Волосы Цзян Чжи немного отрасли и влажными прядями рассыпались по тонкой белоснежной спине. Во время движений мыльная пена летела во все стороны, попадая ей в уголцы глаз. Она опустила голову и услышала, как Чэнь Дунъи с беспокойством спрашивает её: — Чэнь Дунъи, что с тобой?
Она ничего не отвечала, пока Цзян Чжи не подошла босиком.
Та обхватила её лицо ладонями, и в её голосе не было ни капли фальшивого участия: — Чэнь Дунъи, ты в порядке?
— Чэнь Дунъи, почему у тебя лицо покраснело?
— Чэнь Дунъи, они говорят, что тебе нравятся девочки, неужели это правда?
— Чэнь Дунъи.
— Чэнь Дунъи? Чэнь Дунъи, Чэнь Дунъи, очнись!
Чэнь Дунъи резко открыла глаза и сквозь пелену увидела кого-то, сидящего у её изголовья. Тут же свет из-за тонких занавесок заставил её снова зажмуриться. Её погружённый в сон мозг медленно пробуждался, постепенно соображая, что что-то здесь не так.
В самом деле, сейчас она находилась в теле Цзян Чжи, с чего бы той кричать её собственное имя — Чэнь Дунъи?
Разве что...
Чэнь Дунъи открыла глаза.
И точно, Цзян Чжи сидела на краю кровати.
Молча, но в её глазах явно пылал огонь.
Чэнь Дунъи, Чэнь Дунъи снова закрыла глаза, заодно перевернулась на другой бок и пробормотала: — Мне всё ещё снится сон.
Цзян Чжи: — ...
Она усмехнулась: — Тебе такое снится, а, Чэнь Дунъи?
Чэнь Дунъи сочла поведение Цзян Чжи странным и приподнялась: — Ты на кого это батон крошишь?
— На тебя и крошу.
— ...
— Разве ненормально крошить батон на человека, которому я не нравлюсь?
— ...
Чэнь Дунъи указала на Цзян Чжи указательным пальцем, собиралась что-то сказать, но передумала и раздраженно взъерошила волосы: — Чего ты припёрлась? — Говоря это, она нащупала под подушкой телефон: — Который час... пять утра?
Разозлившись, она повысила голос: — Твоя мама вчера только говорила, что сегодня можно выспаться! Какая муха тебя укусила?
Высказавшись, она снова легла.
Цзян Чжи сдернула с неё одеяло: — Под выспаться моя мама имела в виду встать в полседьмого.
Чэнь Дунъи решила, что Цзян Чжи больна: — Переопределила понятие сна, да? Зачем вставать в полседьмого в разгар выходных? И вообще, как ты вошла?!
— Вошла в парадную дверь своим ключом, — ответила Цзян Чжи. — Ты что, не видела моё вчерашнее сообщение?
Чэнь Дунъи заявила: — Ты же знаешь, как строго за тобой следят дома! Я и в телефон-то играю тайком, так что, конечно, последовала местным обычаям и легла пораньше!
Цзян Чжи с бесстрастным лицом выдвинула ящик прикроватной тумбочки — в нём лежала самая свежая модель смартфона известного бренда.
Чэнь Дунъи: — ?
Цзян Чжи: — Я не пользуюсь телефоном, потому что не хочу, а не потому, что родители так строго следят.
Чэнь Дунъи: — О небеса...
Она достала телефон: — Тогда зачем ты брала мой запасной?
Цзян Чжи ответила: — Он совершенно новый, даже не распакованный, его ещё активировать надо, слишком хлопотно.
— Кого волнует, играешь ты в телефоны или нет! — Чэнь Дунъи положила телефон обратно, задвинула ящик, снова накрылась одеялом и рухнула обратно: — Короче говоря, я собираюсь спать дальше, а вы делайте что хотите!
Цзян Чжи попыталась сорвать с неё одеяло, но та была к этому готова и вцепилась в него мёртвой хваткой, не желая отпускать.— Чэнь Дунъи, а ну вставай!
— Чего вставай? Давай лучше вместе поспим!
— ...Катись отсюда.
— Могу разве что укатиться поглубже под одеяло.
— ...
— Вы что тут делаете?
В дверях внезапно раздался голос, отчего двое дерущихся застыли на месте.
Секунды через две Цзян Чжи с одеревеневшей шеей обернулась и увидела, что в дверях спальни стоят её мама и папа, ошарашенно озирая комнату.
Они с Чэнь Дунъи обе были на взводе и, сцепившись, совершенно забыли о приличиях: с какой силой Цзян Чжи пыталась стянуть с Чэнь Дунъи одеяло, с такой же яростью та тянула её обратно, из-за чего сейчас они обе оказались на кровати в крайне двусмысленной позе.
Мать Цзян посмотрела на незнакомую девушку, взявшуюся неизвестно откуда, а затем перевела взгляд на Чэнь Дунъи:
— ...Чжи-чжи, это твоя одноклассница?
Чэнь Дунъи: — ...
Ну, как бы это сказать?
Отец Цзян произнёс: — Похоже, это первый раз, когда Чжи-чжи привела домой одноклассницу!
Чэнь Дунъи: — ?
Чему тут так удивляться!
Застывшая на месте Цзян Чжи наконец-то обрела дар речи:
— Папа, мама.
Отец Цзян: — ?
Мать Цзян: — ??
Чэнь Дунъи: — ???
Цзян Чжи: — ...
Дар речи вернулся, но не до конца.
Десять минут спустя.
Чэнь Дунъи и Цзян Чжи, продолжая препираться, спустились вниз.
Тихий шёпот — то «это всё ты виновата», то «сама виновата, что припёрлась», то «ну назвала я их папой и мамой, и что?», то «как мне теперь выкручиваться?» — не утихал до самого появления в поле зрения родителей Цзян. Как только это случилось, обе мгновенно преобразились, взялись под ручку и стали изображать закадычных подруг.
Цзян Чжи, с улыбкой на глазах, проговорила мило и послушно:
— Дядюшка, тётушка.
— Иди сюда, Дунъи, садись скорее, — мать Цзян поставила на стол пшённую кашу и позвала Цзян Чжи садиться. — Хорошо, что сегодня взяли побольше завтрака. Не знаю даже, привыкла ли ты к нашей еде после возвращения из-за границы.
Отец Цзян положил Чэнь Дунъи кусок жареного теста и с доброй усмешкой спросил:
— А за границей сильно всё иначе, чем у нас?
Цзян Чжи: — ...
Чэнь Дунъи: — ...
Всё верно: после того, как Цзян Чжи выдала ту ошеломительную фразу про «папу и маму», в маленькой комнатке воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает иголка. К счастью, Чэнь Дунъи сориентировалась быстро и, пока всё семейство пребывало в шоке, самым естественным тоном и с самым непринуждённым видом представила эту «внезапно свалившуюся подругу» — мол, только что вернулась из-за границы, взгляды и манеры у неё более свободные.
Позже пришедшая в себя Цзян Чжи также внесла некоторые дополнения.
В основном — чтобы приукрасить саму себя.
Например, рассказывала, как, переведясь из-за границы, была новичком в этих краях, как её окружила заботой староста класса «Цзян Чжи», как она была за это невероятно благодарна и как они стали лучшими подругами.
Слушая это, Чэнь Дунъи чуть не стошнило, а Цзян Чжи стала раздражать её ещё больше.
http://bllate.org/book/41513/5295632
Сказали спасибо 0 читателей