Готовый перевод The Alpha's Pet / Опека вожака: Узы, прошедшие сквозь века: Глава 10

Глава 9

Инструктор Цзин с бесстрастным лицом вызывал учеников по списку. Те, кого называли, выходили в центр класса, снимали верхнюю одежду и начинали получать наказание.

Гу Сяоай, глядя на кровавые полосы от плетей, чувствовал, как ноет всё тело. Он не удержался и подбежал к старосте группы, чтобы узнать свой балл за дисциплину, а узнав, побледнел ещё сильнее: сорок семь баллов.

Вскоре подошла очередь Фан Цзи. Тот безразлично стянул рубашку, обнажив крепкий, гармонично сложенный торс, и, оскалив клыки, ухмыльнулся Инструктору Цзину:

— Начинайте.

Плеть со свистом рассекала воздух, оставляя на спине Фан Цзи огненные следы. Фан Цзи тоже набрал больше двадцати штрафных баллов, и вскоре его спина покрылась кровавыми каплями. Гу Сяоай, сжимаясь от боли за товарища, невольно обернулся к ректору Фан Фу. Тот выглядел так, словно был крайне разочарован поведением внука. Гу Сяоай подумал: как-никак, это его родной внук, ректор наверняка переживает.

Двадцать ударов закончились быстро. Фан Цзи поклонился Инструктору Цзину:

— Благодарю за урок, инструктор.

Сказав это, он рывком натянул широкую форму и, ничуть не смущаясь, придвинулся к Гу Сяоаю. Выдохнув, он прошептал:

— Инструктор Цзин — суровый мужик. Знал ведь, что я внук ректора, а всё равно ни на йоту не поддался… Вот стану ректором, я ему устрою…

Гу Сяоай осторожно поправил воротник Фан Цзи и с изумлением заметил, что раны на его спине начали медленно затягиваться.

— Ерунда, — Фан Цзи усмехнулся, хотя от боли в спине всё равно непроизвольно втянул воздух. — Дед порол меня с детства куда жестче.

Гу Сяоай кивнул. В этом и было преимущество Оборотней: как бы глубока ни была рана, если не задето сердце, она заживет сама. А вот он… Гу Сяоай вздохнул: придется положиться на судьбу.

— Гу Сяоай, сорок семь баллов.

Фан Цзи похлопал его по плечу:

— Не дрейфь. Не напрягайся, расслабься, когда он будет бить, так быстрее пройдет.

— Угу, — Гу Сяоай кивнул и, подойдя к Инструктору Цзину, снял верхнюю одежду.

— Ректор Фан!

Гу Сяоай обернулся. Цан Юй? Откуда он здесь взялся?

Цан Юй не спеша подошел к ректору Фан Фу и с улыбкой произнес:

— Здравствуйте. Я приехал забрать нашего молодого господина домой.

— А, — Фан Фу кивнул. — Гу Сяоай ещё не получил наказание, но мы закончим с этим через минуту.

Цан Юй слегка склонил голову:

— Третий господин, когда отправлял меня, распорядился, чтобы наказание за эти полмесяца молодой господин отбыл дома, под личным присмотром Третьего господина.

Услышав это, Инструктор Цзин нахмурился и холодно произнес:

— В Академии Столетия никогда не было таких правил.

— Значит, с сегодняшнего дня они появились, — тон Цан Юя был спокойным, но в нём чувствовалась непреклонная сила. — Третий господин — ректор Академии Столетия, так что это не превышение полномочий. В дальнейшем все наказания молодого господина также будут исполняться Третьим господином. Вы ведь должны доверять репутации Третьего господина.

Ректор Фан Фу поспешно улыбнулся, пытаясь сгладить углы:

— Разумеется! Гу Сяоай, живо, собирайся и отправляйся домой с Цан Юем.

Инструктор Цзин хотел было что-то возразить, но ректор Фан Фу бросил на него предостерегающий взгляд, а затем повернулся к Цан Юю:

— Я вас провожать не буду, передавайте привет Третьему господину.

Цан Юй кивнул с улыбкой и повернулся к Гу Сяоаю. Тот с того самого момента, как Цан Юй вошел в класс, не находил себе места от волнения, но теперь наконец выдохнул. Оглянувшись на завистливые лица однокурсников, он натянул одежду и стремглав подбежал к Цан Юю:

— Тогда… до свидания, ректор.

