Пятнадцатая глава: Мир Людей — Четырнадцатая часть
В Цзиньлине есть город, и лежит он в Мире Людей.
Там неизменно сменяются четыре года времени: распускаются цветы — наступает весна, опадают цветы — приходит осень, летом звенят цикады, а зимою ложатся морозы. Суета мирская течет через круговорот перерождений, похлебка Мэн По смывает пыль прошлых лет, а потому все дела мирские, насчитывающие три тысячи забот, исчезают без следа за каких-то сто лет.
В глазах бессмертных из Небесного Мира земной пыльный удел — не более чем промелькнувшая за один миг человеческая жизнь. Они никогда не желали излишне связывать себя с простыми смертными лишь потому, что те коротки веком словно цветы утреннего гибискуса — вспыхнут и тут же увянут, а в бескрайних воспоминаниях небожителей им обычно суждено остаться лишь песчинкой. Большинство же смертных не владело никакими духовными искусствами и почитало обитателей Небес как божеств, что еще сильнее подчеркивало пропасть между высшими и низшими.
Пожалуй, во всем Небесном Мире лишь Хэ Шэн обожал якшаться со смертными.
Нынче Нань Ци был облачен в длинные белые одежды, его черные волосы аккуратно стянуты в пучок, а голову украшал изящный пернатый венец — выглядел он точь-в-точь как юный небожитель, только ступивший на путь постижения небесного Дао. В сопровождении Юань Шэна он шел за Цан Цзюэ в поместье Хэ Шэна и, снедаемый жгучим любопытством, то и дело норовил протиснуться вперед.
Не успели они ступить и шагу, как снаружи донесся шум и галдеж.
Больше всего привлекал внимание звонкий женский голос, чистый и приятный, словно серебряный колокольчик.
Нань Ци торопливо перевел взгляд в ту сторону.
И тут же услышал:
— Разве Цзюнь-шан не заглядывал в Мир Людей уже давным-давно?
Женщине, что произнесла это, едва исполнилось шестнадцать. На ней было желтое платье, а в прическе покачивалась искусно вырезанная шпилька. Если приглядеться к ее лицу, нельзя было сказать, писаная красавица она или дурнушка, но выглядела вполне миловидной.
Звали ее Ин Ин, и происхождение она имела немалое: была любимой и неизлучной служанкой самого Князя Демонов из Мира Демонов.
Мужчина, которого она назвала Цзюнь-шаном, сидел в паланкине. Легкий верок колыхал шелковые занавески, позволяя смутно разглядеть его черты. Он обладал красивым лицом, в котором не было ни капли легкомысленности, а поскольку насчитывалось ему всего чуть больше четырех лет сотен, его по праву можно было считать молодым, но уже рассудительным. То был Князь Демонов Су Цзю, некогда Четвёртый принц Мира Демонов, а ныне — его пятый по счету владыка.
Он не удостоил Ин Ин ответом, оставив ее вопрос висеть в пустоте.
Свита его насчитывала всего несколько человек: кроме Ин Ин, путь держали четверо носильщиков паланкина, лица у всех черные да хмурые, отчего вид у них был довольно жуткий. И надо же было этому Князю Демонов явиться в Мир Людей и при этом не удосужиться выбрать пару приличных носильщиков, из-за чего каждый встречный на дороге сразу понял: он из Мира Демонов.
Окружающие переговаривались вполголоса — все они пришли лишь затем, чтобы воочию лицезреть величественных гостей из Трех Миров.
— Ишь какое мастерство у Хэ Шэна из Цзиньлина, раз на его день рождения пожаловали сплошь великие мужи из Трех Миров.
— То-то же! Вон в том паланкине наверняка восседает кто-то из Мира Демонов, только пышности никакой — должно быть, птица невысокого полета.
— А вот у небожителей пышно так пышно: у некоторых бессмертных владык и дев одна только свита насчитывает не меньше десятка человек.
— И как только поместье Хэ Шэна вместит столько народу? Обидеть кого-нибудь из них — себе дороже.
…
У Ин Ин слух оказался острым. Прислушавшись к этому шепотку, она не смогла сдержать гнева и проворчала:
— Цзюнь-шан отродясь не выносил шума, а этот сегодняшний выезд и так оказал Хэ Шэну огромную честь. И подумать только, что все эти смертные — сплошная серость и невежды.
Су Цзю остался к этому равнодушен. Сквозь колышимую ветром занавеску он заметил стоявшего за спиной Цан Цзюэ Нань Ци.
Тот был в развевающихся белых одеждах, словно не тронутый мирской скверной небожитель.
