В отличие от расы демонов-зверей, гибель расы духов была абсолютной и тотальной — они вымерли подчистую.
Всё дело было в том, что святыня их рода, Пруд Перерождения Душ, была неразрывно связана с жизненной силой каждого представителя расы духов. Стоило Пруду Перерождения Душ иссохнуть, как не только прекратилось рождение новых духов, но и те, кто уже существовал, начали постепенно увядать и умирать, пока весь род не сгинул без следа.
— Пруд Перерождения Душ может иссохнуть? — слегка удивился Чу Ухань, а следом насмешливо усмехнулся. — Похоже, здесь не обошлось без постороннего вмешательства.
Он ни за что не поверил бы, что святыня расы духов, передававшаяся из поколения в поколение на протяжении сотен тысяч лет, могла дать сбой сама по себе.
— Верно, в те времена раса духов тоже так подозревала, вот только виновных они так и не нашли. — Се Линсюань испытывал определенный интерес к расе духов и тому самому Пруду Перерождения Душ, но, к сожалению, уже не имел возможности взглянуть на него воочию.
Оставив тему расы духов, Се Линсюань вернулся к главной проблеме и произнес с серьезным выражением лица:
— Судя по ауре, просачивающейся сквозь пространственные трещины, это похоже на Древнее поле боя, в котором одновременно участвовали все четыре расы. Подобные масштабные сражения происходят крайне редко.
Можно даже сказать, что они чрезвычайно редки и их можно пересчитать по пальцам.
Чу Ухань швырнул цепь обратно в пустоту, скрестил руки на груди, немного подумал и тихо пробормотал:
— Неужели это та самая битва шестидесятилетней... нет, шестидесяти тысячелетней давности?..
Шестьдесят тысяч лет назад?
Се Линсюань извлек из памяти воспоминания о той битве, на мгновение замер во взгляде, а затем произвел:
— Ты имеешь в виду то великое побоище, которое четыре расы развязали шестьдесят тысяч лет назад ради борьбы за Плод Дао Удачи?
Местом проведения той грандиозной схватки действительно был Промежуточный Мир.
Но больше всего Се Линсюаня поражало то, что раса демонов-зверей была полностью уничтожена как раз во время той битвы шестьдесят тысяч лет назад.
Чу Ухань кивнул, уголки его губ изогнулись в саркастичной улыбке:
— Впрочем, поговаривают, что в самом конце той войны Плод Дао Удачи загадочным образом исчез и не достался ни одной из рас...
Не успел он договорить, как его выражение лица резко изменилось.
Се Линсюань тоже мгновенно уловил суть, и его взгляд холодно блеснул:
— Если это та самая битва, то у человека, стоящего за кулисами, наверняка была лишь одна цель...
— Плод Дао Удачи.
Се Линсюань и Чу Ухань переглянулись и одновременно произнесли ответ вслух, после чего их лица помрачнели.
Это сулило немалые хлопоты.
А всё потому, что подобные духовные сокровища, как Плод Дао Удачи, обладали весьма диковинными свойствами.
Тот самый Плод Дао Удачи до сих пор никто так и не отыскал, а значит, заключенная в нем великая удача по-прежнему пребывала в этом мире.
Иными словами, если кто-то сумеет заполучить Плод Дао Удачи с Древнего поля боя шестидесятитысячелетней давности, он точно так же обретет и ту великую удачу.
— Судя по всему, пространственные трещины с наибольшей вероятностью ведут именно на Древнее поле боя шестидесятитысячелетней давности, — констатировал Се Линсюань.
Чу Ухань холодно усмехнулся:
— И впрямь широкий жест.
Ради одного-единственного Плода Дао Удачи одновременно втянуть в свои расчеты и Мир Бессмертных, и Мир Демонов.
— Бесспорно, масштаб впечатляет, — сдержанно кивнул Се Линсюань.
Правда, думал он совсем о другом, нежели Чу Ухань.
Се Линсюань обвел взглядом окружавшие их пространственные трещины.
Ранее, когда трещины в пространстве только внезапно возникли, сквозь них пронелась волна пространственной энергии, коснувшись их тел, и теперь Се Линсюань был абсолютно уверен: это проявилась сила некоей формации.
Он предполагал, что некто заранее установил формацию на Поле Битвы Бессмертных и Демонов, а затем задействовал их с Чу Уханем первородную силу, чтобы запустить ее. Назначение же этой формации заключалось в том, чтобы проложить путь в другое пространственное измерение.
Хотя прежде о подобных формациях никто не слыхивал, при ближайшем рассмотрении нельзя было сказать, что это абсолютно невыполнимо — задача лишь отличалась колоссальной сложностью.
Для ее реализации требовалось не только огромное количество времени на подготовку, но и материалы, которые наверняка относились к числу баснословно редких и драгоценных сокровищ.
