Бай Ци подумал, что речь идет о каких-то проблемах с феромонами, которые он сдавал на анализ несколько дней назад, и поднял на него взгляд:
— Есть какие-то проблемы?
Жун Кэ ответил:
— Ничего особенного. Просто я не ожидал, что у главнокомандующего, которого называют живым оружием, такие сладкие феромоны. Когда ты еще был Альфой, от тебя тоже пахло карамелью?
Бай Ци покачал головой и произнес:
— Моя реакция на феромоны очень слабая, так было и раньше. Я могу лишь смутно уловить слабый запах. Другие говорили, что раньше мои феромоны были очень легким сладким ароматом, немного похожим на мед.
Жун Кэ кивнул, и они снова погрузились в молчание.
Затем первым заговорил Бай Ци. Он спросил:
— Вы ведь говорили, что будете исследовать мои феромоны… Есть результаты?
Жун Кэ удивился, что тот завел об этом разговор сам, и покачал головой:
— Торопишься? Боишься, что я раскопаю что-то, чего не следовало бы?
Бай Ци посмотрел на него и промолчал.
Поймав на себе его спокойный взгляд, Жун Кэ почему-то подсознательно захотел сгладить углы, но не успел он раскрыть рта, как Бай Ци сам произнес:
— Я тоже хочу знать, почему мой второй пол внезапно изменился, хотя вы, возможно, в это не поверите.
Жун Кэ был предельно прям:
— Я всегда считал это заговором Императорского рода Булу.
Бай Ци не стал продолжать его мысль, зная, что в словах собеседника всегда будут сомнения. Раз так, он считал, что ему вовсе не нужно лишний раз что-то объяснять.
Все началось с того, что после обычного дня за бумажной работой он собрался отдохнуть, но внезапно вспыхнувшая в теле боль, казалось, разрывающая его на части, полностью поглотила его.
Его словно безостановочно дробили и растирали в порошок, а изнутри вырывалась такая мощная волна энергии, будто она норовила разорвать его на куски. Голова болела так сильно, что, казалось, вот-вот взорвется.
В тумане он увидел, как стражники у входа в спешке распахивают дверь, увидел, как они с тревожными лицами бегут к нему, а затем потерял сознание.
Когда боль отступила и он пришел в себя, весь мир вокруг перевернулся с ног на голову.
Всего за один месяц он превратился из пользующегося глубоким доверием главнокомандующего легионом в бесполезного Омегу, предназначенного для отправки на политический брак. Он в одиночестве прожил целый месяц в пустой комнате, и если бы не те, кто переживал за него и заглядывал навестить, он бы даже не вспоминал о еде.
Этот месяц тянулся так долго, будто прошла половина жизни, но в то же время пролетел смутно и быстро, как одно мгновение. Он даже не мог толком вспомнить, как прошли его последние дни в спальне на Планете Булу.
Он помнил лишь то, как наблюдал, как медленно угасает солнечный свет и звездный покров постепенно заполняет небо. Помнил, как на его подоконнике всегда садились две бледно-желтые птички и чистили друг другу перья, а у него еще хватало сил удивляться тому, как много форм бывает у облаков в небе, и провожать взглядом каждую тучку, проплывающую мимо окна.
Помнил, как в углу плотно закрытой комнаты на корабле, доставившем его сюда, притаился маленький жучок, обустроивший там свой дом, — и было неизвестно, сколько времени он просидел там без движения.
Когда он снова пришел в себя, то уже сидел в роскошной белоснежной карете, спас ребенка с круглыми ушками и увидел улыбающегося Жун Кэ у ворот замка.
Он был похож на марионетку на ниточках, у которой вот-вот соскочит защелка, бестолково доживающую свой предопределенный финал.
Приторно-сладкий запах в воздухе был настолько густым, что от него захватывало дух, и Жун Кэ не удержался — протянул руку и притянул Бай Ци к себе.
Тот от неожиданности вынырнул из задумчивости, но растерянность в его глазах еще не рассеялась.
Почувствовав необъяснимый трепет в груди, Жун Кэ подсознательно сжал пальцы на его запястье чуть крепче.
Только в этот момент он, кажется, осознал, насколько же тот худенький.
Бай Ци с легким недоумением склонил голову набок и посмотрел на него.
Жун Кэ разжал руку, мысленно выругав себя за помутнение рассудка, поднялся и в одиночку направился в замок.
Приторный шлейф феромонов последовал за ним, но поскольку их источник остался стоять на месте, аромат словно застрял в ловушке и в тревожном нетерпении закрутился на одном пятачке.
Жун Кэ оглянулся на Бай Ци, который снова застыл, глядя на полевые цветы, и, наконец, решительно зашагал внутрь.
Едва он вошел, как к нему навстречу выбег тот самый шустрый крольчонок. Не обнаружив рядом с владыкой короля, она склонила голову и заглянула наружу.
Жун Кэ никогда особо не строил своих подчиненных, так что, заметив, как пушистый крольчонок воровато косится по сторонам, он не стал ее отчитывать, а лишь спросил:
— Бай Ци в последние дни нормально ел?
Омега-крольчонок по имени Жунжун перевела взгляд обратно на владыку. Поразмыслив над тем, как Бай Ци вел себя в последнее время, она ответила:
— Трехразовое питание соблюдает вовремя, но аппетит у короля, кажется, очень слабый. Мне кажется, он ест даже меньше меня… К тому же он никогда не просит нас готовить полдник или что-то в этом роде, и фрукты ест очень редко.
Жун Кэ нахмурился. Он-то прекрасно знал аппетит своих головорезов: нормальный мужчина, даже будь он Омегой, не станет есть так мало, его порции не дотягивали даже до аппетита девушки.
Жун Кэ поинтересовался:
— Чем он обычно занимается?
Жунжун очень добросовестно доложила о ежедневном распорядке Бай Ци:
— Утром он встает очень рано. Когда мы приходим, король обычно сидит на краю кровати и смотрит в одну точку. После завтрака и обеда он всегда уходит посидеть под баньяном. Днем спит ровно час, а вечером, после ужина, сразу возвращается в комнату, наша компания ему не нужна.
Подумав немного, Жунжун добавила:
— Иногда король сам садится у того окна и любуется цветами. Кажется, ему очень нравятся те горшки со снежной пушистостью.
Жунжун указала на балкон с правой стороны первого этажа, где стояло несколько отлично выращенных горшков со снежной пушистостью — белых, пушистых комочков, выглядевших довольно мило.
Жун Кэ уточнил:
— И это всё?
Жунжун кивнула и с улыбкой произнесла:
— Говорят, раньше король был главнокомандующим. У военных и правда такой строгий распорядок! Король тоже: делает всё практически по часам, с ним очень легко ладить!
Жун Кэ повернулся и бросил взгляд на Бай Ци на улице: тот по-прежнему застыл в той же позе. Если бы не дуновение легкого ветерка, казалось, даже ни один волосок на его голове не шелохнулся бы.
Тихий до такой степени, что не походил на живого человека.
Простуда
В последние дни на Калэ наступил сезон дождей: небо непрерывно затягивали свинцовые тучи, и то и дело принимался моросить мелкий дождь.
После того как Жунжун несколькими словами вскрыла правду, Жун Кэ из-за своего уязвленного самолюбия несколько дней не показывался там. Впрочем, сам он захаживал крайне редко, и в его маленьком замке почти не ощущалось присутствия чужих феромонов.
http://bllate.org/book/41448/5285355
Сказали спасибо 0 читателей