В настоящее время в его поместье произошли столь недобрые и странные события, и он сам жаждет лишь поскорее замять это дело, не желая копать глубоко. Хотя семья госпожи Чжан не относится к знатным родам, они весьма богаты и влиятельны. Её дочь погибла при неясных обстоятельствах, но при этом вскрытие проводить не разрешают — расследовать это поистине трудно.
Линь Цинянь поинтересовался:
— Что говорит чиновник Ли?
Линь Чанюань ответил:
— ...Чиновник Ли крайне озасачен, он перебросил это дело на меня, иначе я бы тоже не тревожился так сильно.
Линь Цинянь:
— ...
Чиновник Ли проявляет немалое своенравие, правду говорят: высокое положение чиновника давит насмерть.
Он поднял голову и спросил:
— И что же теперь, просто сидеть и ждать? Если они и дальше не позволят проводить вскрытие, разве это дело не превратится в глухарь?
Линь Чанюань помассировал виски:
— На данный момент остается только так. Порой расследование дел — это не просто поиск истины, приходится также взвешивать отношение всех сторон.
Если только не появятся новые улики или сверху не поступит иное повеление, иначе... это дело, вполне возможно, вот так неясно и закроют.
Линь Цинянь хранил молчание.
Оказывается, даже Великий судебный приказ, стоящий на вершине судебной системы, вынужден считаться с человеческими чувствами и властью.
— Я понял.
Он аккуратно убрал материалы дела.
— Я сначала пойду к себе и внимательно их изучу.
— Мм.
Линь Чанюань снова взял в руку кисть.
— Иди. Если чего-то не поймешь, придешь спросить меня. Запомни: больше смотри, больше запоминай и меньше говори.
— Понял, старший брат.
Линь Чанюань:
— С этого момента в Великом судебном приказе не называй меня братом, обращайся по должности.
Линь Цинянь:
— Понял, помощник министра Линь!
Линь Цинянь забрал материалы дела и вернулся в свой служебный кабинет, уселся и принялся внимательно перелистывать те записи допросов.
Там были зафиксированы краткие беседы с некоторыми служанками и дворовыми слугами, с Ли Гуанчжао, его законной женой, а также с несколькими наложницами.
Вдобавок к этому шли несколько двусмысленных предварительных заключений судебного медэксперта.
Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: во внутреннем дворе этого Ли Гуанчжао народу и впрямь немало. Помимо законной жены, имелось еще три официально признанных младших наложницы, а сколько насчитывалось наложниц без официального статуса, и вовсе было неизвестно.
Законы Дацзин запрещают чиновникам заводить слишком много младших жен, но это не может остановить таких людей, изыскивающих любые ухищрения в поисках женщин.
Раз нельзя брать наложниц, то завести служанок для постели всяко можно, верно?
Содержание записей допросов, как и говорил Линь Чанюань, почти поголовно утверждало, что госпожа Чжан была добрым человеком с мягким характером и приветливым нравом.
Даже законная жена Ли Гуанчжао, другие наложницы и горничные для постели отзывались о госпоже Чжан исключительно в хорошем ключе.
Чем дольше Линь Цинянь читал, тем сильнее у него возникало ощущение, что что-то здесь не так.
Каким же надо быть «добрым» человеком, чтобы даже женщины, боровшиеся с ней за благосклонность мужа и отбивавшие его у нее, могли ее хвалить?
К часу обеда Линь Цинянь потянулся, встал и направился к выходу.
В Великом судебном приказе имелась своя столовая, предназначенная для трапезы несущих службу чиновников.
По дороге он встретил нескольких незнакомых коллег, которые, заметив, что он новичок, но обладает выдающейся оменой и манерами, вежливо подошли поприветствовать его.
А когда они узнали, что он тот самый недавно прибывший лучший выпускник столичных экзаменов и молодой господин из семьи министра, их отношение стало еще более оживленным и почтительным.
Взяв еду в столовой и отведав пара ложек, Линь Цинянь вынес вердикт: обыкновенно.
Нельзя сказать, что невкусно, но и хорошего мало — самый обычный уровень казённой похлёбки из общего котла.
Пообедав и вернувшись в кабинет для изучения материалов дела, он провел так весь оставшийся день.
Когда он снова поднял голову, солнце за окном уже клонилось к закату, приближался час окончания смены.
Он собрал вещи и отправился в кабинет Линь Чанюаня.
— Помощник министра Линь, — толкнув дверь, он увидел, что Линь Чанюань всё еще сидит согнувшись над столом и с озадаченным видом разглядывает лежащие перед ним бумаги. — Разве пора еще не расходиться? Время уже подходит.
Услышав это, Линь Чанюань поднял голову, глянул на небо за окном и только тогда спохватился:
— Уже этот час...
Он помассировал затекшую заднюю часть шеи и закрыл пачку документов:
— Ладно, пошли, возвращаемся вместе.
Братья бок о бок вышли из канцелярии Великого судебного приказа и сели в экипаж.
— Каковы впечатления от первого дня службы? — повернув голову, спросил Линь Чанюань.
— Нормально, только от сидения за чтением бумаг немного ноет поясница, — честно ответил Линь Цинянь.
Линь Чанюань усмехнулся:
— Эх ты, всё-таки хил здоровьем. Если даже от сидения поясница устает, то отправь тебя на войну — разве ты вообще сможешь удержать в руках оружие?
Линь Цинянь возразил:
— Разве это можно сравнивать! Я изначально мягкий и слабый книжник. Мне не сравниться с грозным величием воинов, но зато и они не обладают моими познаниями.
Линь Чанюань невольно рассмеялся и вскинул руки в знак капитуляции:
— Ладно-ладно, твой старший брат сплоховал и сморозил глупость.
За подобными шутками экипаж уже доставил их обратно в поместье семьи Линь.
Стоило обоим ступить на землю, как получившая весть госпожа Линь выбежала навстречу. Ее взгляд сперва тщательно и с ног до головы окинул младшего сына, и, заметив, что цветом лица тот вполне здоров, она наконец с облегчением выдохнула.
Однако с ее уст уже слетели причитания:
— Наконец-то вернулись! Устал ли в первый день на службе? Пришлась ли по вкусу еда в приказе? Не обижал ли тебя кто...
Сыпался целый каскад вопросов, на которые Линь Цинянь мог лишь с улыбкой отвечать: «не устал», «нормально», «никто».
Только после этого госпожа Линь отвлеклась на старшего сына, небрежно взмахнув рукой:
— Ступай, ступай. Вышивальщица на сносях, ступай назад, как следует пригляди за ней и побольше беседуй.
— Сын понимает, — отозвался Линь Чанюань. Перед тем как повернуться, он бросил на Линь Циняня, которого мать продолжала удерживать за рукав с расспросами обо всем на свете, взгляд, говоривший: «спасайся сам, ничем не могу помочь», после чего ровным шагом направился в сторону своего внутреннего двора.
Линь Цинянь проводил взглядом «бессердечно» удаляющуюся спину старшего брата, мысленно вздохнул и был вынужден продолжить терпеливо отвечать на дотошную материнскую заботу.
К счастью, он не был настоящим ребенком, выросшим с малых лет — при таком баловании со стороны домашних он наверняка вырос бы каким-нибудь деспотом.
Линь Цинянь спал уже глубокой ночью, когда его внезапно выдернули из теплой постели.
— Быстрее просыпайся, идем со мной, в поместье Ли ЧП!
Линь Цинянь, соннный и ничего не соображающий, от этого внезапного переполоха вздрогнул.
Не успел он даже ничего спросить, как Линь Чанюань проворно схватил его верхнее халатное платье и принялся натягивать на него.
Ему оставалось лишь покорно поднимать руки и одеваться, не имея возможности даже собрать волосы — лишь кое-как перехватил их лентой.
Они в спешке выбежали во двор, где у ворот поместья уже ждали заранее подготовленные кони.
Линь Чанюань вскочил в седло и протянул руку, втаскивая младшего брата наверх и усаживая позади себя.
— Держись крепче!
Не успело замереть эхо голоса, как Линь Чанюань тряхнул поводья, и породистый скакун стрелой ринулся в ночную темноту.
Линь Циняня изрядно трясло на ходу, и он поспешно в мертвой хватке обхватил брата за пояс. В ушах свистел ветер, а пейзажи по обе стороны улицы стремительно проносились назад в тусклом лунном свете.
К счастью, поместье Ли находилось не так уж далеко от поместья семьи Линь, и не прошло и четверти часа, как лошадь осадили прямо перед воротами поместья Ли.
Внутри и снаружи резиденции горел яркий свет, сновали многочисленные тени людей, создавая атмосферу необычайной напряженности.
Привратники, судя по всему, уже получили указания и, едва завидев их, поспешно провели внутрь.
Лишь когда Линь Чанюань полувлек его за собой во внутренний двор за вторыми воротами, Линь Цинянь наконец перевел дыхание и тихо спросил:
— Брат, что стряслось на самом деле? К чему такая спешка?
Линь Чанюань не сбавлял шага, лицо его было мрачно:
— Супруга Ли Гуанчжао, госпожа Ван, мертва.
Линь Цинянь изумился:
— Госпожа Ван мертва! Как она умерла?
— Подробностей я еще не знаю, мне только что поступило срочное извещение из поместья Ли, и я сразу же взял тебя с собой.
Во время этого разговора они уже подошли к внутреннему двору, где произошло несчастье.
Вокруг двора уже толпилось немало людей.
Линь Гуанчжао с почерневшим лицом стоял у входа в главные покои, несколько наложниц жались в сторонке, прикрывая лица шелковыми платками и тихонько всхлипывая.
Линь Чанюань широким шагом приблизился и остановился в нескольких шагах от Ли Гуанчжао, сложив руки в приветствии:
— Чиновник Ли, простите за ночное беспокойство. Не могли бы вы сообщить, какова здесь обстановка в настоящий момент?
Брови Ли Гуанчжао были сурово сдвинуты, лицо выглядело крайне неприглядно. Бросив недовольный взгляд на стоявшего за спиной Линь Чанюаня несколько растерянного Линь Циняня, он произнес:
— Помощник министра Линь, почему вас только двое? Где остальные сотрудники Великого судебного приказа?
Линь Чанюань ответил:
— Подчиненный находился ближе всех к вашей светлости и, получив весть, немедленно помчался сюда, чтобы первым делом взять ситуацию под контроль и предотвратить возможные изменения. Я уже отправил вестовых к коллегам и судебному медэксперту, полагаю, они уже в пути и скоро прибудут.
Услышав это, выражение лица Ли Гуанчжао немного смягчилось. Выпустив тяжелый вздох, он всё же с раздражением в голосе произнес:
— Что конкретно произошло, я и сам толком не ведаю. Моя суженая... Ох!
Линь Чанюань повернулся к управляющему поместьем Ли, стоявшему неподалеку:
— Кто обнаружил гибель госпожи первым?
Управляющий в этот момент был бледнее полотна, услышав вопрос, он торопливо поклонился:
— Докладываю вашему сиятельству помощнику министра, это была личная служанка госпожи по имени Сяо Тао.
— Где сейчас Сяо Тао?
Стоило прозвучать этим словам, как вокруг на мгновение воцарилась абсолютная тишина — даже всхлипывавшие наложницы умолкли.
Мускулы на лице управляющего дернулись:
— Сяо Тао она... она мертва.
Взгляд Линь Чанюаня сузился:
— Мертва? Когда? Как умерла?
Управляющий отер со лба холодный пот и дрожащим голосом проговорил:
— Около... около часа назад. В поместье все уже улеглись спать, как вдруг из покоев госпожи донесся какой-то шум, словно что-то опрокинулось.
Слуги, нёсшие ночную вахту, прибежали проверить, толкнули дверь... и увидели, что Сяо Тао с холодным оружием в руке прямо стояла у постели госпожи. А сама госпожа... уже испустила дух.
Слуги только попытались подбежать и скрутить Сяо Тао, как вдруг ее тело резко затряслось, изо рта хлынул обильный поток крови, и она замертво рухнула на пол, тоже испустив дух... Всё произошло в мгновение ока, в один миг.
— Тц!
Стоявший рядом Ли Гуанчжао тяжело и холодно фыркнул, в его взгляде смешались гнев и отвращение:
— Разве тут не всё понятно? Не иначе как эта подлая девчонка убила госпожу дома, а когда дело раскрылось и она поняла, что ей не избежать смертной кары, отравилась и покончила с собой! Вот уж поистине — вырастил тигра в собственном доме!
Его взгляд скользнул по испуганно жмущимся наложницам и яростно уперся в управляющего — очевидно, происходящие одно за другим несчастья в доме сильно ударили по его гордости, вызвав предельное раздражение.
Линь Цинянь тем временем делал записи, стараясь держаться в тени и наблюдая за выражениями лиц присутствующих, в особенности Ли Гуанчжао.
По логике вещей, когда умирает твоя собственная жена, порядочный муж в любом случае должен испытать хоть какое-то горе.
Однако на лице Ли Гуанчжао он не увидел ни малейшего следа скорби — лишь раздражение и злость из-за потери лица.
Дело было вовсе не в том, что он считал Ли Гуанчжао убийцей госпожи Ван.
Просто после нескольких десятилетий совместной жизни жена скончалась, а на лице мужа нет ни капли печали — это невольно заставляло сердце холодеть.
http://bllate.org/book/41439/5283989
Сказали спасибо 0 читателей