. Здание напоминало дозорную башню, сплошь окутанную защитными барьерами. Когда они опустились внутрь, ни один культиватор даже не бросил взгляд в их сторону.
Оказавшись внизу, Лин И опустил глаза: люди казались отсюда не больше рисовых зерен. Затем он окинул взглядом спартанскую обстановку башни: по стенам развешано оружие, в комнате — лишь эбеновые стеллажи да кровать, застеленная белым покрывалом.
Стоя посреди комнаты, он огляделся по сторонам. Вскоре он заметил, как снизу взмыли вверх многочисленные бессмертные; они почтительно сложили руки в приветственном жесте, а небожительницы склонились в поклоне.
Лин И ответил на приветствие вежливым кивком, после чего перевел взгляд на Се Вэйлоу: — Ты проявил такую заботу, что даже прислугу для меня приставил?
Снизу уже поднимались люди, неся горы целебных трав.
Се Вэйлоу небрежно бросил еще один флакон с лекарством.
Лин И покрутил в пальцах фарфоровый сосуд и поинтересовался: — Прошло двести лет, а духовные камни нынче всё еще по нашим старым целям ценятся?
Се Вэйлоу ответил с напускным терпением: — Этот флакон сейчас стоит тридцать тысяч духовных камней.
Лин И едва не поперхнулся: — Это товар нынче такой дорогой, или расценки на рынке бессмертных мастеров так изменились?
Се Вэйлоу пояснил: — Пилюля Очищения Костного Мозга. Раньше ее и за миллион не продали бы, а теперь тридцать тысяч за флакон. Считаешь, это дорого?
На ощупь оценив размеры флакона и прикинув количество пилюль внутри, Лин И снова спросил: — А… а пилюли, гарантирующие успешный прорыв в Закладке Основания и Золотом Ядре?
Се Вэйлоу: — Пятьдесят духовных камней за штуку.
Лин И слегка опешил: — Раньше наше месячное жалование составляло две тысячи духовных камней, а сколько платят теперь?
Се Вэйлоу бросил на него мимолетный взгляд и невозмутимо произнес: — Двадцать тысяч.
Лин И поджал губы, зажав флакон между пальцами и крутя его в руке.
Однако же расценки меняются стремительно.
Впрочем, прошло сто лет — измениться могло что угодно.
Лин И откупорил пробку, принюхался и поставил флакон обратно: — Се Вэйлоу, не стоит проявлять такую чрезмерную заботу. Лучше забери их обратно, мне это ни к чему.
Се Вэйлоу остался неподвижен: — Ты сам тогда говорил: придет день, разбогатеем — духовных камней и пилюль станет столько, что сможем жрать их полной мерой да горстями разбрасывать.
…
Се Вэйлоу, настанет день, и я буду уплетать целебные травы целыми коробами, да еще и подбрасывать ради забавы.
Если не смогу съесть, вывалю все в реку и буду плавать среди них.
Когда-то они действительно вели подобные разговоры.
Брови Лин И дрогнули, и вес флакона в его руке вдруг показался куда более значительным.
Во Внешней Секте, когда ему хотелось сделать хоть глоток воды в дороге, никто не давал ему и половины пиалы. Порой то, что они с таким трудом добывали в Иллюзорном Пространстве, отбирали встречные прохожие.
В те моменты Се Вэйлоу никогда ничего не отвечал на подобные слова Лин И, лишь молча выслушивая его. Когда начинался дождь, они находили на обочине обветшалый зонт, раскрывали его и, поддерживая друг друга, хромая, брели вперед. Путь неизменно давил своей мрачностью, и Лин И изо всех сил старался разговорить Се Вэйлоу, пытаясь вызвать хоть какую-то эмоцию на его лице.
— Я ведь точно не стал бы тащиться в такую даль с каким-нибудь немым чурбаном. Вот если будешь разговаривать, дорога покажется короче.
— Се Вэйлоу, если ты выбросишь из головы всю эту тяжесть, в мире останется куда меньше обид и ненависти.
