Вэй Цзяе ничего не ответил, опустил голову и принялся резать помидоры.
Когда еда оказалась на столе, оба уставились друг на друга во все глаза. Цзинь Сиянь уставился на тарелку с помидорами, тушеными с яйцом: яйца развалились, помидоры разварились в кашу, одна сплошная жижа, зацепить хоть кусочек было решительно невозможно. Он отложил палочки, посмотрел на Вэй Цзяе и спросил:
— Старший брат обожает индийскую кухню?
Поняв, что стряпня не удалась, Вэй Цзяе молча развернулся, достал для него ложку, а палочками указал на другую тарелку:
— Ешь креветки.
— Ого, хочешь показать мне фокус, как я левой рукой чищу креветки?
Вэй Цзяе немного поколебался, но всё же почистил несколько креветок и положил ему в пиалу.
Глядя на креветки в пиале, Цзинь Сиянь почувствовал, как злость из-за пролитой доставки улетучилась больше чем наполовину, а старая обида за прищепленный дверью палец временно отошла на задний план. Он придвинулся вместе со стулом ближе к Вэй Цзяе, пнул его под столом ногой и с беззаботной улыбкой произвел:
— Если честно, на свете геев хоть пруд пруди, с чего тебя угораздило запасть на натурала и страдать безответно? Посмотри на нас с тобой, разве мы не идеальная пара?
— Если человек любит мужчин, это не значит, что ты ему обязательно понравишься.
— Что за слова, — Цзинь Сиянь отложил палочки. — Чем это я тебя недостоин?
— Дело вовсе не в том, достоин или нет.
Заметив, какой у Вэй Цзяе странный взгляд, Цзинь Сиянь отодвинул стул на полфута в сторону.
Цзинь Сиянь издал презрительный звук и приблизил лицо прямо к его глазам:
— Я что, некрасивый?
Перед глазами Вэй Цзяе маячило только это лицо. Он отклонился в сторону, но лицо качалось вслед за ним, и укрыться было негде.
После пары таких маневров он протянул руку и оттолкнул его лицо:
— Красивый — всё, хватит, едем... то есть едим.
Цзинь Сиянь резко вскочил, задрал подол толстовки, чуть ли не упершись кубиками пресса прямо в лицо Вэй Цзяе:
— Мало того что красивый, так еще и щедрый, можешь лапать сколько влезет.
Вэй Цзяе испуганно отпрянул, заслонившись рукой:
— Ты не можешь вести себя нормально?
— Я же не ты, чтобы перед любимым человеком выглядеть полным дураком. Ну же, братишка, неужели ты не любишь рельеф? Давай примем закуску перед основным блюдом, а?
— Ничуть.
— Да ты хрен ли вообще любишь мужиков или нет? — голос Цзинь Сияня повысился. Он-то думал, раз тот почистил ему креветки, значит, есть хоть какой-то интерес, а в итоге — такое отношение. Выходит, просто креветки почистил, и ничего больше?
Вэй Цзяе, не глядя на него, поднялся:
— Ешь не спеша, у меня еще дела.
С этими словами он взял куртку и направился к выходу.
Цзинь Сиянь остолбенел.
Раньше, стоило ему положить глаз на кого-то, вытащить пару раз поужинать — если удавалось поболтать, начинали встречаться, а если сходились характерами, то и в постель ложились, всё шло как по маслу, с чего бы вдруг столько сложностей?
Он бросился следом:
— Эй, пришел ко мне домой, сварил какую-то бурду и строишь из себя хорошего! Это по-твоему подход с извинениями? Я нормально не ел, не спал, да к тому же три дня, мать твою, не мылся! Считаешь, я не могу подать на тебя в суд за причинение вреда здоровью? Если эта рука из-за тебя отсохнет...
Его рот зажали рукой.
— Тихо, — Вэй Цзяе только приоткрыл дверь и тут же захлопнул ее обратно, понизив голос. — Чего ты в конце концов добиваешься?
Цзинь Сиянь убрал его руку, но перехватил запястье, приподнял и поцеловал тыльную сторону ладони, умоляюще глядя на него:
— Помоги мне искупаться, крошка.
Вэй Цзяе мгновенно выдернул руку и принялся тереть тыльную сторону ладони о штанину.
Таких бесстыдных людей он еще не встречал.
Последние годы его жизнь состояла только из работы и кружения вокруг Шэнь Цзиня, он уже давно не общался ни с кем из тусовки. Столкнувшись впервые с кем-то вроде Цзинь Сияня, он растерянно соображал, как с ним вообще совладать.
На рельефное тело Цзинь Сияня он и правда засмотрелся пару раз. У него бывали мысли о том, чтобы заняться с кем-нибудь взрослыми делами, но в голове неизменно всплывало лицо Шэнь Цзиня. По сравнению с Шэнь Цзинем все остальные казались бледной подделкой.
