Готовый перевод The Broke Young Master's Employment Guide / Руководство по выживанию для разорившегося наследника: Глава 9

Даже в таком жалком виде лицо его сохраняло высокомерное и холодное выражение.

Мин Чжао поднялся в машину, небрежно бросил рюкзак на центральную консоль, открутил крышку бутылки с минеральной водой из бокового кармана двери и сделал пару жадных глотков.

Закончив пить, он заметил, что Хо Шоутан смотрит на него. Перехватив его взгляд, тот протянул руку и легко коснулся синяка на его скуле: — Болит?

— Сам как думаешь?

Что за глупый вопрос.

Хо Шоутан бросил на него короткий взгляд: — Нога кровоточит, а ты даже не соизволил её вытереть. Я уж думал, ты и боль-то чувствовать разучился.

Мин Чжао опустил взгляд вслед за его словами и действительно заметил, что голень кровоточит, а белый носок наполовину пропитался алой кровью.

Хо Шоутан подался вперед, перехватил голень Мин Чжао, закинул его ногу на центральную консоль и взял лежавший рядом рулон марли, чтобы перевязать рану.

Он явно никогда прежде не занимался ничем подобным, движения его были неуверенными. Но поскольку во всём он неизменно стремился к совершенству, даже выполняя это впервые, он аккуратно и ровно обмотал рану, и каждый виток марли идеально ложился стык в стык.

Мин Чжао позволил ему возиться со своей ногой, а сам достал телефон и отправил Ян Сюэюэ сообщение, сообщив, что занят и в следующий раз они встретятся как-нибудь в другой раз.

Ян Сюэюэ: 【Хорошо, что-то случилось?】

Мин Чжао небрежно напечатал: 【Подрался, повредил ногу, сейчас немного болит. Отлежусь за ночь, а завтра поговорим.】

Пока Хо Шоутан ничего не говорил, он даже не замечал боли, но теперь она становилась всё ощутимее.

Ян Сюэюэ молча подумал, что он, похоже, ввязался в сомнительное предприятие.

Ого, босс — и впрямь студент, который любит подраться!

Будущее выглядело настолько мрачным, что хоть свет туши.

Ян Сюэюэ: 【Как следует отдохни, здоровье — основа всего.】

Мин Чжао: 【^_^】

Ян Сюэюэ: ……

Ого, босс — студент, который умеет пользоваться каомодзи!

Похоже, его будущее и правда безнадежно.

Ян Сюэюэ: 【Кулак в знак приветствия】

Мин Чжао невольно улыбнулся, находя Ян Сюэюэ забавным.

Завязав на марле бантик, Хо Шоутан выпрямился и как раз застал его с улыбкой на лице, глядящим в экран телефона: — С кем переписываешься?

— Ни с кем. — Мин Чжао опустил взгляд на бантик у себя на ноге, приподняв бровь: — Это еще что такое?

Хо Шоутан протер руки влажной салфеткой и ответил: — Тебе очень идет.

Мин Чжао: — Ого, какая креативность.

Мысленно закатив глаза, он закрыл глаза и притворился спящим.

Как раз начался вечерний час пик, и дорога до Юньцзинь Хуатин заняла больше часа.

Выбравшись из машины, Мин Чжао сделал пару шагов, остановился и снова посмотрел на бантик, пристроившийся на его голени: — Ты завязал марлю слишком туго, мне ногу жутко болит.

Старший молодой господин Мин был поистине невыносим: будь техника бинтования у Хо Шоутана хоть капельку хуже, повязка просто свалилась бы и волочилась следом, как браслет на щиколотке.

Услышав это, Хо Шоутан приподнял бровь, не стал спорить, лишь подвернул край брюк и присел перед ним на корточки: — Запрыгивай, донесу.

Мин Чжао посмотрел на его широкую спину и, ни капли не смущаясь своей роли содержанки, послушно наклонился и лег на спину спонсора: — Спасибо, пошли.

Хо Шоутан был статным, высоким и стройным, и на первый взгляд вовсе не казался мощным, но Мин Чжао поднял без всяких усилий.

Мин Чжао легонько сжал его плечо: — А у тебя фигура и правда крепкая.

— Ты тоже неплох, один против пятерых, — отозвался Хо Шоутан.

Мин Чжао цыкнул языком: этот человек обладал поистине безграничными возможностями, раз всего за час сумел навести справки о сегодняшних событиях.

