Раньше знай он, что пара для брака окажется настолько хороша, ни за что не уступил бы эту возможность Ся Цинлиню. Но что толку теперь о чём-то жалеть?
Именно эта мысль заставляла его ненавидеть Ся Цинлиня ещё сильнее.
Поэтому за день до свадьбы он заявил Ся Цинлиню, что стоить тому переступить порог этого дома, как он тут же займёт его спальню, и добавил, что родители уже дали на это согласие.
Тогда Ся Цинлинь пришёл в ярость, схватил первое попавшееся на столе лего, запустил в него и обозвал ничтожным бедняком, которому никогда не выйти в люди.
Слышать подобное он ненавидел больше всего на свете. Само собой, в ответ он тут же принялся язвить, прямо бросив в лицо: теперь маленький господин в семье Ся — это я, а ты, Ся Цинлинь, — самый настоящий нищий без гроша за душой.
Услышав это, Ся Цинлинь обезумел от гнева и бросился на него с кулаками.
Он даже не пытался защищаться — ему хотелось лишь распалить Ся Цинлиня еще сильнее. Чем хуже тот к нему относился, тем сильнее родители его жалели.
И действительно, глядя на его окровавленную голову, родители принялись жалостливо и ласково утешать его.
Отец в гневе отвесил Ся Цинлиню пощёчину и со злостью крикнул: Ся Цинлинь, не переходи границы! Какая у тебя ко мне злость, почему ты бьёшь Чжиюня?
Вэнь Тин сквозь слёзы причитала: Цинлинь, неужели все эти двадцать с лишним лет мы плохо к тебе относились? Пусть теперь мы знаем, что ты не наш родной сын, мы всё равно позволили тебе остаться в семье. Всё, что есть у Чжиюня, есть и у тебя, чем ты ещё недоволен?
Ся Цинлинь вытолкал их из комнаты и с грохотом захлопнул дверь.
Ся Шувэй разъяренно пинал дверь ногами и бранился: Ся Цинлинь, паршивец ты этакий, а ну отвори!
Го Чжиюнь знал, что отец хоть и ругается так, всё равно продолжает считать Ся Цинлиня родным сыном. Тогда он выбрался из объятий Вэнь Тин, подошёл к отцу и тихонько извинился: Папа, это моя вина, мне не следовало отнимать у Цинлиня твою отцовскую любовь. Папа, я просто тоже хотел почувствовать отцовскую заботу.
Услышав это, Ся Шувэй неловко опустил занесённую для удара по двери руку, обнял его за плечи и сказал: Чжиюнь, конечно же, ты мой сын. Посмотри, на кого это похоже — этот паршивец тебе всю голову разбил! По-моему, Ся Цинлинь совсем от рук отбился.
Вэнь Тин тоже подошла и принялась нежно его успокаивать.
Го Чжиюню безумно нравилось такое нежное и трепетное отношение. Стоило ему вспомнить, что после свадьбы Ся Цинлиня весь этот дом достанется ему, как в груди поднималось сладостное предвкушение.
Особенно когда до него дошли слухи, что Ся Цинлинь наглотался снотворного, его возбуждение достигло предела. Если бы Ся Цинлинь умер, то отныне всё-всё принадлежало бы только ему.
Вот только он никак не ожидал, что Ся Цинлинь придёт в себя.
Стоило Ся Цинлиню взглянуть на этот затравленный вид мальчишки, как его тут же затошнило от отвращения. Он махнул рукой и бросил: Мне уже лучше, можете идти домой, раз уж навестили.
— Хух... — от такого приёма Го Чжиюня пробрало ещё большей злостью.
Больше всего на свете его бесило, когда Ся Цинлинь смотрел на него как на пустое место — с презрением, будто перед ним мусор.
Ся Шувэй недовольно произнёс: Ся Цинлинь, как ты смеешь быть таким невоспитанным? Всё из-за того, что мы тебя слишком баловали, вот ты и распустился донельзя.
Увидев, что приёмный сын ни в грош не ставит её родного мальчика, Вэнь Тин тоже не удержалась от шпильки: Цинлинь, с какой стати ты вымещаешь злость на Чжиюне? Ты и не представляешь, как сильно он переживал за тебя, пока ты был без сознания.
— А он вообще кто такой?! — с любопытством переспросил Ся Цинлинь.
Присутствующие переглянулись.
Если эта парочка средних лет и впрямь родители Ся Цинлиня, то почему они так трепетно сюсюкают с каким-то мальчишкой по имени Го Чжиюнь?