— Как думаешь, когда наш уровень культивации пробьет предел пика и от одного нашего имени всех начнет бросать в дрожь?
— Горло еще не пересохло? Можешь раз десять повторить про себя Канон Долголетия. Если у тебя так чешется язык, попробуй прочесть его задом наперед, заодно подыщи кого-нибудь на дороге и обрати в свою веру, — отвечал ему Се Вэйлоу. — Иногда я искренне жалею, что взял тебя с собой.
— Ах так? Ну и ищи другого, только попробуй потом без моей поддержки обойтись!
— …Больной, — выругавшись, Се Вэйлоу тем не менее продолжал придерживать его под руку, словно и впрямь опасаясь, что спутник рухнет на землю.
Лин И всегда думал, что Се Вэйлоу считает все эти слова пустой болтовней и даже не удостаивает их внимания.
В конце концов, это были лишь шутливые беседы, да и говорил он их просто ради смеха.
Кто бы мог подумать, что Се Вэйлоу запомнил каждое слово.
Се Вэйлоу бросил ему еще один мешочек с духовными камнями.
Упав на столешницу, камни издали глухой стук.
Судя по объему, Се Вэйлоу отсыпал ему здесь тысяч десять.
— Деньги мне ни к чему, я всё равно их не истрачу, — Лин И оттолкнул горку духовных камней обратно. — Теперь я уже не какой-нибудь юный господин, можешь отозвать свою прислугу. Раньше вокруг меня вилось много девиц, но на самом деле мне просто нравилось, когда молодые служанки суетятся вокруг, а не когда они выполняют за меня работу.
— Распоряжайся ими как знаешь, — Се Вэйлоу отстегнул от пояса поясную подвеску в виде лотоса и вложил ее в руку Лин И. — У меня еще есть дела на вечер. Тебе будет неудобно перемещаться в другие места — пользуйся этим.
Лин И лишился дар речи; поясная подвеска в виде лотоса еще хранила остатки чужого тепла.
Не успел он подняться с сиденья, как Се Вэйлоу уже ушел.
Окружавшие их бессмертные слуги также удалились из комнаты.
У порога остался лишь паренек. Он заглядывал внутрь комнаты, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
Лин И отвел взгляд, переключив внимание на стоявшего перед ним юношу.
Он изучал его довольно долго.
Статус бессмертных слуг в Мире Культивации был невысок; уровень культивации большинства из них едва дотягивал до Закладывания Основания, а прорваться к Золотому Ядру удавалось лишь единицам.
Внешне Мир Культивации казался овеянным легкой дымкой бессмертия, но на деле многие презирали прислугу и не считали за равных себе культиваторов. Подавляющее большинство слуг так и умирали на стадии Закладывания Основания, а когда срок их жизни подходил к концу, хозяева просто нанимали новых.
Поистине, стоило отдать должное Се Вэйлоу, который не пожалел сил и времени на подобные мелочи.
Нынешнее положение слуг тоже разительно отличалось от прежних времен.
Оперевшись локтем о колено, Лин И обратился к юноше: — Я же сказал, что никто не нуждается здесь в услугах прислуги, почему ты всё еще стоишь здесь?
Юноша явно не ожидал, что Лин И заговорит с ним. Немного растерявшись, он моргнул, виновато улыбнулся и тихо произвел: — Глава Се определил меня сюда, велев служить почтенному бессмертному в качестве личного слуги.
Лин И приподнял бровь и переспросил: — Разве глава Се — указчик во всем?
Юноша поспешно замахал руками: — Нет, нет. Все в Мире Культивации считают унизительным быть слугой, но я… я лишь хочу следовать за кем-то одним.
Люди не делятся на высших и низших по рождению, но делятся на сорта и категории по своим душевным качествам.
Когда Лин И был юным господином, дольше всех подле него находилась девушка по имени Циндай.
Циндай тоже говорила, что хочет следовать за своим господином, а когда придет время, перестать быть служанкой и изучать его искусство владения мечом.