И при этом ни капли не боялся демонстрировать свою дерзость — расследовал всё сам и теперь открыто говорил об этом в лицо.

Мин Чжао: — Нормально, кто же виноват, что у меня столько врагов.

— Ты прямо гордишься этим, — заметил Хо Шоутан.

Мин Чжао: — А чего стыдиться? Врагов много, не любовников же.

Хо Шоутан неожиданно поднял руку и хлопнул его по неповрежденной голени: — А хочешь завести любовника?

На Мин Чжао сегодня были черные повседневные шорты; Хо Шоутан сначала держал его за бедро сквозь ткань, а затем вдруг резко шлепнул по голени, и только тогда Мин Чжао заметил, что пальцы у того до жути холодные.

— Куда мне, — Мин Чжао испугался, что от таких резких движений Хо Шоутан ненароком уронит его, и поспешно обхватил одной рукой его за шею. — Я сам чей-то младший любимчик, куда мне еще кого-то заводить.

Хо Шоутан помолчал секунду, и Мин Чжао подумал, что тот, должно быть, счел его слова разумными.

И действительно, Хо Шоутан произнес: — И правильно, что не смеешь.

Глава 8. Продано

В доме Хо Шоутан имелась отдельная смотровая, уставленная всевозможным медицинским оборудованием, а полки с лекарствами громоздились до самого потолка.

Врач провел полный медицинский осмотр.

Если не считать довольно серьезной травмы на голени, на теле были сплошные мелкие ушибы, которые казались страшными лишь из-за светлой кожи.

Доктор снял наложенную Хо Шоутаном повязку и перебинтовал ногу заново, так что раздражавший Мин Чжао бантик наконец исчез.

Когда врач ушел, Хо Шоутан подошел к дивану в смотровой, поднял взгляд на Мин Чжао и бросил: — Иди сюда, намажу тебя мазью.

Мин Чжао глянул на него, скрестил руки на подоле толстовки и без лишних слов стянул ее через голову.

Он обладал безупречным телосложением, словно изваяние античного мастера: рельефные, но гибкие мышцы, красивые линии, полные эстетики. Пояс брюк свободно висел на его бедрах, обнажая манящие линии адониса.

Жаль только, что всё тело было усыпано синяками и ссадинами — настоящее несовершенство на чистом нефрите.

Бесчисленные раны и синяки покрывали белую кожу Мин Чжао, выглядя до жути устрашающе.

Мин Чжао устроился на диване, уткнувшись лбом в подлокотник, и принялся решать судоку в телефоне.

Хо Шоутан выдавил немного мази, слегка согнулся и подушечками пальцев, набрав целебное средство, стал плавно растирать его по спине Мин Чжао сверху вниз.

Закончив с этим кропотливым делом, Хо Шоутан бросил взгляд на задремавшего на диване Мин Чжао и легко потрепал его по голове: — Иди спать у себя.

Мин Чжао изначально вовсе не хотел спать, и во всем была виновата слишком медлительная возня Хо Шоутана.

Мин Чжао сонно угукнул, поднялся с дивана и направился в спальню.

Едва он добрался до кровати и только-только погрузился в сон, как телефон надрывно зазвонил в WeChat. Натянув одеяло прямо на голову, Мин Чжао решил проигнорировать голосовой вызов.

Из-за отсутствия ответа звонок прервался сам собой.

Но стоило Мин Чжао, полусонному, вновь начать проваливаться в дремоту, как назойливая мелодия зазвучала снова.

Сморщившись, Мин Чжао откинул одеяло и, источая вокруг себя леденящий холод, принял вызов: — Говори.

— Ты чего, чего такой злой? — в ушах тут же зазвучал зычный голос Кун Чжо из трубки. — С чьего это телефона ты мне только что звонил? Ничего не случилось?

В последних словах отчетливо слышалась тревога.

Мин Чжао неожиданно для себя смягчил тон: — Ничего особенного, просто подрался в школе, это был номер нашего куратора.

— Не пострадал? Какая сволочь опять привязалась к тебе? Вернусь в страну — руки поотрываю ублюдку! — Кун Чжо был истинной пороховой бочкой, от его резких воплей у Мин Чжао даже заложило уши.

Мин Чжао: — Обсудим, когда вернешься. На другом конце света только от тебя и услышишь такие громкие угрозы.

— Я вернусь в следующем месяце! День рождения точно буду праздновать на родине, родители уже дали добро, — выпалил Кун Чжо.

Семья Мин и семья Кун десятилетиями были надежными партнерами по бизнесу, так что Мин Чжао и Кун Чжо росли вместе с пеленок, превратившись в парочку непревзойденных сорванцов.

В отличие от старшего молодого господина Мин, которого бабушка лелеяла как зеницу ока, оберегая единственного продолжателя рода, Кун Чжо был третьим сыном в семье Кун. У него за спиной маячили два старших брата — оба круглые отличники с выдающимися способностями.

Вся жизнь Кун Чжо с младых ногтей состояла из бесконечного круговорота: отец отчитает — старший брат отлупит, старший отлупит — средний добавит. Даже мать, которая любила его сильнее всех, стоило ей застать его за бездельем и услышать отповеди мужа и старших сыновей, неизменно вставала на их сторону.

Жизнь его была поистине горькой.

Стоило ему наконец достичь совершеннолетия, как его тут же сослали учиться за границу. Его же закадычный друг Мин Чжао предпочел остаться на родине: Кун Чжо хоть и страстно желал утянуть Мин Чжао за собой за бугор, но прекрасно понимал, что здоровье бабушки Мин Чжао с каждым днем ухудшается, и тот ни за что не бросит ее.

Так и случилось: во втором семестре первого курса бабушка Мин Чжао скончалась.

Следом за этим последовало банкротство Семьи Мин, и о том, чтобы звать Мин Чжао учиться за границу, не могло быть и речи.

Но и за рубежом Кун Чжо не обрел долгожданной свободы вдали от родительского гнева — напротив, его жизнь стала еще невыносивее.

По крайней мере, на родине старший и средний братья уже не жили в родовом поместье, и дома оставались только родители с ним самим. Отец был вечно занят делами, мать тоже пропадала на работе, так что дома ему жилось вполне сносно.

А вот средний брат открывал зарубежный филиал компании, и купленная им квартира находилась неподалеку от университета Кун Чжо. Он строго-настрого приказал младшему возвращаться домой строго по расписанию, разрешая шататься по кабакам лишь в выходные.

С самого детства Кун Чжо до дрожи в коленках боялся своего среднего брата — отец-то в худшем случае просто читал нотации. Старший был на десять лет старше и смотрел на него скорее как на собственного сына, пуская в ход ремень лишь в минуты крайнего бешенства.

Но методы среднего брата были совершенно не похожи на родственные: тот лупил без малейших колебаний. Кун Чжо получал от него тумаки с малых лет, и при одном упоминании имени второго брата у него подкашивались ноги и возникало желание опуститься на колени.

Теперь, когда он уже вырос, средний брат по-прежнему дрессировал его как дворовую собаку — Кун Чжо даже подозревал, что если бы его брат завел настоящую собаку, ей доставалось бы куда меньше воспитательных порций, чем ему самому.

Вспомнив про день рождения, Кун Чжо тут же завел новую песню: — На мой день рождения подарю тебе тот нефритовый курильницы для благовоний с драконом и фениксом среди цветов из коллекции нашего старика, которую ты так хотел. Как тебе идея?

Мин Чжао тихонько хмыкнул: — Это у тебя день рождения или у меня?

— Разве мой день рождения — не твой праздник? — парировал Кун Чжо.

Мин Чжао ничего не ответил. Кун Чжо откашлялся и с некоторой неловкостью произнес: — Я тут на днях прибирался дома, продал парочку бездействующих ваз, деньги скинул тебе на карту.

У Мин Чжао как раз слегка проснулась тяга к курению. Он вышел на балкан, уселся в шезлонг и чиркнул зажигалкой: — Сколько?

— Чуть больше тысячи, — ответил Кун Чжо.

Разумеется, в десяти тысячах юаней.

Мин Чжао положил телефон на стоящий рядом столик, затянулся сигаретой и глуховатым голосом произнес: — Только не говори, что ты и вазы твоего старика сбыл.

Когда Семья Мин только обанкротилась, Кун Чжо, опасаясь, что Мин Чжао не привыкнет жить без денег, без лишних слов перевел ему на карту сорок миллионов, а позже распродал с десяток своих машин, оставив лишь две самые любимые.

Коллекционные вазы, каллиграфию, антиквариат и драгоценности из семейных запасов постигла та же участь.

http://bllate.org/book/41430/5282821

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь