Судя по его догадкам, всё дело было в том, что они росли вместе с регент, и должность, которую тот ему выделил, досталась исключительно по знакомству.
Лу Юань мысленно покачал головой: судя по всему, именно поэтому регент и отправил его на границу; иначе с такой простотой, как у Янь Шици, да еще и при неумении пить — стоило тому захмелеть, как из него можно было вытянуть абсолютно любые секреты, — он бы давно уже покатился по наклонной.
Лу Юань устроился на диване, открыл коробку с едой и посмотрел на Янь Шици:
— Ешь. Когда закончишь, нужно будет кое о чем поговорить. Со стороны клана Ли начинают затеваться недобрые дела.
Лу Юань опустил длинные ресницы, и в свете лампы его профиль показался несколько загадочным.
Если бы сидевший рядом и с аппетитом уплетавший еду Янь Шици поднял голову и увидел это, то наверняка бы тут же побежал искать какую-нибудь балку, чтобы забраться на нее с ногами.
Потому что, когда регент Лу Юань собирался сотворить какую-нибудь пакость, у него всегда было именно такое выражение лица.
На самом деле, выражаясь точнее, клан Ли затевал вовсе не неприятности, а всем заправляли Фан Фэй и ее сын.
Сама Фан Фэй происходила из скромной, ничем не примечательной семьи. Как же она умудрилась связаться со столь влиятельным домом? Начинать рассказ следовало еще со времен, когда Фан Фэй училась в старшей школе.
В ту пору семья Ли еще не была так богата, как сейчас, и в лучшем случае их можно было назвать нуворишами. Ходили слухи, что они перешли дорогу людям из преступного мира, и родители, опасаясь за безопасность сына, перевели его в старшую школу в небольшом городке. Именно тогда он и встретился с Фан Фэй.
Фан Фэй слыла хулиганкой: училась из рук вон плохо, в школе появлялась редко и целыми днями разгуливала с тяжелым макияжем, пытаясь пустить всем пыль в глаза. Классный руководитель бесчисленное количество раз вызывал ее родителей в школу, пока в конце концов это перестало давать результат, и даже учителя уже не могли с ней справиться. И вот, когда ее уже собирались отчислить, она чудом словно переродилась: пользуясь своей миловидной внешностью, она целыми днями околачивалась с книгами перед Ли Чжи, который только-только перевелся в их школу. Слово за слово — и между ними завязался роман.
А затем последовал запретный плод.
И даже после того, как отец Ли Чжи уладил все дела и велел Ли Чжи вернуться в Чэньнань, связь между ними не прерывалась.
Пока в один прекрасный день клан Ли не перешел кому-то дорогу в деловых кругах. Враги подстроили им ловушку, подсунув никчемный участок земли, из-за чего те полностью разорились и остались с пустыми карманами.
В этот момент, подобно сошедшему с небес божеству, появилась Янь Иму. Она протянула руку помощи загнаному в тупик клану Ли, а затем выдвинула одно условие: выйти замуж за Ли Чжи, который в то время находился на самом дне.
Янь Шици снова и снова перечитывал эти листки формата А4, пытаясь по крупицам собрать воедино те жалкие остатки воспоминаний и восстановить жизненный путь матери этого тела.
История сводилась к банальному сюжету: по молодости лет совершила глупость, закрутила роман, попутно произведя на свет ребенка, затем нашла глупца, готового воспитывать чужое дитя, а в конце концов была убита этим самым глупцом в сговоре с его любовницей.
Янь Шици тихонько отложил в сторону пачку бумаги толщиной в мизинец. От чтения такого количества текста глаза жутко пересохли, и он только протянул руку, чтобы их потереть, как его тут же перехватил сидевший рядом Лу Юань.
Лу Юань наклонился, взял глазные капли из ящика журнального столика, бросил взгляд на Янь Шици, затем на собственные колени и жестом велел Янь Шици прилечь. Дождавшись, пока голова Янь Шици устроится у него на коленях, он замер.
Янь Шици с самого детства столько раз укладывал голову на колени Лу Юаня, что все движения выполнял привычно и бездумно.
Устроившись на теплах коленях Лу Юаня и зная, что тот собирается закапать ему глаза, он послушно закрыл их.Янь Шици и впрямь был невероятно хорош собой. Его иссиня-черные волосы подчеркивали гладкую, нежно-белую кожу, а губы красивой формы — верхняя чуть тоньше, нижняя полнее, нежно-розового оттенка — казалось, были созданы для поцелуев.
Тот, кого он поначалу воспринимал лишь как забаву, как способ скоротать время в этом скучном мире; Янь Шици, некогда совершенно ничего не смысливший в окружающей действительности, кричащий о том, что собирается его защищать, послушно следовал по пятам и строго знал свое место.
Теперь же, оглядываясь назад, Лу Юань с удивлением осознавал: тот, кто преданно семенил за ним шаг за шагом, незаметно пробрался в самую глубину его сердца.
Лу Юань и сам не понимал, в какой именно момент его начали посещать подобные мысли о Янь Шици.
Казалось, с самого начала Янь Шици должен был принадлежать только ему одному.
Как бы ни бушевали бури в душе Лу Юаня, внешне он по-прежнему оставался невозмутимым и отрешенным юным господином из семьи Лу.
Одной рукой Лу Юань осторожно приподнял веко Янь Шици, а другой закапал капли.
Поскольку они сидели на диване, Лу Юаню пришлось наклониться. Он и так находился близко, а опасаясь сделать больно глазам Янь Шици, согнулся еще сильнее — настолько, что отчетливо чувствовал тепло его дыхания.
Янь Шици же послушно лежал головой у него на коленях, и от этой близости возникало странное ощущение, будто они собираются поцеловаться.
Стараясь отогнать лишние мысли, Лу Юань закапал капли во второй глаз.
Янь Шици лениво устроился на диване, ожидая, пока лекарство подействует. Лишившись возможности видеть, он стал острее воспринимать звуки. Услышав, как Лу Юань выдвинул и задвинул ящик журнального столика, Янь Шици вдруг спролсил:
— Почему Янь Ци покончил с собой?
В той стопке документов, которую Лу Юань дал ему посмотреть минуту назад, описание Янь Ци занимало всего несколько строчек.
Там было написано: Янь Ци, мужской пол, 17 лет, биологическая мать — Янь Иму, биологический отец — Ли Чжи (не подтверждено), подозревается аутизм.
Рука Лу Юаня на мгновение замерла, и он небрежно произнес:
— Возможно, жизнь не удалась, а дома царило полное равнодушие.
Янь Шици с самого детства был сиротой, без отца и матери. Морозным зимним днем наложница Чи, выехавшая во дворце за покупками народных лакомств, подобрала его и дала имя. Только тогда он узнал, что такое жизнь без скитаний, когда не нужно бояться притеснений со стороны старших нищих и гадать, будет ли завтра еда. И даже тогда Янь Шици изо всех сил цеплялся за жизнь и никогда не помышлял о самоубийстве.
Янь Шици склонил голову в сторону сидевшего рядом Лу Юаня:
— Разве из-за неудавшейся жизни нужно сводить счеты с жизнью? Разве из-за семейного равнодушия стоит цепляться за смерть? — Он недовольно поджал губы. — Я чувствую его, он вовсе не хотел умирать.
Эти слова Янь Шици прозвучали невпопад, и другой человек наверняка бы не понял, о чем речь.
Но Лу Юань был другим. Он знал, что сейчас рядом с ним сидит вовсе не его соученик по имени Янь Ци, а прибывший из сотен или даже тысяч лет назад Теневой страж императорской семьи, который убивал людей, проливал кровь и вовсе не был таким мягким и безобидным, каким казался теперь.
Впрочем, кто в этом мире может поручиться, что на его руках нет хотя бы капли грязи?
http://bllate.org/book/41458/5286594
Сказали спасибо 0 читателей