Нань Ци тоже глянул на него — во взгляде не было ни капли робости или чужести. А вот Цан Цзюэ, стоявший рядом с ним, внезапно протянул левую руку и заслонил Нань Ци лицо. Су Цзю скользнул по нему взглядом, холодно встретился с Цан Цзюэ глазами и с помощью духовной техники задернул занавески.
Нань Ци с любопытством спросил:
— Цан Цзюэ?
Цан Цзюэ промолчал, ответил за него Юань Шэн:
— Князь Демонов Су Цзю — человек далеко не добрый. Молодому господину лучше бы держаться от него подальше.
К Нань Ци он теперь обращался почтительно — молодой господин, и Цан Цзюэ не стал возражать. Юань Шэн мысленно похвалил себя: похоже, проницательность его все еще не подводила.
Нынче этот день называли днем рождения Хэ Шэна, но вернее было бы сказать, что он назначил его наобум после своего спуска в смертный мир — просто чтобы поглазеть на диковинные подарки да собраться вместе с друзьями из Трех Миров.
Процессия Цан Цзюэ прибыла довольно поздно, и в поместье уже вовсю кипело веселье.
Заметив парадные ворота этого небольшого поместья, Нань Ци невольно засомневался. Желающих поздравить хозяина собралось немало, но резиденция Хэ Шэна казалась до обидного крошечной.
Однако стоило им войти внутрь, как Нань Ци едва не лишился дар речи от изумления. Снаружи все выглядело самым обыкновенным, но изнутри поместье оказалось размером с добрую половину города Цзиньлин, да к тому же славилось чудесными пейзажами и изящными павильонами. К тому же оно было построено на воде: дворы утопали в зарослях лотоса, источавших приятный, освежающий аромат.
Стоило карпу в пруду сделать резкий взмах хвостом, как он тут же обратился стройной юной девушкой, застенчиво и счастливо улыбавшейся. Несколько розовых лепестков сорвались с ветвей и тихо заскользили по прозрачной водной глади, поднимая рябь, которую тут же беззастенчиво растревожили резвящиеся малыши; босиком они разносили абрикосовое вино гостям, расположившимся в надводных беседках.
— Какие забавные эти маленькие цветочные духи. — Юань Шэн протянул руку, взял кубок с абрикосовым вином и протянул его Цан Цзюэ: — Ваше Высочество.
— Мы пришли сюда вовсе не за тем, чтобы распивать вино. — Тот легко отстранил предложенный кубок и зашагал прямо по дорожке надводной беседки: — Вы двое оставайтесь здесь.
Получив выговор, Юань Шэн почувствовал себя крайне неловко, не зная, стоит ли ему пить зажатый в руке бокал. Наконец, поймав на себе горящий взгляд Нань Ци, он протянул кубок вперед:
— Молодой господин хочет выпить?
Нань Ци усердно закивал:
— Я никогда не пробовал вина, но мне очень хочется.
Юань Шэн сперва пригубил сам, убедившись, что вино не крепкое, и лишь тогда со спокойной совестью наполнил другой кубок для Нань Ци:
— Хмель слабый, видать, чтобы не захмелели гости, не знающие меры. Попробуйте, молодой господин, ничего страшного.
Нань Ци с полными предвкушения глазами принял кубок и сделал маленький глоток.
Вкусно.
Как же это может быть так вкусно?
В глазах Нань Ци вспыхнули искорки. Облизнув уголки губ, он тут же попросил добавки.
Кто-то проходил мимо, и Нань Ци нечаянно задел прохожего. Подняв глаза, он увидел Ин Ин — ту самую служанку, что сопровождала Су Цзю. Поскольку Нань Ци впервые в жизни довелось столкнуться с женщиной лицом к лицу, он не смел произнести ни звука и, опустив голову, спрятался за спину Юань Шэна.
Ин Ин приподняла брови, а Юань Шэн тут же поспешил извиниться:
— Девица, простите за неучтивость.
Ин Ин и не думала затевать ссору, но, разглядев лицо Нань Ци, на мгновение замерла. Она уже хотела шагнуть вперед и расспросить обо всем подробнее, как вдруг заметила, что Юань Шэн загораживает парня, из-за чего продолжать разговор стало неудобно. Мечась между желанием и приличиями, она была вынуждена ретироваться:
— Ничего страшного.
Уже отходя, она обернулась и бросила на Нань Ци еще несколько долгих взглядов, после чего быстрым шагом удалилась.
Нань Ци облегченно выдохнул — пристальный взгляд Ин Ин заставил его почувствовать себя не в своей тарелке.
— Молодой господин, я отведу вас в беседку передохнуть. Здесь кругом одни влиятельные и уважаемые в Трех Мирах особы, если вы кого-нибудь заденете, это лишь добавит хлопот Его Высочеству, — мягко произнес Юань Шэн.