Се Линсюань неторопливо изложил свои догадки, услышав которые, Чу Ухань нахмурился, погрузившись в какие-то раздумья.
Вокруг воцарилась тишина.
Внешние атаки всё еще продолжались, и отголоски отраженной пространственной энергии непрерывным потоком устремлялись к ним, однако им не удавалось задеть даже краешек одежд Се Линсюаня и Чу Уханя.
Внезапно Чу Ухань произнес:
— Подозрения таковы... я думаю, что зачинщик — это раса демонов-зверей.
Едва эти слова сорвались с его губ, лицо Чу Уханя заметно расслабилось, а речь ускорилась:
— Для нынешних Мира Бессмертных и Мира Демонов Плод Дао Удачи — лишь приятное излишество. Если бы кто-то действительно возжелал отыскать его, он мог бы воспользоваться иными методами, не прибегая к столь сложным обходным путям. Но раса духов канула в лету, и осталась лишь раса демонов-зверей... Как говорится, стоножка и после смерти шевелится.
Услышав это, Се Линсюань перевел взгляд на его лицо, но в мыслях у него возникло совершенно другое соображение.
Раньше Чу Ухань проявлял удивительную чуткость к ауре расы демонов-зверей, сейчас вел себя странно, заикнувшись о них, да и прежние странности тоже давали о себе знать...
Насчет истинного происхождения Чу Уханя у Се Линсюаня зародилось смутное предположение.
Мир Демонов был весьма необычен: помимо природных демонов, представители других рас могли пасть во тьму и тоже обратиться демонами.
Чу Ухань, судя по всему, как раз и был тем, кто пал во тьму и стал демоном.
Он не являлся ни природным демоном, ни бессмертным...
К делам расы духов относился совершенно равнодушно, да и на духов был вовсе не похож...
Лихорадочно размышляя, Се Линсюань в то же время ответил:
— Вероятность того, что это раса демонов-зверей, действительно самая высокая. Но если здесь замешаны они, боюсь, их истинные чаяния не ограничиваются одним лишь Плодом Дао Удачи.
Плод Дао Удачи, пожалуй, мог бы ненадолго продлить существование расы демонов-зверей, но он был не в силах помочь им возродить утраченное наследие и уж тем более не мог отменить тот факт, что раса демонов-зверей была полностью истреблена.
Услышав это, Чу Ухань погрузился в глубокие раздумья.
Се Линсюань же бросил взгляд на ближайшую пространственную трещину и, оценив время по ее ауре, прикинул, что до полного ее запечатывания оставалось еще немного времени.
Вполне достаточно, чтобы задать пару вопросов.
— Мне доводилось слышать, — заговорил Се Линсюань, — что в Мире Демонов, помимо прирожденных демонов, обитают те, кто по тем или иным причинам пал во тьму. Интересно... к какому именно типу принадлежит Владыка Демонов?
Вместо того чтобы продолжать строить догадки в одиночку, было куда проще напрямую спросить самого владельца.
Столь неожиданный вопрос застал Чу Уханя врасплох; уголки его губ чуть дрогнули, издав невнятный смешок:
— Похоже, Божественный Досточтимый и впрямь всерьез заинтересовался мной.
Се Линсюань с невозмутимым видом кивнул.
Увидев это, Чу Ухань пристально посмотрел на него в упор, помолчал пару мгновений, а затем вдруг тихо улыбнулся — и это была не та насмешливая улыбка, что прежде, а самая искренняя.
Взгляд Се Линсюаня едва заметно дрогнул, и он поспешно опустил глаза, уходя от этого ослепительного зрелища.
Однако в этот момент Чу Ухань резко сократил расстояние между ними, приближаясь с таким видом, словно пытался заворожить:
— Раз уж тебе так интересно, не желает ли Божественный Досточтимый взглянуть своими глазами?
Прятавшиеся в рукавах пальцы Се Линсюаня судорожно сжались. Из последних сил совладав со взглядом, он поднял глаза и встретился с Чу Уханем лицом к лицу.
Он едва заметно кивнул.
Внешне он казался совершенно спокойным, но в груди его неистово колотилось сердце.
Отказать в подобном предложении Чу Уханю он был просто... не в силах, да и не хотел.
Но в следующую же секунду, стоило ему кивнуть, фигура Чу Уханя мгновенно мелькнула. Расстояние между ними сократилось настолько, что они едва ли не соприкасались лбами — сближение достигло предела.
Их взгляды скрестились напрямую.
Когда у Се Линсюаня перехватило дыхание, в глубине чужих черных зрачков вдруг вспыхнула алая точка, и этот кроваво-красный цвет начал медленно расползаться вовсю...
Сквозь пелену помутнения перед его глазами возникло видение.