Подождав несколько секунд и не дождавшись ответа, Цзинь Сиянь помрачнел:
— Ты дашь какой-нибудь ответ или будешь стоять столбом, пялясь на меня?
У Вэй Цзяе на душе скребли кошки. Шэнь Цзинь знал, что он повредил Цзинь Сияню руку, и велел как следует о нем позаботиться. Цзинь Сиянь доводился братом Хэ Яньбину, а Хэ Яньбин жил у Шэнь Цзиня на правах квартиранта, да к тому же приходился тому дядей — вся эта цепочка связей загоняла его в безвыходное положение.
Если он разозлит этого пацана, тот пожалуется Хэ Яньбину, а Хэ Яньбин приукрасит всё перед Шэнь Цзинем — и тогда весь тот образ, который Вэй Цзяе с таким трудом выстраивал перед Шэнь Цзинем, рухнет до основания?
Цзинь Сиянь прождал ровно пять минут, но ответа так и не дождался, после чего процедил с мрачным лицом:
— Ладно, вали отсюда.
— Сначала поешь, а как поешь — помогу искупаться.
— А? — Цзинь Сиянь приподнял бровь и, поглаживая подбородок, окинул его оценивающим взглядом. — С чего это ты передумал?
— Насчет твоей руки... я буду нести ответственность.
— Ой, неужели метод отступления для наступления? — Цзинь Сиянь подался ближе. — Специально соблазняешь меня, да?
— Раз я уже согласился, не устраивает — я ухожу.
— Устраивает, устраивает. Только... — Цзинь Сиянь перевел взгляд, сдержавшись и не договорив до конца, боясь спугнуть человека.
Он уселся за стол. Еда была отвратительной на вкус: помидорная жижа отдавала сырым маслом, креветки разили рыбой. Немного помучившись, он налил в блюдечко уксуса и стал есть кое-как, орудуя вилкой вприкуску с ложкой. Но от дикого голода через пару ложек он даже привык.
Он пододвинул тарелку с креветками ближе к Вэй Цзяе:
— Почисти еще парочку.
Вэй Цзяе сел напротив, очистил одну креветку и только хотел положить ее в пиалу, как Цзинь Сиянь отодвинул пиалу и подался вперед:
— А-а-ам, братишка, покорми меня.
Вэй Цзяе дернул рукой и метнул креветку прямо ему в рот.
Цзинь Сиянь поймал ее зубами и поморвился при жевании:
— Ты что, собаку кормишь?
Вэй Цзяе не удержался от смеха:
— Разве ты не золотистый ретривер?
— Чушь собачья, — Цзинь Сиянь надул щеки. — Ты сам-то пробовал то, что приготовил? Креветки без уксуса воняют так, что даже собаки не станут есть. Я проглотил это исключительно из любви к старшему братцу.
Вэй Цзяе съел одну креветку — и правда гадость, но с невозмутимым видом произнес:
— Нормально.
— Хмф, — Цзинь Сиянь зачерпнул ложкой рис, умял одну пиалу и наложил еще половину.
Вэй Цзяе смотрел на него и находил это забавным. Ну точно золотистый ретривер: в еде не перебирает, да еще и прожорливый.
Закончив трапезу, Цзинь Сиянь подпер подбородок сжатыми кулачками и закрутил головой:
— Я всё доел, братишка, я ведь был послушным мальчиком?
Вэй Цзяе поддавался на мягкое, но не на жесткое, поэтому протянул руку и потрогал его короткий ежик волос. Волоски кололись, как щетка, но ощущения оказались на редкость затягивающими. Он потрепал его еще пару раз:
— Если бы ты всегда был таким послушным...
Цзинь Сиянь осклабился, обнажив два клыка:
— Гав-гав-гав. Когда хозяин искупает меня? Мой песик совсем испачкался.
Рука Вэй Цзяе замерла.
Этот парень и впрямь способен не краснея и не бледнея молоть что угодно? Он убрал руку, завел ее за спину и потер кончики пальцев — неужели он так долго был лишен мужчин?
Не успел он встать, как Цзинь Сиянь уже направился к ванной, и только что скуливший на тонкий лад милый щенок с его гав-гав-гав вдруг в один миг превратился в преисполненного мужественности парня с раскатистым голосом:
— Блин, давай быстрее, иди помоги мне раздеться, я уже несколько дней ничего не менял.
Вэй Цзяе вздохнул, бросил взгляд в сторону спальни, сжал и разжал кулаки.
Ладно, будем считать, что он завел собаку.
Он последовал за ним в ванную, где в ванну уже набиралась вода.
Цзинь Сиянь согнулся, регулируя температуру воды, и принялся бубнить себе под нос:
— Мелкие дела я и сам могу делать. А вот снимать и надевать одежду — ну никак. Эту футболку я еще в тот день надевал, когда мы ездили на Остров посреди озера. Я же каждый день с гантелью наперевес, отжимания на одной руке делаю, сто раз потом изошел... Эх, вот если бы я был левшой. Раз уж ты так обо мне заботишься, неужели тебе трудно вымыть меня с ног до головы?
Он обернулся и посмотрел на человека, застывшего в дверях:
— Братишка, стесняешься? В таком возрасте, а всё кобенишься, собрался меня мыть прямо в свитере и кальсонах? Ты вообще в кальсонах?
— Нет.
— ...
Вэй Цзяе снял свитер, оставшись по пояс голым. Он расстегнул ремень:
— У тебя есть спортивные шорты? Одолжи на время.
— В шкафу в прихожей поищи.
Вернувшись, он был уже в тонких летних спортивных шортах до колен; в талии они слегка жали, но налезть налезли.
Цзинь Сиянь хмуро пытался левой рукой распустить повязку на правом плече. Он-то рассчитывал использовать купание, чтобы поприставать к Вэй Цзяе, но правое плечо пронзала пульсирующая боль, и все мысли о разврате в его голове мигом выцвели до гипсово-белого цвета.
Сейчас у него было лишь одно желание: не дай бог опять где-нибудь задеть руку. Пусть этот чертов душ пройдет как надо.
Вэй Цзяе подошел и придержал его правую руку:
— Получается развязать?
— Ни черта... — Цзинь Сиянь уже до смерти задолбался обходиться одной левой.
— Придерживай сам.
— Угу.
Вэй Цзяе помог ему развязать бинт. Когда правая рука лишилась поддержки, кость на плече потяжело сорвалась вниз, затянув за собой мышцы и нервы жгучей болью. Цзинь Сиянь шумно выдохнул и ткнулся лбом прямо в грудные мышцы Вэй Цзяе.
Вэй Цзяе замер с поднятыми руками, чувствуя полнейшую беспомощность. По нему было видно, что Цзинь Сияню и впрямь больно, он не притворялся.
Цзинь Сиянь потерся лицом о грудь, елозя головой из стороны в сторону. Эти грудные мышцы, эта упругость — чертовски хороши. Когда он носом задел сосок, дыхание Вэй Цзяе стало тяжелее, и он протянул руку, чтобы ухватить его за волосы — те оказались слишком короткими, ухватиться было не за что. В ванной скользко, отталкивать его он тоже не решался, оставалось лишь ухватить парня за ухо:
— Предупреждаю, прекрати дурить.
— Братец, неужели ты меня боишься? У меня сейчас сил нет даже цыпленка задушить... Черт, почему опять болит? Наверное, придавил, когда падал.
Вэй Цзяе отложил бинт в сторону и поддержал его за правую руку:
— Сможешь поднять?
— Да, только помедленнее.
— Подними до уровня уха.
Цзинь Сиянь медленно поднял руку, зафиксировав на нужной высоте:
— Готово.
Вэй Цзяе подхватил край его майки и потянул вверх. Сначала выскользнула голова, потом левая рука, а затем он аккуратно вытянул правую.
Цзинь Сиянь шумно выдохнул, словно сбросил тысячефунтовые латы. Боль в руке утихла, и, глядя на мощный торс Вэй Цзяе, он снова воспрянул духом, качнув подбородком в сторону собственных штанов:
— Братишка, осталась еще одежда.
— Штаны ты и одной рукой можешь снять.
— У меня левая рука не работает.
— Можешь мыться в них.
— С ума сошел, старший брат. Мужчина, который моется, не вымыв своего младшего брата — считай, и не мылся вовсе.
— Засунь руку внутрь и потри сам.
— ...
Цзинь Сиянь вдруг что-то сообразил, лукаво ухмыльнулся, но тут же скривил губы:
— Спорим, если твой Шэнь-гэ узнает, какой ты бессердечный...
Штаны сорвали рывком.
— Ой... — он даже сообразить не успел, опустил глаза на свое голое хозяйство и, подняв взгляд, ухмыльнулся: — Стоит упомянуть Шэнь-гэ, как ты сразу становишься таким горячим?
Вэй Цзяе с совершенно невозмутимым видом скользнул взглядом по нему:
— Цветовая гамма сверху и снизу не совпала.
— Тц, братишка любит золотистый? В следующий раз покрашу под кукурузный початок, — Цзинь Сиянь масляным взглядом уставился на него. — Приветствую при первой встрече, прошу прощения за бестактность, мой младший братик пока не приподнял голову, чтобы поприветствовать вас. Но те, кто пользовался, говорят, что вещь отменная...
— Мойся давай, больно много болтаешь.
http://bllate.org/book/41520/5297085
Сказали спасибо 0 читателей