разжигая в мужчине дикое желание.
— Ничего, — Хэ Цянь уклонился от обжигающего взгляда Чэнь Жаня и ушел прочь.
Наступил вечер. Вернувшись в отель и приведя себя в порядок, Хэ Цянь растянулся на большой белой кровати. Переливчатые огни города ложились на его бледное лицо причудливыми пятнами. Хэ Цянь смотрел в потолок пустыми глазами. Его терзало мучительное чувство, заставляющее вновь и вновь возвращаться к прошлому.
Раньше, когда Хэ Цянь болел, мать варила ему бульон, а отец откладывал в сторону рабочие документы, чтобы покормить его, а на следующий день сам договаривался об освобождении от занятий, чтобы сын мог как следует отдохнуть. Когда-то у него была семья, которой можно было только позавидовать...
Глаза Хэ Цяня защипало от непрошеных слез. Ему всего девятнадцать, почему он должен через это проходить? Почему он оказался здесь? И почему он встретил Чжоу Сюина?
Одного месяца было недостаточно, чтобы окончательно искоренить надежду в сердце Хэ Цяня или заставить его смириться с судьбой. Хэ Цянь никогда не был тем, кто склоняет голову; только настоящее отчаяние могло сломить его. Отчаяние — это серая мгла, остающаяся после гибели надежды, это жестокая правда.
Приняв жаропонижающее, Хэ Цянь почувствовал сильную сонливость и вскоре провалился в забытье.
Чжоу Сюин пришел в десять вечера. Хэ Цянь уже спал, и он не стал его будить, а просто сел на диван. В темной гостиной вспыхнул и погас огонек сигареты. В руках он сжимал фотографию. До нелепости абсурдный снимок, который он, тем не менее, хранил как величайшую драгоценность. Фотография была сделана с верхнего ракурса — фигуры на ней казались крошечными, словно кадр вырезали из записи камеры наблюдения. На ней он обнимал Хэ Цяня за плечи, а лицо парня было скрыто пиджаком; если смотреть под определенным углом, казалось, будто Хэ Цянь прильнул к его груди.
Тридцатисемилетний Чжоу Сюин, покончивший с собой ради любви, не смог бы достать даже такой нелепой фотографии. У него не было никаких доказательств того, что Хэ Цянь вообще занимал хоть какое-то место в его сердце. Он любил Хэ Цяня много лет, и никто об этом не знал. Знал лишь сам Чжоу Сюин.
Спрятав фото, Чжоу Сюин принял душ, проглотил две таблетки и вошел в спальню. В лунном свете он увидел, что Хэ Цянь лежит на кровати, а из уголков его глаз по щекам катятся прозрачные слезы. Чжоу Сюин много раз протирал его лицо холодным полотенцем, чтобы сбить жар, и остановился лишь тогда, когда кожа парня стала прохладнее.
Хэ Цянь ворочался во сне, и его рука легла на запястье Чжоу Сюина. Он обиженно забормотал, потираясь щекой о его руку:
— Мама, мне… плохо… так больно… правда, больно… больно…
Губы Хэ Цяня были бледны, а слезы падали прямо на ладонь Чжоу Сюина. Тот вздрогнул, словно его обожгло. Хэ Цянь был твердым по натуре и никогда не привык жаловаться или вызывать жалость. Единственный раз, когда он позвонил, чтобы сказать, что ему больно, был приступ гастрита из-за апельсинов, но целью того звонка было сбежать из больницы...
Взгляд Чжоу Сюина потемнел. Он осторожно убрал со лба парня прилипшие от пота пряди волос, и в его нежности проступило безумие:
— Умница, будь послушным.
Хэ Цянь постепенно успокоился. Его рука так и осталась крепко сжимать подрагивающую ладонь Чжоу Сюина. Тот отложил полотенце, поправил одеяло и лег рядом. Он лежал, повернувшись к Хэ Цяню боком, и сквозь тишину черной ночи смотрел на мерное вздымание его груди, а затем перевел взгляд на наручные часы, оставленные на прикроватной тумбочке.
Чжоу Сюин что-то прошептал...
На следующий день Хэ Цянь проснулся от странного ощущения. Открыв глаза, он первым делом увидел собственные ноги, а затем — мужские руки с вздувшимися венами. И часы Patek Philippe.
— Чжоу Сюин, у меня температура... — Хэ Цянь инстинктивно дернул ногой, его голос прозвучал хрипло.
Чжоу Сюин крепко перехватил его ногу.
— Не двигайся.
В следующее мгновение Хэ Цянь тихо выдохнул: «Ссс…». Чжоу Сюин наносил ему мазь. Закончив процедуру, мужчина вытер руки влажной салфеткой и сказал:
— Я договорился насчет твоего освобождения от занятий, сегодня поедем в больницу.
Хэ Цянь молчал три секунды.
— В… в урологию?
— М?
— … — Хэ Цянь внезапно все понял. — Я не хочу туда идти.
Чжоу Сюин скользнул взглядом по поясу Хэ Цяня и многозначительно усмехнулся.
— М…?
— ?
Хэ Цянь опустил голову, и его зрачки расширились от ужаса. Он тут же потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы натянуть одежду. Это была естественная физиологическая реакция. Ему девятнадцать, он полон жизненных сил, в этом нет ничего необычного. Но оказаться в таком виде перед Чжоу Сюином… Хэ Цянь не мог не смутиться.
Покраснев, он начал оправдываться:
— Я тебя не соблазнял.
— Угу.
Тон Чжоу Сюина был равнодушным, и Хэ Цянь почувствовал, что тот его вообще не слушал.
В больнице Хэ Цянь обратился в кабинет неотложной помощи при лихорадке. Только измерив температуру, он узнал, что она поднялась до тридцати девяти градусов. Обессиленный, он лежал в палате отдыха, ожидая, пока докапает физраствор. Чжоу Сюин сидел, широко расставив ноги — поза, полная абсолютной уверенности. Хэ Цянь смотрел на него, желая что-то сказать, но не решаясь.
Чжоу Сюин периферийным зрением уловил взгляд Хэ Цяня.
— Что-то случилось?
Он скрестил ноги, демонстрируя длинные, прямые и стройные линии.
— Ничего! — Хэ Цянь отвел глаза.
Половина флакона уже была пуста, а голова Хэ Цяня была забита мыслями о невероятно совершенном теле Чжоу Сюина, которые никак не желали уходить.
Внезапно в дверь постучали. Чжоу Сюин, держа в зубах сигарету, поднялся и, прежде чем сказать что-то, бросил взгляд ниже пояса Хэ Цяня. Его глаза внезапно дернулись.
Хэ Цянь: «…?» Что он там увидел?
Он проследил за взглядом Чжоу Сюина… и в одно мгновение готов был провалиться сквозь землю. Хэ Цянь быстро перевернулся на другой бок. Развернувшись телом, он медленно переложил руку, к которой была подключена капельница.
Чжоу Сюин вышел, прикусив сигарету. Раздался звук закрывающейся двери и щелчок зажигалки, а затем в комнату просочился его голос:
— Вечером покормлю.
— ?
Покормлю? Что еще за покормлю!
Хэ Цянь не знал, откуда взялись силы, но он резко сел на кровати. Лишь когда дверь окончательно закрылась, он обессиленно откинулся назад и обнаружил, что вся его спина насквозь промокла от пота.
В просторной палате отдыха Хэ Цянь, не в силах пробить взглядом толстую дверь, метался в бессильной ярости.
http://bllate.org/book/41519/5296906
Сказали спасибо 0 читателей