Услышав это, Вэнь Тин разозлилась ещё сильнее: Разве мы с тобой не договорились? Ты остаёшься жить в семье, ты будешь старшим братом, а Чжиюнь — твой младший брат!
— Младший брат? — Ся Цинлинь окинул Го Чжиюня оценивающим взглядом с ног до головы, цокнул языком и протянул: — Никаких братьев у меня отродясь не было, и за всю жизнь не предвидится.
Он отчётливо чувствовал неприязнь и отвращение, которые излучал Го Чжиюнь, так что никакого брата у него быть не могло. К тому же, при столь безупречной генетике их семьи, откуда вообще мог взяться столь заурядный братец?
У Го Чжиюня от злости задрожали губы: слова Ся Цинлиня безоговорочно втаптывали его в грязь. Ведь это он, а не кто иной, был истинным юным господином семьи Ся, в то время как Ся Цинлинь — всего лишь отпрыск служанки! Почему же этот наглец даже сейчас сохраняет такую горделивую осанку?
Ему безумно хотелось затащить Ся Цинлиня в то же болото, подвергнуть жесточайшему унижению и посмотреть, сможет ли он и дальше глядеть на него с таким высокомерием.
Ся Шувэй ткнул в сторону Ся Цинлиня пальцем и рявкнул: Ся Цинлинь, это что за тон? Немедленно извинись перед Чжиюнем.
Заметив, что сын опустил голову ещё ниже и вот-вот расплачется, Вэнь Тин почувствовала, как её сердце сжалось от острой боли, и тоже перевела стрелки на Ся Цинлиня: Ся Цинлинь, если у тебя есть к нам какие-то претензии, вымещай их на мне! Разве Чжиюнь хоть в чём-то перед тобой провинился? Если бы твоя мать в своё время не поддалась жадности и не подменила тебя с Чжиюнем, неужели ты думал, что проживёшь столько лет в роскоши?
— О чём вы вообще говорите? — Ся Цинлинь понимал их слова всё меньше, но ответил с полнейшей уверенностью: — Роскошную жизнь мне обеспечили отец и папа, не говоря уже о боевых заслугах старшего поколения. Это результат многолетнего труда нескольких поколений нашей семьи Ся, какое отношение ко всему этому имеете вы?
Родители Ся услышали лишь последнюю фразу: какое отношение ко всему этому имеете вы?
Словно среагировав на триггер, они вмиг растеряли все остатки благопристойности и вежливости. Их лица перекосило, и они зашлись в злобных упрёках: Ся Цинлинь, да как это мы не имеем отношения? Если бы не мы, разве смог бы ты вырасти?
Вэнь Тин смотрела на него так, будто перед ней сидел неблагодарный волк: Ты даже в институт поступить не смог — разве не мы отправили тебя за границу? А все те спорткары в гараже — не мы ли их тебе купили?
— Что за бред собачий? Больные, что ли? — за всю свою жизнь Ся Цинлинь ещё не встречал людей столь бесстыдных, с такими злобными и кровожадными физиономиями, готовых разорвать его на куски.
Ему стало настолько противно, что, опасаясь брызг слюны из ртов этой парочки, он инстинктивно отступил на шаг назад.
Заметив это движение, Шэн Юйчэн решил, что Ся Цинлинь испугался, и успокаивающе коснулся ладонью спины парня.
Он всегда считал семейство Ся вполне респектабельным родом в городе А. Пусть каждое последующее поколение и мельчало, к моменту появления Ся Цинлиня всё окончательно скатилось в пропасть.
Но он никак не ожидал, что эта чета станет так упорно и агрессивно наседать на мальчишку-подростка. Похоже, упадок начался ещё во времена Ся Шувэя.
Шэн Юйчэн даже отчасти начал понимать, почему Ся Цинлинь решился наглотаться таблеток — в конце концов, кому стерпеть такое мелочное отношение со стороны людей, вырастивших тебя в баловстве?
Терпеть не мог чужие дешёвые спектакли. Сделав шаг вперёд и заслонив собой Ся Цинлиня, он обратился к семейству Ся: Директор Ся, Цинлинь только пришёл в себя, врач сказал, что ему необходим покой.
Ся Шувэй тут же спохватился. Смущённо отступив на прежнее место и нацепив на лицо благопристойную улыбку, он затараторил: Хорошо-хорошо, тогда мы пока поедем. Вы тут привыкайте друг к другу, Линлин хоть и шумный, но парень добрый.
Как ни крути, он растил этого ребёнка с пелёнок и прекрасно знал его характер, пусть даже тот и не был родным по крови.
— Угу, я справлюсь, — вежливо отозвался Шэн Юйчэн.
— Мы тогда пойдём, — Вэнь Тин тоже сообразила, что погорячилась. Взяв Го Чжиюня за руку, она в мгновение ока вернула себе образ безупречной светской дамы, будто только что буйная фурия была лишь плодом воображения.
Она несколько побаивалась Шэн Юйчэна. Хоть этот молодой человек и принадлежал к младшему поколению, он уже стал главой нового поколения клана Шэн, а его взгляд казался способным насквозь прожечь человеческую душу. Разумеется, занять позицию строгой тёщи перед ним она не смела.
Чтобы наладить связи с кланом Шэн, им пришлось приложить немало усилий, и портить всё она не собиралась.
Глава 3. Высший Омега
Дождавшись, пока незваные гости уйдут, Ся Цинлинь сник плечами, опустился обратно на больничную койку, подпёр подбородок рукой и задумчиво произнес: И это — настоящие родители прежнего Ся Цинлиня? Что-то не похоже, чтобы они сильно его любили.
— ... — Шэн Юйчэн предпочёл проигнорировать его склонность к драматизму и обратился к Шэн Ианю, увлечённо возимому с планшетом: — Сяо Ань, хорош играть, нам пора домой.
Шэн Иань выключил устройство, повернулся к нему и спросил: А он?
— Мелкий, у тебя вообще есть махинальные понятия о вежливости? — Ся Цинлинь легко щёлкнул Шэн Ианя по лбу. — Тебе положено называть меня старшим братом.
По сравнению с тем же Го Чжиюнем, который был готов испепелить его взглядом, этот милый малыш выглядел куда больше похожим на младшего брата и кое-как удостаивался его одобрения.
— ... — Шэн Юйчэн в очередной раз потерял дар речи, совершенно не улавливая логику Ся Цинлиня.
Тот приходился ему законным супругом, но при этом заставлял собственного сына звать себя старшим братом — это же путаница в поколениях!
Впрочем, вспомнив, что у парня слегка повреждена память, он решил больше не ломать голову.
Шэн Иань осторожно отстранил его руку и шёпотом произнёс: Я не буду звать тебя папой, у меня есть только один папа.
— С чего это тебе звать меня папой? — озадачившись, Ся Цинлинь глубокомысленно порассуждал на эту тему и наконец выдал: — Когда-нибудь у меня появятся собственные дети. Если ты станешь называть меня папой, мои будущие дети будут ревновать.
Он всегда отличался ярко выраженным чувством собственника. Больше всего на свете он ненавидел делить родительскую любовь, поэтому оба папы родили в своё время только его одного.
Только представьте, каково было бы его будущему ребёнку с самого рождения узнать, что он — не единственный!
Шэн Иань ухватил Шэн Юйчэна за руку и с опаской спросил: Папа, у тебя ведь больше не будет других детей?
Он знал, что Шэн Юйчэн женился на Ся Цинлине, но ещё не думал о том, могут ли у Шэн Юйчэна появиться другие дети.
Вдруг после этого папа перестанет его любить? Вдруг бросит его?
— ... — Шэн Юйчэн лишился слов. Что за каша у них в головах?
Он присел на корточки, успокаивая Шэн Ианя: У меня есть только ты, других детей не будет.
Шэн Иань тут же перевёл взгляд на Ся Цинлиня и заявил, словно отстаивая свои права на территорию: Ся Цинлинь, мой папа сказал, что я у него единственный ребёнок.
Прислушиваясь к неуверенному детскому голоску и наблюдая за этой робкой попыткой заявить о своих правах, Ся Цинлинь невольно подумал, что отношения между этим мужчиной и ребёнком кажутся не такими уж здоровыми.
Неужели в этом мире вообще не осталось нормальных семей?
Посмотрев на мужчину, он прямо спросил: Когда это мы успели пожениться? И можем ли мы развестись?
Он — совсем не прежний Ся Цинлинь, и брать на себя ответственность за чужие судьбы не собирался. К тому же у этого мужика уже есть ребёнок, а он вовсе не горел желанием становиться женой разведенца да ещё и бесплатно воспитывать такого большого лба.
http://bllate.org/book/41423/5281753
Сказали спасибо 0 читателей