Посреди объятого пламенем неба скелет возрождался из огня, высоко взметнув голову, с расправленными для полета костяными крыльями, и каждая кость источала языки пламени, излучая чистейшее сияние с молочным отливом.
Но не успело пройти и мгновения, как видение затянуло черной демонической ци, и оно с грохотом рассыпалось прахом.
Чу Ухань по-прежнему стоял в прежней позе, а на его губах играла едва уловимая улыбка:
— Божественный Досточтимый — первый, кому довелось узреть мое истинное воплощение. Каковы твои впечатления?
Каковы впечатления?
Ощущая, как сердце бьется всё быстрее и яростнее, Се Линсюань заговорил низким голосом, словно источающим лед, и его слова постепенно растворялись в нахлынувшей вокруг стуже:
— И впрямь...
Безумно красиво.
Ледяной порыв ветра пронесся мимо, и начиная с самого Се Линсюаня пространство вокруг стало кусок за куском замерзать в крепкий лед, заглушив последние слетевшие с его губ слоги.
Уловив момент, когда из глубины души брызнула обжигающая волна холода, Се Линсюань резко отпрянул назад и протянул руку, оттолкнув Чу Уханя, чтобы вырвавшаяся на волю сила не задела того напрямую.
Выражение лица Чу Уханя слегка растерялось, и он скрестил руки, переводя взгляд на замерзающий лед.
Только на этот раз ледяной панцирь сковывал всё вокруг как-то подозрительно долго?
Лишь когда бешено колотившееся сердце в ледяном плену наконец полностью унялось, Се Линсюань взмахнул рукой, разбив лед вокруг себя. Едва выбравшись на свободу, он тут же столкнулся лицом к лицу с впившимся в него взглядом Чу Уханя.
Се Линсюань едва заметно замер.
Чу Ухань приподнял бровь:
— Что ты только что сказал, Божественный Досточтимый? Я не расслышал.
Се Линсюань сохранил абсолютно невозмутимый вид:
— Истинный облик Владыки Демонов поистине изумителен.
— Вот оно как, — с задумчивым видом кивнул Чу Ухань.
В следующую секунду он снова неожиданно подался вперед, в упор вглядываясь в его лицо:
— Мое поведение так сильно разозлило Божественного Досточтимого?
Се Линсюань: «……»
Его слегка начала болеть голова, и он совершенно не представлял, что на это ответить.
Он и сам не ожидал, что дойдет до жизни такой: ладно бы речь шла о живом человеке, но терять голову... от вида груды костей — это было уже чересчур.
Прямо-таки какое-то помешательство.
К счастью, Чу Ухань не обратил внимания на отсутствие ответа и продолжил рассуждать сам с собой:
— Раньше мне доводилось лишь слышать, что Божественный Владыка Линсюань из Мира Бессмертных отличается холодным и отстраненным нравом, но я никак не ожидал, что в действительности его характер окажется столь... необычным.
Разозлиться из-за пары фраз и жестов до такой степени, что выплеснуть силу наружу и заморозить себя вместе со всем вокруг? Право слово, это до крайности забавно.
Се Линсюань мысленно с облегчением выдохнул и тут же парировал:
— Пожалуй, всё потому, что в Мире Бессмертных нет никого, кто вел бы себя столь же дерзко, как Владыка Демонов.
В этих словах не было ни капли лжи: обитатели Мира Бессмертных хотя и преклонялись перед прежним владельцем этого тела, но в то же время старались держаться от него подальше.
— Выходит, только мне под силу довести Божественного Досточтимого до столь бурного гнева. Недурно, ох как недурно, — легко рассмеялся Чу Ухань, в голосе которого отчетливо сквозило самодовольство.
Видя его таким, Се Линсюань едва сдержал улыбку, но справился с собой — лишь мысленно ухмыльнулся, не позволив ни единому мускулу дрогнуть на лице.
Вспомнив увиденное мгновение назад зрелище, он осведомился:
— Так значит... твое истинное тело — это феникс?
Хотя от него остался лишь скелет, по очертаниям костей всё же можно было с уверенностью сказать, что подлинная сущность Чу Уханя принадлежала к роду фениксов из числа демонов-зверей.
Подлинное происхождение Чу Уханя и впрямь оказалось связано с расой демонов-зверей, представители которой пали во тьму и стали демонами.
Но странно было то, что отношение самого Чу Уханя к расе демонов-зверей вовсе не казалось дружелюбным — скорее, в нем сквозило легкое отвращение.
— И да, и нет, — честно ответил Чу Ухань. — Если выражаться точнее, то... мертвый феникс.
Мертвый?
Се Линсюань внезапно замер. Неужели от него остался лишь костяной скелет потому, что он погиб... Неужели этот человек перед ним уже однажды умирал?
http://bllate.org/book/41490/5292398
Сказали спасибо 0 читателей