Нань Ци, разумеется, был только рад поскорее куда-нибудь спрятаться и спокойно посмаковать вино. Но, поразмыслив над словами спутника, он озадаченно переспросил:
— Влиятельные? Это значит — очень сильные здесь?
Юань Шэн кивнул:
— Угу.
— А кто тогда Цан Цзюэ? — У Нань Ци разыгрался интерес; прижимая к груди винный кубок, он уселся в беседке с сияющим от любопытства лицом, ожидая ответа.
Но Юань Шэн понятия не имел, стоит ли об этом говорить и позволено ли ему это, а потому попросту закрыл рот. Однако Нань Ци догадался обо всем сам без всяких учителей:
— Можешь не говорить, я и сам знаю. Цан Цзюэ — это же вьюн. А ты зовешь его Ваше Высочество. Значит, он непременно божественный вьюн, да еще и принц из рода вьюнов.
Юань Шэн: «……»
Нань Ци самодовольно заключил:
— Я угадал?
Юань Шэн мысленно отер пот со лба, сообразив, что будет куда лучше, если Цан Цзюэ сам все объяснит, а ему лучше держать язык за зубами. Однако уже спустя мгновение Юань Шэн горько об этом пожалел. Этот маленький сорванец Нань Ци каждому встречному, кто решался с ним поздороваться, неизменно отрекомендовывался так:
— Я пришел сюда вместе с нашим Высочеством, а наше Высочество — это обыкновенный вьюн, который постиг бессмертие.
Окружающие: «Ого, надо же, даже вьюн способен стать бессмертным, поистине невероятно!»
Нань Ци с гордым видом задирал нос:
— Точно! Наш Высочество ужасно силен!
А тем временем Цан Цзюэ, словно уже бывал здесь прежде, уверенно направлялся прямиком в самый дальний внутренний двор надводного павильона.
Здесь танцовщицы кружились в изящных танцах, а звуки песен и цитры услаждали слух. Несколько небожителей уже напились допьяна и о чем-то шептались с владычицами из Мира Демонов. Шагая вперед, Цан Цзюэ заметил одинокую белую фигуру.
Этим юношей в белом, стоявшим посреди двора, оказался сам Хэ Шэн. На вид он казался мягким и покладистым, и с первого взгляда ни за что не догадаешься, что в нем кроется столь неугомонный нрав.
Цан Цзюэ подошел, но складывать руки в приветственном поклоне не стал.
Хэ Шэн же, напротив, поспешно согнулся в пояс:
— Четвёртый принц, давно не виделись.
— Небесный Владыка Юаньхуа проводит время в Мире Людей весьма беззаботно. — Цан Цзюэ опустился на сиденье, заставив нескольких трезвых небожителей немедленно выпрямиться и принять чинный вид. Никто и помыслить не мог, что сам Цан Цзюэ, Высший Бессмертный и правая рука Небесного Владыки, пожалует сюда. Гости один за другим поспешили ретироваться — имя Цан Цзюэ издавна гремело на небесах своей ледяной отчужденностью.
Даже Хэ Шэн мысленно бранил его, про себя обзывая Цан Цзюэ ледяной глыбой, начисто лишенной человеческих чувств.
Желая избежать излишнего шума, Хэ Шэн лично проводил Цан Цзюэ в потаенный павильон и на ходу пояснил:
— Все, что велел Высший Бессмертный Юй Хэн, младший бессмертный исполнил. Прошу за мной, Четвёртый принц.
Благодаря содействию Хэ Шэна Цан Цзюэ наконец встретился с тем, кто мог исцелить от Яда Теневой Иглы.
На беду, этим человеком оказался Князь Демонов Су Цзю.
Тот сидел на мягкой кушетке в тишине потаенного павильона, бесцеремонно вертя в пальцах нефритовую флейту. С видом законченного гуляки он небрежно переломил ее пополам, в одно мгновение уничтожив сокровище, равного которому не было в тысячелетней истории.
Хэ Шэн в ужасе ахнул от боли в сердце, мысленно проклиная себя за то, что умудрился пригласить на юбилей столь неподходящих гостей.
Заметив его кудахтанье, Су Цзю недовольно бросил:
— Флейта Яомин изначально принадлежала моему клану Фениксов. На рассвете стоило сыграть на ней мелодию, как она приманивала пару поющих фениксов. — Он скривил губы в усмешке: — Только вот теперь клан Фениксов уничтожен, и кроме меня, старой Феникс, что безвылазно живет у Реки Посо и ни во что не вмешивается, да еще того небожителя, никого не осталось. Эта флейта теперь — пустая вещь, раз уж осталась целой, лучше было сломать ее.
Хэ Шэн скорбно протянул:
— Эта флейта — древний артефакт, неужто я не мог оставить ее просто для коллекции!
Су Цзю окинул его ледяным взглядом и оставил слова без ответа.
Хэ Шэн поспешно испарился из потаенного павильона, решив больше не связываться с этой парочкой.
— Небесный Владыка Юаньхуа словно в горячке зазывал меня на свой день рождения уже несколько раз. — Су Цзю поднялся с места и сделал несколько шагов навстречу Цан Цзюэ: — И все ради того, что у Высшего Бессмертного сыпалось дело ко мне? — Когда-то Су Цзю и Хэ Шэн водили знакомство, и после столь настойчивых приглашений демонический владыка наконец сжалился и решил оказать уважение.
Цан Цзюэ всё понял без слов:
— Не думал, что это будешь ты.
Лицо Су Цзю осталось бесстрастным. Тогда Цан Цзюэ извлек из рукава парчовый мешочек. Внутри он был совершенно пуст, но стоило Су Цзю взглянуть на него, как его лицо вмиг переменилось. Голос его сорвался, утратив прежнюю спесивую надменность, и он попытался едва ли не силой вырвать мешочек из чужих рук: — Откуда у тебя эта вещь?! Почему она оказалась у тебя?! Где… где мой наставник Лянь Чэнь?! Где он?!
Цан Цзюэ убрал мешочек обратно и с отвращением произнес:
— У тебя еще хватает наглости вспоминать про Лянь Чэня?
Су Цзю осекся. Внезапно он качнулся назад, едва удержавшись на ногах, и процедил с презрением:
— Да я и Павильон Фуфэн посмел разрушить, и Небеса перевернуть вверх дном, мне и на старого пса Небесного Владыку наплевать. С чего бы мне трепетать при упоминании какого-то Лянь Чэня?
В Трех Мирах разве найдется хоть кто-то, кто не знал бы, что Высший Бессмертный Лянь Чэнь с небес в свое время спас Су Цзю жизнь? Тогда он не только вытащил ослепшего Су Цзю из демонического логова, но и увел с собой в собственный Павильон Фуфэн. Добросердечный Лянь Чэнь, не слушая чужих предостережений, во что бы то ни стало пожелал сделать этого принца демонов своим учеником, окружил его заботой и терпеливо наставлял.
И каков же оказался итог этого чистого милосердия?
Этот неблагодарный ученик предал все клятвы, пошел против учителя и вырезал глаза у небесного зверя, чтобы вставить себе вместо утраченных. Совершив чусвенные злодеяния, он даже не думал раскаиваться — напротив, силой удерживал собственного наставника Лянь Чэня, годами запирая его в горах Маншань. Переплетение роковых судеб породило ненависть из любви, и после бесчисленных терзаний обоим пришлось через боль разорвать все связи. В конце концов Лянь Чэнь пропал без вести, и до сей поры никто не знал, жив он или мертв.
Сам Павильон Фуфэн рассыпался из-за Су Цзю, оставив после себя лишь сиротливые развалины да серый пепел, и за целое столетие там не осталось и намека на возрождение.
А этот парчовый мешочек когда-то служил убежищем для истинного облика самого Лянь Чэня. Пусть внутри ничего не осталось, в ткани все еще теплился легкий аромат лотоса. Но все, что от него уцелело — лишь слабый отзвук былого дыхания, а его жизнь и смерть уже давно вышли за рамки круговорота перерождений. Этот мешочек оставался последней ниточкой, связывающей Лянь Чэня с Небесным Миром, и если старый друг Юй Хэн решился расстаться с ним ради обмена с Цан Цзюэ, то лишь потому, что положение с Ядом Теневой Иглы и впрямь стало безвыходным.
Цан Цзюэ не желал заводить лишних речей с Су Цзю, а потому не стал ходить вокруг да около:
— Я поражен Ядом Теневой Иглы, мне нужно, чтобы ты снял его. Но я вовсе не прошу тебя об этом — если ты исцелишь меня, этот мешочек достанется тебе.
Су Цзю с детства ненавидел любое принуждение, и во взгляде его мелькнула жажда убийства:
— Я отправил на тот свет немало ваших небесных бессмертных, так что одним больше, одним меньше — для меня погоды не сделает.
Цан Цзюэ подумал про себя, что в Су Цзю так до конца и не проснулось ничего человеческого, и лишь укрепился во мнении, что тот совсем потерял страх:
— Если бы сейчас здесь находился Небесный Владыка Юаньхуа, услышь он твои слова, он бы, пожалуй, и устрашился. Но перед тобой — Цан Цзюэ, бог войны с небес.
В тот же самый момент прятавшийся за дверью Хэ Шэн нахмурился и мысленно выругался: «Тьфу ты, с каких это пор я кого-то боялся?!»
http://bllate.org/book/41514/5295738
Сказали спасибо 0 читателей