Это был запах феромонов Альфы.
И кроме Фу Цинчуаня, этот Альфа не мог принадлежать никому другому.
Ли Суй. Холодный голос Фу Цинчуаня звучал так, будто он предупреждал Ли Суй не совершать излишне вольных поступков.
Альфам и Омегам в любом случае полагалось держаться на определенном расстоянии. До этого момента Ли Суй почти не приближался ни к каким Альфам, кроме отца. Самым близким поступком по отношению к Альфе было то, когда в прошлый раз в запретной зоне Фу Цинчуань поддержал его за спину, чтобы он не упал, а еще... когда Фу Цинчуань вынес его на руках из флаера.
Он и не думал, что сегодня Фу Цинчуань снова его спасет.
Даже испытывая разочарование из-за того, что Фу Цинчуань сторонился его, Ли Суй не мог винить Фу Цинчуаня.
Напротив, подавленное настроение немного смягчилось из-за неожиданного происшествия, и у Ли Суй появилась новая надежда на то, что Фу Цинчуань предоставит ему безопасное жилье.
Ли Суй долго не выказывал намерения спуститься самостоятельно. Омега был легким, словно без единой косточки, в объятиях он не весил совершенно ничего и не доставлял Фу Цинчуаню никаких хлопот. Однако Альфам и Омегам не стоило вступать в столь близкий контакт, даже в экстренной ситуации.
Сделав Ли Сую устное замечание, Фу Цинчуань опустил его на землю, велел найти то, что нужно забрать с собой, а сам остался дежурить у самого входа.
Вещи были перевернуты вверх дном. Под доской кровати Ли Суй отыскал свои с трудом уцелевшие изолирующие пластыри, а среди растрепанных одеял нашел питательный раствор.
К сожалению, несколько бутылочек с питательным раствором разбились, а постель все еще была сырой.
В подвал не проникал свет, поэтому даже если бы вещи не промокли, на ощупь они все равно не казались бы сухими.
Ли Суй уложил все это в принесенную с собой сумку, а затем потащил с пола растрепанное одеяло. Одеяло нельзя было назвать очень тяжелым, но Ли Суй тащил его с огромным трудом: из-за чрезмерного напряжения его лицо покраснело, в голове на мгновение потемнело от нехватки кислорода и головокружения, и Ли Сую пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы просто устоять на ногах.
Он чуть не забыл, что после выхода феромонов из-под контроля наступает период слабости, которого никак не избежать, даже если последние несколько дней питаться очень хорошо.
С трудом выпрямившись, Ли Суй выглянул из-за вороха одеял — его волосы растрепались от ноши — и с надеждой посмотрел на Фу Цинчуаня, который все так же стоял у подножия каменных ступеней. Мысленно подбодрив себя, он произнес:
— Господин исполнительный директор.
Фу Цинчуань изначально смотрел наверх, к выходу. Даже будучи заброшенной, окружающая свалка все еще кишела плавающим мусором, а у самого проема висело множество микроорганизмов. К счастью, этот подвал оказался достаточно глубоким, иначе после столь долгого пребывания в открытом состоянии его бы давно затопило мусором и микробами.
Но жить в этом месте было категорически нельзя.
Не говоря уже о Ли Суе, даже обычный человек, проживи он здесь долгое время, обязательно заболел бы.
Ничейная земля потому и была заброшена, что в годы войны там осталось слишком много ядовитых веществ. Из-за этого поверхность земли не могла больше производить нормальные растения — там росли лишь ядовитые организмы, совершенно непригодные для жизни людей.
Услышав зов Ли Суя, Фу Цинчуань обернулся.
Омега наполовину прятался за одеялом, а выглядывавшие глаза казались влажными, из-за чего он выглядел крайне хрупким и жалостливым.
Фу Цинчуань спросил:
— В чем дело?
Он перевел взгляд на одеяло, которое Ли Суй прижимал к груди.
Отсыревшее одеяло уже слегка покрылось плесенью, и ему явно не следовало соприкасаться с Ли Суем.
Тем не менее Ли Суй попросил:
— Вы не могли бы помочь мне забрать мое одеяло и кровать?