Когда Лин И попал в Нижние Девять Миров, рядом с ним крутился Сяо Байгу — милый, простодушный костяной дух, который обожал сидеть рядом и болтать с ним.
Вот только впоследствии всё в Нижних Девятях Миров было уничтожено.
Перед тем как отправиться в бой, Сяо Байгу вцепилось в его плечи мертвой хваткой; в его глазах стояли невыплаканные слезы — плакать оно не умело, да и не могло, находясь на грани полного отчаяния. Тогда Лин И отправил Байгу в самый безопасный барьер, предварительно стерши всю его память до последнего воспоминания.
Будь Гутоу жив, он наверняка был бы очень похож на этого юношу.
При этой мысли в груди Лин И что-то болезненно кольнуло, и его брови слегка подернулись.
Оказывается, стертые воспоминания могут всплывать вновь. Он и сам не ожидал, что так многое помнит.
Лин И спросил: — Как тебя зовут?
Юноша почтительно поклонился и ответил: — Цин Ин.
Лин И кивнул и повторил: — Цин Ин.
Цин Ин улыбнулся ему, сделал пару шагов вокруг Лин И, после чего загнул пальцы и принялся перечислять названия блюд: — Чего бы вам хотелось отведать, бессмертный наставник? Глава Се говорил, что по возвращении вы можете заказывать любые блюда и вещи, какие только пожелаете…
Лин И опустился на корточки, выставив одно колено вперед, подпер рукой подбородок и с усмешкой покосился на Цин Ин. Настроение его неожиданно немного улучшилось.
— Цин Ин, а каши у вас найдется? — в голове Лин И мелькнула искра догадки. — Заодно расскажи-ка мне о вашем главе Се.
Приобретенный вами некогда «первичный пакет акций» Се Вэйлоу вырос в 50 раз. @Лин И
Извините, все!! Я так поздно задержался в пятницу на работе, что, вернувшись домой, проспал тринадцать часов кряду, да и в субботу пришлось пахать сверхурочно (реву белугой). Зато теперь глава готова.
День первый возвращения Сяо Лина домой
Цин Ин поднялся наверх с подносом. От густой каши исходил насыщенный рисовый аромат, а подана она была в фарфоровой пиале, украшенной узором из листьев лотоса. Лин И бегло взглянул на поднос и без удивления обнаружил на его дне всё тот же лотосовый узор.
Се Вэйлоу и правда с годами стал невероятно утонченным во всех мелочах.
Приподняв брови, Лин И взял пиалу и сделал первый глоток. Он слишком сильно проголодался, и от этого вкуса до боли в желудке, о которой успел забыть за последние восемь сотен лет, не осталось и следа.
Каша оказалась обжигающе горячей. Лин И ел очень медленно, тщательно прожевывая каждую ложку и наслаждаясь ее чистым сладковатым вкусом. Тепло разлилось по животу, постепенно унимая тупую, ноющую боль.
Сидя на самой макушке павильона и вглядываясь вдаль сквозь ряды защитных барьеров, он видел безмятежный и мирный Байюйцзин. Лишь когда повеяло вечерним ветерком, Лин И наконец ощутил легкое, почти нереальное чувство свободы после возрождения.
Цин Ин поинтересовался: — Бессмертный наставник, о чем именно вы хотели бы услышать?
Лин И ответил: — Расскажи всё, что знаешь.
Поедая кашу ложка за ложкой, он с удовольствием слушал байки о Се Вэйлоу — рассказы прекрасно подошли в качестве приятного сопровождения к трапезе.
Цин Ин замялся: — Ах… даже не знаю, с чего и начать.
Лин И улыбнулся: — Что, боишься его?
Цин Ин робко протянул: — В Мире Культивации, пожалуй, нет никого, кто бы не боялся главы Се…
Лин И издал неопределенный звук, зачерпнул остатки каши и снова спросил: — Все эти годы… как он жил?
http://bllate.org/book/41525/5298172
Сказали спасибо 0 читателей