После праздных разговоров Госпожа Цянь сидела в комнате, обнимая Бэньбэня и погрузившись в задумчивость. Спустя какое-то время она посмотрела на мальчика и пробормотала: Бэньбэнь, если бы не ты, не говорили ли обо мне тоже: та бабёнка, конечно, человек хорошая, да только бесплодная? Наверное, даже первую часть насчет того, что человек хороший, и то не говорили бы. В конце концов, двоюродная сестра из семьи Линь куда добродетельнее меня.
Услышав о делах госпожи Линь, Госпожа Цянь почувствовала горечь. Никто не мог сказать дурного о том, как жила госпожа Линь: к их родственникам она относилась с особой теплотой, все дела по дому и вне его выполняла сама. Муж ее, хоть и считался человеком честным, обладал мягким характером, и если бы не его неспособность устроиться в жизни, он бы ни за что не стал зятем, вошедшим в семью жены. Но теперь и госпожа Линь не выдержала давления и отправилась к мужу на родину, чтобы взять на воспитание чужого ребенка.
Госпожа Цянь невольно подумала: если бы она сама не родила сына, не вошла ли бы госпожа Ян в их дом уже сейчас? Судя по тому, как госпожа Ян вела дела, она была себе на уме. Когда госпожа Ян родит сына, останется ли в Семье Ло место для нее самой? Смогут ли эти сводные братья поддержать ее собственных дочерей?
Ло Баогэнь вошел как раз в тот момент, когда заметил, что у Госпожи Цянь странное настроение. Подумав, что за последние дни произошло слишком много всего, он не придал этому значения — после стольких дней тяжелого труда всё его тело ломило от усталости. Однако, потрогав кошель на поясе, он снова повеселел.
Ло Баогэнь окликнул жену: А-Сю, иди посмотри, сколько серебра я заработал за эти дни.
Госпожа Цянь опомнилась, уложила Бэньбэня на кровать и подошла взглянуть. Она увидела, что Ло Баогэнь выложил на кровать тугой, набитый до отказа кошель, который на вид казался совсем не легким.
Высыпав серебро, Госпожа Цянь поглядела на образовавшуюся небольшую горку, немного уняла охватившее ее волнение и принялась медленно пересчитывать деньги.
Даже будучи к этому готовой, Госпожа Цянь испугалась названной суммы. Посмотрев на Ло Баогэня, она произнесла: Бэньбэнь-гэ, я ведь не ошиблась в счете? Ровно восемьдесят лянов серебра! Столько денег — это же почти равно твоему заработку за целый год прежде. А ведь прошло меньше двух месяцев с самого начала до конца. Если посчитать, выходит по сорок лянов в месяц. Если бы такая работа была постоянно, зарабатывать по четыреста-пятьсот лянов в год — дело абсолютно надежное.
Ло Баогэнь был невероятно доволен. Все мужчины устроены одинаково: возможность добиться успеха и признания — лучшее лекарство от усталости. Забыв о боли в теле, он воодушевленно заговорил: Такая работа по плечу далеко не каждому. Люди доверяют золотым рукам твоего мужа. Когда я делаю мебель для домов знатных господ, еще не было никого, кто остался бы недоволен. Вот видишь: я закончил приданое для заказчиков на десять дней раньше срока, да к тому же придумал новые узоры. Хозяева обрадовались и не только выдали мне плату ровно за те дни, что планировались изначально, но и накинули еще двадцать лянов в качестве награды.
Ло Баогэнь самодовольно выставил напоказ собственное мастерство. Госпожа Цянь, разумеется, не стала портить ему настроение и сказала мужу: Еще бы, твое искусство ценят во всем Городе Циншуй, если не к тебе обращаться, то к кому еще? Все эти дни я так переживала, а теперь вижу, что волновалась напрасно.
польщенный похвалами, Ло Баогэнь обернулся и посмотрел на Бэньбэня. Заметив, что мальчик уставился прямо на серебро, он внезапно развеселился и принялся дразнить ребенка монеткой в десять лянов.
Бэньбэнь уже давно заглядывался на серебро. В прошлой жизни он жил не слишком богато, а потому питал некоторую слабость к деньгам — из-за особенностей своего положения отсутствие собственных сбережений всегда лишало его чувства безопасности.Бэньбэнь расслышал каждое слово из того, что только что говорили Цянь-ши и Ло Баогэнь. Узнав, что отец раздобыл немного денег, он захотел взглянуть на них сам, но попался прямо на глаза Ло Баогэню, который вздумал подразнить его серебром.
Сначала Бэньбэнь хотел проявить несгибаемую волю истинного мужа и не поддаться соблазну богатства, дабы продемонстрировать младенческую стойкость: мол, не думайте, что какого-то серебришка хватит, чтобы купить душу взрослого мужчины в тельце младенца! Однако, подумав еще немного, он сообразил, что, пока он младенец, вполне можно выпросить у родителей серебряную монету-другую на карманные расходы.
И тогда Бэньбэнь охотно потянулся за серебром в руке Ло Баогэня. Тот нарочно подносил монетку совсем близко, но стоило Бэньбэню сделать движение, как рука Ло Баогэня тут же отдергивалась, неизменно оставляя малыша ни с чем.Бэньбэнь попробовал дважды, а когда Лу Логэнь в третий раз положил деньги перед ним, он даже не шелохнулся, словно и не заметил их, продолжая играть со своими пальчиками. Он даже скинул с ножки малюсенький башмачок. Лу Логэнь обул его обратно, но пока поворачивался, серебро уже оказалось в ручках у Бэньбэня. Малыш самодовольно ухмыльнулся Лу Логэню, и вид у него при этом был донельзя наглый.
Получив серебро, Бэньбэнь тут же сунул его под себя и крепко прижал обеими руками — боялся, что тятя отберет назад. Видя, до чего его сынишка сообразительный — надо же, сообразил отвлечь внимание, — да к тому же для своего возраста на редкость выразительный и проворный на ум, Лу Логэнь только улыбнулся.
Оставив серебро в покое, он потрепал Бэньбэня по макушке и со смехом произнес:
— Ах ты паршивец, такой кроха, а уже вздумал отца обводить вокруг пальца! Вырастешь — ишь какой ушлый будешь, весь в меня!Госпожа Цянь тоже стояла рядом и наблюдала. Глядя, как муж играет с Бэньбэнем, она лишь улыбалась. Заметив, что у Бэньбэня в руке серебро, она подошла и попыталась забрать его. В конце концов, Бэньбэнь был еще совсем мал, а если дать ребенку деньги, он мог в любой момент их обронить.
Бэньбэнь увидел, что Госпожа Цянь разгибает ему пальцы, и отчаянно заурчал. К сожалению, говорить он еще не умел, а Госпожа Цянь не могла понять его намерений и лишь ласково уговаривала: — Умница Бэньбэнь, ты еще маленький, тебе нельзя держать серебро. Ну же, отдай маме, я сохраню его для тебя, а потом на эти деньги ты сможешь пойти учиться и жениться.
Бэньбэнь снова погрузился в уныние. Ему ведь еще не исполнилось и пяти месяцев! А его матушка уже думала о том, как женить его. Неужели люди в древности были настолько развитыми? Как бы он ни сопротивлялся, а серебро из рук Бэньбэня все же перекочевало к Госпоже Цянь.
Госпожа Цянь убрала вещи, надежно спрятала серебро, накопленное за последнее время, подсчитала сбережения и радостно сказала Ло Баогэню: — Баогэнь-гэ, мы ведь накопили уже почти триста лянов! Если так пойдет и дальше, то когда Бэньбэнь подрастет для учебы, нам не придется бояться, что денег не хватит. А с такими деньжищами, если мы еще разыщем моего младшего братца, глядишь, наш Бэньбэнь сможет поступить в Академию Циншуй прямо в городе! Говорят, тамошние наставники все до единого сюцаи, а сам директор — благородный господин цзюйжэнь.
Ло Баогэнь выслушал слова Госпожи Цянь и тоже улыбнулся: — Мы с тобой подумали об одном и том же. Академия Циншуй — знаменитая академия во всем Юаньчжоу, она взрастила немало туншэнов и сюцаев. Если наш Бэньбэнь туда поступит, в будущем он непременно всему научится наилучшим образом, да и круг знакомств у него будет совсем другим.Ло Баогэнь продолжил: — Только нам нужно еще заработать немного серебра. В том учебном заведении учатся либо богачи, либо выходцы из ученых семей, они живут в изобилии. Наш Бэньбэнь ни в коем случае не должен ударить в грязь лицом, выглядеть прижимистым, давать повод другим злословить за спиной.
Ло Баогэнь знал об этом не понаслышке. В свое время, когда в семье внезапно не стало серебра, их жизнь перевернулась с ног на голову, и это было вовсе не преувеличение. Те, кто учился хуже него, узнав о положении его семьи, при каждом удобном случае отпускали в его адрес едкие насмешки, из-за чего он ужасно страдал.
Сам же главный виновник, Бэньбэнь, ничего этого не понимал. Не получив серебра, он погрустнел лишь на мгновение, а потом захрапел, заснув крепким сном, словно поросенок. В конце концов Госпожа Цянь взглянула на Бэньбэня, и они вместе с Ло Баогэнем тоже легли отдыхать.
На следующий день Старшая госпожа Ло специально приготовила яичный заварной крем и оставила его для Бэньбэня в горшке, а сама вместе со Стариком Ло отправилась в город продавать товар. Когда Старшая госпожа Ло вернулась, Бэньбэнь, попив молока, еще не проснулся.
Старшая госпожа Ло вспомнила про оставленный в горшке яичный крем и испугалась, что, когда Бэньбэнь проснется, еда уже остынет. Собираясь ее разогреть и приберечь для Бэньбэня, она направилась на кухню.
Но едва Старшая госпожа Ло приподняла крышку горшка, как от целой пиалы яичного крема остались лишь жалкие следы по краям. Вспылив от гнева, Старшая госпожа Ло с пиалой в руках вошла в главную гостиную и, глядя на Госпожу Цянь, громко произвела: — Госпожа Цянь, посмотри только, каково твоё воспитание! Родного брата еду тайком уплетает, сызмальства научилась воровать и побираться — ишь какая молодец. Захотели бы они поесть, сказали бы мне, их бабке. Разве я настолько жадная? А так — втихаря сожрать пайку младшего брата... Если таких девчонок не воспитывать сызлада, потом они еще посрамят Семью Ло!Госпожа Цянь не смела поднять головы под руганью свекрови. В семье было всего несколько человек, и свекровь приготовила это блюдо специально для Бэньбэня — взрослые, разумеется, к нему не притронулись. В доме оставались лишь три дочери, и чья бы это ни была вина, ей, как матери, было не избежать ответственности, оставалось лишь стоять и слушать выговор.
Услышав, как бабушка отчитывает матушку, Да-ню и остальные поспешили прибежать посмотреть. Едва увидев дочерей, госпожа Цянь сама вспыхнула от гнева и строго произвела допрос:
— Кто из вас съел яичный заварной крем младшего брата? Признавайтесь сами, отделаетесь меньшими побоями, а если не станете сознаваться — накажу всех!
Старшая госпожа Цянь ничего не сказала в защиту госпожи Цянь. Ее взгляд скользнул по внучкам, и в глазах уже не было прежней мягкости — лишь легкое раздражение. Тайком съесть заварной крем брата — это от неприязни к нему или из чувства несправедливости? Старшей госпоже Цянь волей-неволей приходилось думать о худшем. В конце концов, с тех пор как у них появился Бэньбэнь, с едой в доме стало только лучше: в конце концов, и взрослые зарабатывали деньги, а госпожа Цянь еще и кормила грудью, так что питательная пища ей была просто необходима.
И хотя ее собственный сын и старик относились к внучкам не так хорошо, как к внуку, они все же частенько приносили домой с улицы какую-нибудь нехитрую еду. Если девочкам так хотелось яичного заварного крема, попросить об этом дедушку или отца не составляло никакого труда.
И тем не менее, вчера только-только зашел разговор о том, чтобы приготовить для Бэньбэня заварной крем на пару, как он пропал, даже не успев попасть ему в рот. Как такое могло случиться?
Да-ню посмотрела на госпожу Цянь и ответила:
— Я не ела яичный заварной крем младшего брата! Хоть эта штука и вкусная, но я уже такая большая, разве стану я отнимать еду у младшего брата? К тому же, курицу выращиваю я сама, если бы захотелось поесть, разве я не могла сварить себе яйцо сама? Зачем мне зариться на порцию брата?Госпожа Цянь верила своей старшей дочери. У Да-ню был прямой характер: если уж она что-то совершила, то не станет отпираться. К тому же дед и отец всегда баловали её больше всех остальных; после Бэньбэня в семье она была на особом счету. Девочка всегда росла послушной и рассудительной, так что подобного она бы не сделала.
Она перевела взгляд на Эр-ню. Та, заметив суровое выражение лица матери, испугалась. На самом деле она лишь разозлилась из-за того, что младшего брата любят больше, чем её, вот и съела яичный пудинг. Теперь, под строгим допросом, вспомнив вспыльчивый нрав матери, она почувствовала, как заныло место пониже спины.
Дрожа, она пробормотала: Я... я тоже не ела. Я видела, как ела младшая сестренка. Видя, что мать ей не верит, Эр-ню от страха указала на Сань-ню. В конце концов, из трех сестер только Сань-ню была еще ребенком, который мало что понимал. Если свалить вину на неё, семья решит, что та просто проголодалась, и никто не догадается о её собственной зависти и неприязни к брату. Эр-ню интуитивно чувствовала: если взрослые узнают, что она не любит братика, ей не поздоровится.
Сань-ню, еще не успев понять, что происходит, услышала обвинения второй сестры в краже пудинга и тут же разволновалась. Она громко заспорила: Вторая сестра врет! Я не ела яичный пудинг, я его не ела!
Сань-ню снова и снова повторяла одну и ту же фразу: Я не ела яичный пудинг — и больше ничего сказать не могла. Старшая госпожа Ло никогда особо не жаловала Сань-ню, поэтому сейчас не стала скрывать своего недовольства. Она напустилась на девочку: Ах ты негодная девчонка, на брата заришься! У нас что, дома еды или питья не хватает? Руки загребущие, решила у брата порцию украсть, молодец, нечего сказать!
Госпожа Цянь, на самом деле, не особо верила, что Сань-ню могла украсть пудинг, но, поскольку она любила Да-ню и Эр-ню больше, к Сань-ню — которая не была долгожданным сыном, да и столько всего произошло потом — она относилась с явным равнодушием.
Да-ню всегда защищала младшую сестру. Она обратилась к бабушке: Мне кажется, третья сестра не могла так поступить. Утром она все время была со мной, у неё просто не было времени, чтобы пробраться на кухню. Как только Да-ню это сказала, Эр-ню затаила на неё обиду.
Обе — сестры, но старшая заступилась за младшую! Разве это не означает, что она, Эр-ню, лгунья? Эр-ню поспешила вмешаться: Я видела! Сань-ню воспользовалась тем, что старшей сестры не было, и пошла на кухню. Я сама видела своими глазами!
Госпожа Цянь, слушая уверенные заявления второй дочери и чувствуя на себе испепеляющий взгляд свекрови, уже была на пределе. Она схватила Сань-ню и отвесила той пару шлепков по мягкому месту. Получив удар, Сань-ню тут же разразилась громким плачем.
Старшая госпожа Ло, увидев, что невестка наказала Сань-ню, не стала больше ничего говорить, но с кислой миной отправилась готовить новый яичный пудинг.
Сегодня Ло Баогэнь не пошел на работу в город, а остался дома, чтобы как следует отдохнуть. Однако вскоре его разбудил плач Сань-ню. Услышав, что плачет его дочь, Бэньбэнь тоже заволновался: хоть третьей сестре было всего четыре года, она всегда хорошо к нему относилась.
Мальчик тоже расплакался. Ло Баогэнь, не зная, как успокоить Бэньбэня, да к тому же беспокоясь за дочь, просто встал и оделся.
Подхватив Бэньбэня на руки, он направился к госпоже Цянь.
http://bllate.org/book/41438/5283838
Сказали спасибо 0 читателей