Готовый перевод The Prince of Zhenbei's Beloved / Любимец сурового князя Севера: Глава 16

Прикрываясь репутацией любимца Вана Северной Заставы, Гу Тин снова принялся за старое, попытавшись в очередной раз охмурить Ю Дачуня. Сколько из этого услышал Хо Янь и имел ли он против что-то... Гу Тин волновало меньше всего.

Один раз — случайность, два — уже привычка, а лицо у него, пожалуй, и впрямь стало толще.

Он рассуждал так: раз кое-какие вещи делать необходимо, то грех не воспользоваться нужными людьми.

Расспросить Гань Сынян стоило непременно — не ради заслуг Ю Дачуня, а ради приграничных сведений. Любая кроха новостей о Бэйди давала Северной армии подавления лишний шанс на победу. Да и собственную большеглазую булочку тоже нужно было спасать. Его люди внизу старались вовсю, но если удастся выудить точные вести, разве не стало бы ещё лучше?

А ещё шесть лет назад... Что имел в виду Хо Янь, говоря те слова Цзи Ци? Уж не таит ли этот Багровый Шёлковый Терем какую-то давнюю, неведомую посторонним тайну?

О резиденции Вана Северной Заставы шесть лет назад ходила страшная молва — о ней знал каждый, даже за пределами Цзююаня.

В битве у Долины Пылающего Пламени полегло тридцать тысяч воинов Северной армии подавления, не выжил никто. Хо Янь не успел спасти никого, а вернувшись, обнаружил лишь изуродованное тело своего дяди Хо Гуана, упавшую на дно обрыва и испустившую дух тётю госпожу Сюй вместе с двоюродным братом, и выжженную дотла, до последней собаки, резиденцию Вана Северной Заставы. Если бы не бдительность старой госпожи и матушки — одна увела маленькую сестрицу по тайному ходу, а вторая, зная о своей беременности и понимая, что не сможет продержаться до конца, спряталась, — родные Хо Яня тогда были бы истреблены подчистую.

Разве в том сражении они проиграли из-за нехватки сил? Всё произошло не просто так! Неужели кто-то строил козни?

Если дело обстояло так, Хо Янь наверняка никогда не сдавался и продолжал искать зацепки, не упуская ни единой мелочи. И если в Багровом Шёлковом Тереме всплыла связанная с этим улика, он обязательно докопается до правды.

Так неужели в прошлый раз он погорел именно из-за этого?

Если предположить, что в этом тереме прячется тот, кто знает подноготную тех лет, и этот человек осведомлён о том, что именно Хо Янь упорно разыскивал все последние годы, а потому специально разыграл спектакль под названием Багровый Шёлковый Терем, поджидая, пока Хо Янь клюнет на приманку...

Стоп! Хватит! Дальше думать станет ещё страшнее!

Не имея доказательств, Гу Тин не смел воображать слишком многого. Он напомнил себе не спешить и действовать постепенно.

Выпугивание змеи ударом палки и выманивание змеи из норы — это две стороны одного действия, всё зависит от того, как поступит человек. У Гу Тина сейчас не было времени действовать неторопливо. В прошлой жизни Хо Янь медлил, и к хорошему это не привело. Так что лучше — разрушить всё до основания.

Не разрушив старого, не построишь нового. Кое-какие вещи, если их разбить, напротив, дают поразительный результат. Раз нынешней ночью в Багровом Шёлковом Тереме стряслась беда и Гань Сынян пустилась в бега...

Мутная вода — это и чужое укрытие, и прикрытие для Хо Яня. Он может воротить здесь любые дела, в том числе и преследовать Гань Сынян, даже не пачкая рук, позволяя ей самой добыть нужные сведения и свести с кем следует.

Решено — сделано!

Гу Тин принялся с расстановкой и красками обрабатывать Ю Дачуня:

— Не будьте так резки, ваша милость. Начнете с порога допытываться о чём-то деликатном — кто ж не испугается? Вы заходите издалека, с того, что вызывает вашу заботу. Например, спросите эту Гань Сынян: мол, нынче ночью в тереме столько шуму, уж не случилось ли каких неприятностей, не перешла ли она дорогу какому местному воротиле, не нужна ли помощь вашего благородия... Вы ведь человек из императорского рода, перед самим Сыном Неба сидите и держите ответ — разве Гань Сынян не растрогается? Если за ней нет греха, коль чиста перед всеми, она непременно ухватится за вашу помощь. А уж если грешок водится — тем паче попросит подсобить, чтобы доказать свою невиновность, не так ли?

Сплавить человека — благородное дело на века. То, что достаётся слишком легко, не ценишь, по-настоящему дорожишь лишь тем, за что пришлось побороться в поте лица. Как ни хорош был замысел Гу Тина, претворять его в жизнь предстояло всё равно Ю Дачуню.

Ю Дачунь погладил усы:

— И то верно... А дальше?

— А дальше — пожалуйте ей своих людей, — моргнул Гу Тин. — Какую бы трудность она ни назвала, выделите двоих подчиненных: пусть один покрутится вокруг да около, а второго якобы привяжут и преподнесут Гань Сынян на блюдечке...

Ю Дачунь слушал как зачарованный, совершенно забыв, когда именно ушёл тот бородатый малый и не запомнив ни единой черты его лица.

— И что, это сработает? Гань Сынян растает и выложит мне всё как на духу?

Гу Тин едва не поперёк горла собственной слюной, с трудом справился с собой и намекнул как можно прозрачнее:

— Неужели ваша милость считает своего... привязанного подручного бесполезным?

Ю Дачунь призадумался и понемногу начал соображать:

— Ты хочешь, чтобы мой человек разведал обстановку? Вынюхал, что за порядки в логове у этой Гань Сынян?

Гу Тин сложил руки в почтенном приветствии и выпрямился:

— Мудрость вашей милости превосходит любые мои слова!

Ю Дачунь погладил усы:

— А ведь это мысль.

Гу Тин огляделся по сторонам и понизил голос:

— Пошлите того, у кого среди ваших людей и боевые искусства самые лучшие, и сам он крепче всех — чтобы даже если Гань Сынян подвергнет его пыткам, ему нипочём было!

Ю Дачунь закивал, но тут же не преминул придраться:

— Что толку в одних боевых искусствах? А коли умом слаб, оплошает, не найдёт лишних улик — как быть? Или цель слишком заметна, каждый сразу взглядом прицепится — догадаются о наших намерениях, что тогда?

Гу Тин изобразил внезапное прозрение:

— И то правда, как есть мудрость! Куда мне, я так, лишь бы шуму добавить, а уж истинный замысел и дела — это целиком воля вашего благородия!

С такими людьми, как Ю Дачунь, разговаривать нужно мягко, держаться смиренно, и даже подкидывая идею, нельзя доводить детали до совершенства — надо оставлять ему простор для критики и доработки. Тогда он будет чувствовать себя выше тебя, и эффект от этого окажется куда лучше.

Ю Дачунь расплылся от лести, тщательно отобрал непримечательного с виду верного человека, чьи боевые искусства всё же кое-чего стоили, и с умным видом утешил Гу Тина:

— Ты еще молод, это нормально, что упускаешь из виду детали, не стоит из-за этого чувствовать себя ничтожным.

Гу Тин: [...]

Ну ладно.

— Раз вы заняты, то ваш слуга...

— Останешься при мне, будешь учиться на ходу.

Наверняка захмелев от похвал, Ю Дачунь отказался отпускать Гу Тина и потребовал, чтобы тот непременно следовал за ним и набирался опыта.

— Но вы с Гань Сынян... Боюсь, мне там быть не с руки...

Ю Дачунь взметнул брови:

— Я сам не стыжусь, чего тебе стыдиться?

Гу Тин: [...]

Но ведь глаза же ослепнуть могут!

Делать нечего, пришлось подчиниться.

Новая комната, новые приготовления. Ю Дачунь уселся с самым вальяжным видом, и вскоре перед ними вновь появилась Гань Сынян, переодетая в другие лёгкие шёлковые одежды.

Следуя подсказке Гу Тина, Ю Дачунь улыбнулся, стараясь придать лицу как можно более мягкое выражение:

— Нынче ночью в тереме шуму было немало, уж не навлекла ли четвёртый госпожа каких неприятностей, не перешла ли дорогу местному воротиле? Не нужна ли господину помощь?

Гань Сынян на мгновение прервела движение, занося кувшин с вино, но тут же лукаво повела глазами и жалобно взглянула на него:

— Разве не говорят, что у вашей милости высокий сан и чуткое сердце? А я — всего лишь женщина из низшего сословия, куда ни ступлю — везде должна гнуть спину. Стоит кому-то косо посмотреть, и топчут меня как хотят.

Ю Дачунь предавался ласкам мягкой и податливой красавицы, не заметив перемены в её взгляде, но Гу Тин не упускал ни секунды.

Вопрос Ю Дачуня поначалу насторожил её, но стоило вспомнить, с кем она имеет дело — с таким же дураком тупоголовым, которого она насквозь видела за несколько дней общения, — как напряжение тут же спало: женщина решила, что это вовсе никакой не умысел, а обычное совпадение.

Прекрасно.

Гу Тин стоял в углу, скрестив руки на груди и стараясь казаться как можно менее заметным.

Наполнив бокал, Гань Сынян прижалась к груди Ю Дачуня:

— Ах, нынче ночью в тереме объявились несколько странных гостей. Ни девиц не заказывают, ни в кости не играют, таращатся друг на друга, ругаются, бранятся, требуют вина — ну чисто буйствовать собрались. Я рассудила, что шуметь нехорошо — явится ваша милость, и как это будет выглядеть? Вот и велела их развести, пригласить в разные комнаты, мол, поостынут — потолкуем. Кто же знал, что пройдет совсем немного времени, а они пропали... Я уж и сама испереживалась, что благородный господин спросит, а я не знаю! Сердце так и стучит, так и стучит!

Она причитала, прижимая руку к груди, и Ю Дачунь от вида этого распустил слюни, его загребущие ручонки зачесались в предвкушении.

Про себя Гу Тин подумал: началось!

Гань Сынян и не думала подозревать Ю Дачуня в каком-то подвохе. Раз уж он сам заговорил об этом с подачи Гу Тина, она непременно подыщет отговорку, причём назовёт кого-то, кто никак не связан с великими делами. И коль скоро Мен Чжэнь и Гу Цинчан были единственными мало-мальски заметными переменными этой ночи, она непременно использует их как ширму. Судя по всему — так оно и есть!

Гу Цинчан говорил, что Мен Чжэнь отошёл в уборную и пропал. Очевидно, Гань Сынян намеренно их разделила. Но раз она утверждала, что те исчезли спустя мгновение — то ли приключилось нечто неожиданное, и она специально уводит следы, то ли... в этом тереме прячется кто-то ещё?

Как бы то ни было, прежние догадки подтвердились: Мен Чжэнь никак не связан с большими делами и ситуацией в Цзююане, всё случившееся с ним — чистая случайность. А раз так... угроза его жизни стала намного меньше.

У Фэн, самый отважный и искусный старший слуга нашего молодого господина, будь порасторопнее, отыщи же хорошенько эту большеглазую булочку!

— В этом Цзююане у меня не осталось родных, вся надежда только на заботу вашей милости!

Гань Сынян ласково и жалобно капризничала, и Ю Дачунь был крайне польщен. Его взгляд невольно скользнул в сторону Гу Тина. И правда, вкус у Вана Северной Заставы отменный, умеет же выбирать людей, этот парень сообразителен. Хотя самым умным, конечно же, оставался он сам — не прояви он решимости и не возьмись за дело, чего стоили бы любые чужие замыслы?