Фу Цинчуань нахмурился.
Сильно боясь получить прямой отказ, Ли Суй торопливо добавил:
— У меня не осталось лишних денег на новое одеяло и кровать. Все мои сбережения в банке, а я понятия не имею, когда смогу добраться до них.
Он думал и о том, чтобы попросить Фу Цинчуаня сопроводить его до банка, но банк — общественное место, это полностью выдало бы его местоположение и облегчило бы преследование.
Это лишь усилило бы опасность после его ухода от Фу Цинчуаня.
— Я пока не нашел новое жилье, но с одеялом и кроватью, пожалуй, смогла бы продержаться какое-то время... — по мере того как Ли Суй говорил, его голос слегка дрогнул.
На этот раз обида не была наигранной — он действительно чувствовал себя обиженным.
После исчезновения родителей он жил именно так, хотя прежде никогда не занимался тяжелым трудом и не терпел никаких унижений.
Ли Суй считал, что он и так достаточно силен, что он не расклеился, а просто старался изо всех сил выжить.
И все же, когда эти слова сорвались с губ, ему безумно захотелось заплакать.
Ему не нравилась такая жизнь, он хотел увидеть родителей, хотел жить в удобном и безопасном месте и спокойно окончить университет.
Он закусил губу, умолк и снова опустил голову, пытаясь спрятаться за одеялом.
Сначала он хотел разжалобить Фу Цинчуаня, надеясь, что тот из жалости согласится на его просьбу, но теперь Ли Суй больше не мог продолжать.
Он не хотел плакать перед Фу Цинчуанем.
Возможно, сказывалось природное упрямство, а может быть — то отвращение, которое Фу Цинчуань продемонстрировал больше двух лет назад, придя в его дом расторгать помолвку.
Впрочем, это состояние длилось недолго.
Если удастся получить помощь, ничего страшного, даже если им будут брезговать.
Успокоив себя, Ли Суй снова поднял голову. На этот раз на его лице блестели слезы, глаза покраснели, а оттого, что он слишком долго простоял с одеялом в руках, руки начали потиونу онемевать. Из последних сил напрягая руки, он медленно передвинулся на несколько шагов ближе к Фу Цинчуаню.
Фу Цинчуань же оставался прежним: хмурился, словно испытывая недовольство.
Ли Суй уже не обращал на это внимания — даже если бы Фу Цинчуань вечно хмурился, он все равно должен был высказаться и попросить:
— Господин исполнительный директор, возможно, вы могли бы предоставить мне безопасное жилье?
Из-за слез речь получалась сбивчивой, но слова звучали предельно четко.
— Может быть, вы забыли, но раньше мы были помолвлены. Эту помолвку, кажется, заключили наши дедушки, они поддерживали хорошие отношения. Думаю, мне сейчас больше не к кому обратиться за помощью, кроме вас.
В пустом подвале разносился лишь осторожный, но твердый голос Ли Суя.
Точно так же твердо он решил уйти сам в тот день, когда последовал за заместителем ректора.
Фу Цинчуань хранил молчание, но пока Ли Суй смотрел на него, он тоже смотрел на Ли Суя.
Раз он продолжал молчать, Ли Суй постепенно терял уверенность. Его готовые отказать руки слабели, в голове снова начинало кружиться, и ему оставалось лишь изо всех сил вцепляться пальцами в сырое одеяло. Ноги, едва державшие его на весу, уперлись в край развалившейся кровати так сильно, что на них наверняка остались следы — Ли Суй чувствовал, как сильно ноют ноги.
Мало того, феромоны внутри него тоже словно взбунтовались.
Когда эмоции выходили из-под контроля, феромоны начинали метаться вслед за ними.
Ли Суй торопливо полностью скрылся за одеялом.
Ничего страшного, если тот откажет, он и сам сможет найти место для жилья. Просто вечные поиски новых углов доставляли слишком много хлопот, но, к счастью, когда здоровье поправится, можно будет вернуться к учебе и днем находиться в относительно безопасных стенах университета.
