Кто бы мог подумать, что мужчина перед ним поступит вопреки всяким правилам:
— Хозяин, я тоже умею делать всё это.
С этими словами мужчина выпрямился, откинул шёлковое одеяло и своими большими руками обхватил стопы Су Миня, снял их, положил себе на колени и принялся надевать носки и обувь.
Заботливый до мелочей, внимательный и усердный, он не оставил Су Миню ни малейшего шанса на сопротивление.
Привычное уже тепло заставило Су Миня неуверенно шевегнуть ногой, но это лишь вызвало у Чжан Ци вопросительный взгляд.
Он спасовал.
— 951, не слишком ли это интимно...
951 ответил с совершенно серьезным видом:
— Хозяин, в книге об этом ничего не сказано, но ради вашей безопасности и сохранения жизни лучше всего подчиняться главному герою-аку.
Су Минь мысленно перевел слова 951: в общем и целом, что бы ни захотел сделать главный герой-ак, нужно позволить ему это.
Получив такое напутствие, он успокоился.
Закончив с обувью, Чжан Ци по собственной инициативе заглянул в шкаф, выбрал комплект белых шёлковых одежд и помог Су Миню, сидевшему на постели, облачиться в них.
Су Минь вел себя очень послушно — он действительно проголодался, а потому охотно сотрудничал: послушно выпрямил спину, послушно раскинул руки, послушно позволил Чжан Ци завязать на нем пояс.
Сидя посреди большой кровати с абсолютно доверчивым лицом, он походил на миловидную, послушную марионетку, которая ждет, пока хозяин ее нарядит, и всем сердцем вручает себя человеку, стоящему перед ним.
Чжан Ци сдерживал дыхание, сдерживал движения и даже контролировал силу: когда он запахивал рукава, его пальцы невзначай скользили по гладкой и нежной тыльной стороне ладони Су Миня; когда он поправлял воротник, его дыхание невольно касалось молочно-белой шеи; а когда завязывал пояс, ненароком оценивал обхватом одной ладони тонкую талию.
Су Минь не замечал ничего.Чжан Ци рядился в одежды праведного и величественного мужа, выискивая подходящий момент, чтобы как можно чаще прикасаться к Су Миню, и от каждого такого прикосновения его сердце трепетало.
Однако, как бы он ни старался сдерживаться, одевался он всё равно очень быстро.
Он снова молча опустился на колени у кровати, ожидая следующего приказа Су Миня.
– Отведи меня в переднюю залу.
Су Минь не трапезничал вместе с принцессой и ее мужем; для него был накрыт отдельный стол в боковой комнате во внутреннем дворе.
Из-за его нездоровья этот двор был построен по особому проекту: абсолютно ровный, без единой ступени, чтобы кресло-каталка могло проехать куда угодно.
Но Чжан Ци, то ли по рассеянности, то ли по упущению, попросту взял Су Миня на руки и понес в переднюю залу.
Даже слуги, дежурившие у дверей, невольно ахнули, увидев такую картину.
По обычаям Великой Лян считалось, что люди, рожденные калеками, несут на себе печать дурного предзнаменования, поэтому с ними старались лишний раз не соприкасаться. Именно из-за этого за Су Минем закрепилась дурная слава свирепого человека: всякий раз во время прислуживания он замечал в глазах слуг презрение и отвращение, отчего впадал в ярость.
Но нынешний Су Минь ни о чем подобном не догадывался и лишь находил такое поведение несколько нарушающим приличия.
Чжан Ци был высок ростом, с пропорционально сложенными мышцами, и в том, как он держал Су Миня на руках, сквозили жалость и нежность, словно родители баловали своего трехлетнего ребенка.
Су Минь в белоснежных одеждах прижался к груди мужчины, одетого в черный облегающий наряд; его густые черные волосы оттеняли ослепительно прекрасное, неподвластное мирской суете лицо, а выглянувшие наружу руки от страха вцепились в ткань на груди мужчины, скомкав ее в складки.Учитывая совет системы девять пять один, он не стал оказывать никакого сопротивления, хотя в глубине души всё же немного смущался. Впрочем, он никогда не умел обделять себя, а потому, быстро убедив себя, вполне естественно и без зазрения совести предался заботе Чжан Ци.
К тому же, возможно, из-за занятий боевыми искусствами тело Чжан Ци излучало жар. Обнимая Су Миня, который с детства боялся холода, он напоминал маленькое солнышко, дарящее неиссякаемое тепло.
Он тут же нашёл идеальное оправдание своему стремлению к комфорту.
Когда они вошли в переднюю залу, Су Минь ничего не сказал, а Чжан Ци совершенно естественно усадил его на стул, продолжая держать на руках.
Слуги расставили еду и тихо удалились. Чжан Ци мягко спросил:
— Что хозяин пожелает отведать?
Поскольку они сидели очень близко, обжигающее дыхание касалось уха Су Миня, вызывая приятное жжение.
Хотя это был самый обычный вопрос, Су Миню он почему-то показался немного странным, но, не зацикливаясь на этом, он назвал несколько блюд.
Чжан Ци никогда раньше не ухаживал за людьми, но, стоило ему оказаться рядом с Су Минем, как в нём словно проснулся природный инстинкт. Он аккуратно подцеплял палочками любимые блюда Су Миня и подносил к самому его рту, подстраховывая снизу ложкой, проявляя невероятную, тончайшую заботу.
Су Миню очень понравилось такое обслуживание, но аппетит у него был небольшой, и он съел совсем чуть-чуть. Увидев, что на столе осталось ещё много еды, он не захотел ничего переводить и небрежно бросил:
— Ешь прямо здесь.
Заметив, что на столе нет других приборов, и опасаясь, что лишний вызов слуг породит ненужные сплетни, он добавил:
— Палочки можешь не менять. Раз я ими уже пользовался, думаю, для тебя это не будет унижением.
Система девять пять один поспешила расхвалить Су Миня:
— Хозяин, до чего же вы проницательны! Заставить его есть ваши объедки да ещё и палочками, которыми вы уже пользовались — поистине идеальный способ унижения!
Су Минь покрасел от похвалы, напрочь проигнорировав то, как внезапно напряглись обнимавшие его сзади мужские руки и как участилось дыхание.
Чжан Ци послушно пересадил Су Миня на соседний стул и укутал пушистым пледом, после чего принялся за еду. Будучи человеком, закалённым боевыми искусствами, он обладал отменным аппетитом и в мгновение ока смел бо́льшую часть блюд со стола.
Су Минь смотрел на это во все глаза: порция, которую он съедал за целый день, для Чжан Ци равнялась одному укусу.
— Неудивительно, что даже главный герой согласился стать моим слугой — это же сколько денег он мне экономит!
Система девять пять один усердно закивала в знак согласия, не забыв при этом польстить:
— Хозяин, ваша мудрость поистине не знает границ.
Су Миню пришлось подождать довольно долго, пока Чжан Ци наконец не закончил трапезу. Увидев, что тот направляется к нему, он протянул обе руки, давая понять, что хочет на ручки.
Весь закутанный в мягкие ткани, с растрёпанными чёрными прядями волос, с густыми ресницами, отбрасывающими тень на глаза, и лишь одним ярким пятном — влажными, пухлыми губами, тронутыми нежно-розовым оттенком, — он просто смотрел на Чжан Ци, протягивая руки и требуя тепла его объятий.
Чжан Ци не мог точно описать то чувство, что охватило его в этот момент. Он ощущал лишь дикий, неистовый стук собственного сердца в груди и дикое желание полностью поглотить, проглотить целиком того, кто сидел перед ним.
Беззащитный. Послушный. Доверчивый. Безмятежный.
Его — хозяин.
Распорядок дня Су Миня был неизменным: поев, ему полагалось прогуляться во дворе и развеяться, но сегодня у него совершенно не было на это настроения. К тому же, по неизвестной причине, его двор был засажен высокими, уходящими в небо деревьями, и в нём напрочь отсутствовали любимые им цветы и травы, поэтому он сразу велел Чжан Ци отнести его в купальню.
http://bllate.org/book/41425/5282096
Сказали спасибо 0 читателей