Исполненный гордости, Ю Дачунь обнял красавицу и грохнул себя по груди:

— Под моим крылом ещё никто в беду не попадал! Эй ты, да, именно ты — сходи-ка вниз, проверь, что там стряслось!

Гу Тин: [...]

Смотрите не выплюньте собственные лёгкие от таких ударов.

Людей он отправил, но сидеть теперь молча и таращиться друг на друга было нельзя. Ю Дачунь непринужденно заболтал с Гань Сынян:

— Погляди-ка на себя: такая красавица, ручки белые, как же ты угодила в это ремесло?

Гу Тин притих, сосредоточенно прислушиваясь.

У такой шпионки, как Гань Сынян, непременно должно быть подходящее прошлое — лучше всего полуправдивое, чтобы посторонним было трудно докопаться до истины. А раз оно полуправдивое, то в нём обязательно найдутся зёрна правды, до которых можно докопаться...

И в самом деле, вскоре Гу Тин услышал ключевые слова.

Гань Сынян заговорила:

— ...Уйдя из дома двоюродного брата, я испытала полное опустошение, не зная, куда податься. Такая женщина, как я, подобна ряске на озере: доля горькая, укорениться негде, дома нет. Никаких иных ремёсел не знаю, пришлось вернуться к старому делу, жить за счёт молодости да красоты, пока не встретила доброго человека. Если бы шесть лет назад на востоке не вспыхнула война, из-за которой мне стало вовсе негде укрыться и пришлось понемногу перебираться сюда, я, пожалуй, никогда бы и не встретила вашу милость.

Шесть лет назад, война на востоке!

Кончики пальцев Гу Тина нетерпеливо зашевелились, едва не заставив его сделать шаг вперёд. В душе он непрерывно подгонял: да спроси же ты, Ю Дачунь, ну быстрее же спроси!

Не ведая, что творится в мыслях Гу Тина, Ю Дачунь продолжил разговор просто потому, что беседа зашла об этом:

— Значит, прибыла с востока... Чего же тогда в Столицу не подалась?

Гань Сынян опустила соболиные брови:

— Среди куртизанок тоже есть свои ступени. У всяких перекупщиков людей свои участки, а в эту роскошную Столицу мне ходу нет. Делать нечего, пришлось потихоньку пробираться на запад... В этом Городе Цзююуань ведь есть Ван Северной Заставы, верно?

Ван Северной Заставы был божеством в глазах всех жителей приграничных городов: пока он здесь, можно не бояться ни войн, ни бедствий, а если сам не ленив — всегда сумеешь выжить.

На лице Ю Дачуня промелькнуло странное выражение.

Гу Тин тоже тихонько отступил назад, наступив на уголок портьеры.

За окном завывала метель, доносился глухой треск ломаемых ветром ветвей, а порой слышался шорох, подозрительно похожий на шуршание веток.

К счастью, в комнате, кроме него, этого никто не расслышал.

Бросив быстрый взгляд за окно, Гу Тин с облегчением выдохнул и перевел взор на Гань Сынян. Ему хотелось услышать продолжение тех давних историй, но Ю Дачунь больше не стал допытываться. К тому же его люди выполняли приказы на редкость оперативно: в этот самый момент они уже волокли схваченного человека наверх, швырнув прямо перед Гань Сынян!

Ю Дачунь восседал с величественным видом, задрав подбородок, и сделал крайне эффектный жест рукой:

— Человека я тебе поймал. Кто знает, может, он и не главный зачинщик, но теперь передаю его тебе — разбирайся сама, думай, как поступить. Ежели встретишь трудности — в любой момент можешь обратиться ко мне.

http://bllate.org/book/41479/5290105

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать The Prince of Zhenbei's Beloved / Любимец сурового князя Севера / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.