Оптимистично подумал Ли Суй.
Однако тело его оптимизм не разделяло. Кислорода в подвале не хватало, дышать становилось все труднее, из-за чего он больше не мог удерживать тяжелое одеяло в руках. Стоило его ослабшим рукам разжаться, как чья-то рука перехватила одеяло, уже готовое упасть на землю.
Одеяло, казавшееся ему в руках таким громоздким и тяжелым, в руках Фу Цинчуаня словно ничего не весило.
Неизвестно, когда именно Фу Цинчуань подошел так близко — между ними оставалось лишь это одеяло.
Ли Суй замер, растерянно подняв голову на Фу Цинчуаня.
Он приоткрыл рот, собираясь повторить только что сказанные слова, но прежде чем он успел вымолвить вторую просьбу, Фу Цинчуань произнес:
— Если хочешь, можешь остаться со мной навсегда.
— Что? — Ли Суй опешил, подозревая, что ослышался.
То, что Фу Цинчуань назвал остаться — это остаться в подвале? Или у него дома?
Фу Цинчуань же, держа одеяло одной рукой, присел на корточки и принялся разбирать ту самую деревянную кровать Ли Суя, приговаривая на ходу:
— У меня есть один документ, с которым тебе нужно ознакомиться. После этого ты и решишь, хочешь ли остаться у меня.
Вид и тон, с которым он это говорил, напоминали обсуждение государственных дел особой важности.
Сердце Ли Суя заколотилось как безумное.
Он ведь действительно неверно истолковал слова Фу Цинчуаня!
Он сможет постоянно жить в доме Фу Цинчуаня? Да это же наверняка невероятно безопасное и комфортное место!
Что за документ?
Однако Фу Цинчуань больше ничего не объяснял.
Он привычно разобрал скрипучую деревянную кровать Ли Суя, которая вот-вот развалилась бы на части, и с легкостью вынес и доски, и одеяло наружу.
Ли Сую же, хотя за его спиной была лишь легкая сумка, подъем по каменным ступеням дался с одышкой и головокружением.
Это состояние отпустило его лишь тогда, когда они вернулись на флаер.
Но Ли Суй все равно сидел как на иголках.
Он понятия не имел, что за документ имел в виду Фу Цинчуань.
А Фу Цинчуань, как и по дороге сюда, молча управлял флаером.
И это при том, что флаер обладал функцией автопилота, причем в отличие от летающих машин, автопилот флаера не выдавал местоположение, особенно учитывая, что эта модель явно принадлежала к военной технике.
Он просто не хотел с ним разговаривать.
Прижимая к груди диванную подушку, Ли Суй мысленно ворчал, исподлобья поглядывая на Фу Цинчуаня.
Казалось, Фу Цинчуань даже не смотрел на приборную панель — он разглядывал коммуникатор?
Из-за сильной усталости Ли Суй продержался недолго: вскоре его охватила дремота, а веки начали слипаться.
Когда Фу Цинчуань обернулся, он увидел лишь свернувшегося калачиком на диване Омегу, который уснул, обнимая подушку.
На его лице еще виднелись следы высохших слез, а волосы были растрепаны.
Опустив взгляд, Фу Цинчуань поднялся, достал из долго не использовавшегося шкафа шерстяной плед, укрыл Ли Суя, а затем молча постоял рядом, любуясь его спящим лицом.
Фу Цинчуань прекрасно знал об исчезновении родителей Ли Суя, но их помолвка давным-сила утратила силу, и если бы не случайная встреча в Центральном университете, он бы не стал проявлять интерес к жизни Ли Суя. Он также не подозревал, что Ли Суя прижали к такому отчаянному положению, при котором у него не осталось даже нормального жилья.
Однако оставлять у себя Омегу в качестве лекарства от болезни значило испортить тому всю жизнь, да и вряд ли такой участи желал сам Ли Суй.
Именно поэтому, даже решив заранее переговорить с Ли Суем, приведя его в свой дом, Фу Цинчуань так и не смог заговорить об этом первым.
http://bllate.org/book/41515/5295834
Сказали спасибо 0 читателей