Цан Юй с улыбкой взял у Гу Сяоая увесистую сумку, и они покинули территорию академии.

Усевшись на заднее сиденье машины, Гу Сяоай подался вперед, опираясь на спинку переднего кресла:

— Спасибо! Ещё чуть-чуть, и Инструктор Цзин превратил бы меня в фарш.

— Это воля Третьего господина, я лишь исполнитель, — Цан Юй посмотрел на него и, смягчившись, спросил: — Молодой господин, сильно устали за полмесяца? Программа в Академии Столетия довольно жесткая.

Гу Сяоай беспечно улыбнулся:

— Да ладно, тяжело было только вначале, сейчас уже привык.

— Ну и хорошо, — Цан Юй кивнул. — Третий господин распорядился, чтобы по возвращении мы сразу прошли в его кабинет. Ваши вещи я занесу в вашу комнату.

— О нет… — Гу Сяоай сник, его лицо исказила гримаса ужаса. — Он… Эх, ладно.

Он замолчал. На самом деле, где-то в глубине души он хотел увидеть Цан Цзинчи, но стоило вспомнить о курьезе на уроке истории и этих сорока семи баллах… Гу Сяоаю было ужасно стыдно.

Он вздохнул. В конце концов, Цан Цзинчи снова спас его от порки, так что стоило пойти. Он даже представить боялся, каково это — получить плетей от Инструктора Цзина.

Вскоре они подъехали к особняку клана Цан. Гу Сяоай, поправив одежду, последовал за Цан Юем через длинные коридоры прямо в кабинет Цан Цзинчи.

— Крестный… — Гу Сяоай не видел его полмесяца. Стоя перед ним, он невольно занервничал. — Я вернулся.

Цан Цзинчи поднялся, подошел ближе и пристально посмотрел на него:

— Неплохо. Похоже, чему-то научился. — Он перевел взгляд на Цан Юя: — Его били?

— Нет, — Цан Юй слегка поклонился. — Я проверил, у него сорок семь штрафных баллов.

Цан Цзинчи кивнул и безразлично посмотрел на Гу Сяоая. Тот поспешно выпалил:

— Спасибо… спасибо, крестный.

Цан Цзинчи с недоумением взглянул на него, но проигнорировал слова и холодно приказал Цан Юю:

— Принеси плеть.

— Что?! — Гу Сяоай не сдержал крика, но тут же понизил голос, с тревогой глядя на Цан Цзинчи. — Разве… разве бить не передумали?

Цан Цзинчи равнодушно посмотрел на него, взял плеть из рук Цан Юя и ледяным тоном ответил:

— Я когда-нибудь говорил, что передумал?

Он открыл ящик стола, достал папку с данными, переданными Цан Юем, бегло пролистал и швырнул на стол. Взгляд его пригвоздил Гу Сяоая к месту:

— В академии сняли 47 баллов, но они не заметили, что ты куришь. Я добавляю ещё 10 баллов. Снимай штаны.

Гу Сяоай понял, что всё серьезно, и чуть не расплакался. Он-то думал, что история с личным наказанием — лишь предлог для окружающих. Кто бы мог подумать, что его правда выпорют? И как Цан Цзинчи узнал о курении? Даже учителя не знали…

Гу Сяоай не осмелился просить о пощаде. Опыт детства научил его: никакого сопротивления. Не плакать, не умолять — просто молча терпеть, пока всё не закончится.

Цан Цзинчи пощупал плеть, поморщился и обернулся к Цан Юю:

— Почему такая грубая? Где та, кожаная?

— Вы порвали её на прошлой неделе во время верховой езды, она в ремонте, — ответил Цан Юй, склонив голову. — Из того, что осталось, эта — самая мягкая.

Цан Цзинчи ещё раз помял плеть в руках, швырнул её на стол и взял с подставки самую длинную кисть для каллиграфии. Он повернулся к Гу Сяоаю и холодно приказал:

— Подойди.

Глядя на длинный черенок кисти, Гу Сяоай внезапно ощутил странное тепло в груди. Он мысленно обозвал себя мазохистом и подошел к Цан Цзинчи, собираясь снять рубашку.

— Кто позволил снимать верх? — Левая рука Цан Цзинчи легла ему на спину. Поза напоминала объятие, и Гу Сяоай на мгновение замер, не успев среагировать, как Цан Цзинчи уже стянул с него брюки.

— Нет… — Гу Сяоай рефлекторно прикрыл себя руками, покраснев до корней волос. — Крестный… не надо, просто побей по спине…

— Хлёст!

Гу Сяоай почувствовал резкую боль в ягодицах. Мольбы застряли в горле, заглушенные новой порцией ударов. Он инстинктивно вцепился в крепкую талию Цан Цзинчи, часто дыша:

— Не надо… крестный, крестный…

Цан Цзинчи равнодушно смотрел на ребенка, который обнимал его, потерявшись от страха. Он знал, что не вкладывает в удары всю силу — наказание было вполне посильным, но стоило ему услышать слабые, жалкие мольбы, как рука сама собой замедлялась.

Звуки ударов повторялись раз за разом. Гу Сяоай от страха напряг мышцы, отчего боль стала лишь острее.

Цан Цзинчи нанес тридцать ударов. У Гу Сяоая дрожали руки, которыми он обнимал мужчину. Цан Цзинчи сделал паузу, слегка прижал его к себе и, помедлив, положил левую руку на ягодицы Гу Сяоая, слегка помассировав ушибленные места.

— Чего так напрягся? Я что, слишком сильно бью?

— Нет… — Гу Сяоай пришел в себя лишь спустя долгое время. Холодный пот катился по его тонкому лицу. Слабо выдохнув, он прошептал: — Крестный… больно…

Дождавшись, пока Гу Сяоай расслабится, Цан Цзинчи поднял руку и продолжил.

— А-а… крестный… больно…

На холодном, красивом лице Цан Цзинчи не дрогнул ни один мускул. Пятьдесят семь ударов — ни больше, ни меньше.

В конце Гу Сяоай буквально повис на нем. Было больно, но он не мог отпустить мужчину, который причинял ему боль, — словно в этих объятиях была единственная безопасность.

Почувствовав, что порка окончена, Гу Сяоай ощутил, как ноги отказывают ему. Когда Цан Цзинчи убрал руки, он осел на ковер.

С трудом поднявшись на колени, он натянул штаны. Пульсирующая боль в ягодицах отдавалась жаром во всей спине. Переведя дух, он прижался к ногам Цан Цзинчи:

— Спасибо… спасибо за урок, крестный…

Цан Цзинчи поднял его на руки:

— Раз понял, в чем виноват — хорошо. Сильно болит?

Гу Сяоай побледнел, лоб и виски покрылись испариной, он выглядел совсем обессиленным. Собравшись с силами, он тихо ответил:

— Нет… не больно… — Это была правда. По сравнению с прежними наказаниями, ему казалось, что в действиях Цан Цзинчи сквозила странная нежность. Гу Сяоай решил, что он окончательно безнадежен: его выпороли, а он почувствовал нечто сладкое и манящее. Видимо, ему действительно не хватало кнута.

Цан Цзинчи повернулся к Цан Юю:

— Вызови Доктора Фэна.

Сказав это, он снова опустил Гу Сяоая и на этот раз без церемоний стянул только что надетые штаны.

— Крестный, не надо… с-с-с…

Цан Цзинчи отстранил его руку и внимательно осмотрел кожу: на белой, как фарфор, коже проступили ярко-красные следы. Рассечений не было, но он чувствовал боль ребенка. Цан Цзинчи нежно провел пальцами по опухшей коже:

— Ты не можешь сам исцелиться?

— Нет, — Гу Сяоай слабо кивнул, привалившись к плечу Цан Цзинчи и вытирая пот со лба. — Мои способности к регенерации как у обычного человека… — Он не выдержал и, издав хлопок, обернулся в звериную форму.

Цан Цзинчи поймал маленького щенка, который едва не упал, и осторожно усадил его к себе на колени.

Гу Сяоай закрыл глаза и обмяк в его руках, проваливаясь в сон. Цан Цзинчи внимательно присмотрелся — звериная форма Гу Сяоая стала чуть крупнее, чем полмесяца назад. Сила Оборотня напрямую зависела от размеров в этой форме. Цан Цзинчи кивнул: похоже, в академии он всё же чему-то научился.

http://bllate.org/book/41450/5285627

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь