Неужели он едва не умер, и это заставило его полностью прозреть и во всем преисполниться, так что теперь ему на все наплевать?
Ин Снятьянь испытал легкий интерес к такой перемене: в конце концов, этот товарищ по команде, который никогда не стоил того, чтобы обращать на него хоть сколько-нибудь внимания, раньше был заурядной серостью, которую можно было насквозь видеть с первого взгляда, а теперь, напротив, ускользал от любых попыток предсказать его поступки.
А Юй Мо еще не осознавал, что в его поведении есть что-то неладное. В конце концов, хотя он и читал книгу, а также обладал частью воспоминаний самого Юй Мо, они в основном сводились к сюжету, о котором говорилось в романе. Воспоминания были не слишком полными, и многих деталей Юй Мо не знал.
Точно так же Юй Мо знал, насколько плохими были его отношения с товарищами по команде, но он понятия не имел, из каких именно мелких происшествий складывалась эта враждебность. Ведь в памяти прежнего Юй Мо ярко и отчетливо запечатлелись лишь его собственная ненависть и зависть к остальным, а о повседневных мелочах он почти не помнил. Он раздувал донельзя все те неприятные вещи, которые окружающие якобы делали ему, но при этом совершенно забывал о собственных неблаговидных поступках.
Юй Мо полагал, что настоящий беспредел прежний Юй Мо начал творить лишь под конец, и даже не подозревал, что причиной столь скверных отношений с командой было не просто несовпадение характеров — он уже давным-давно натворил всякого.
И вот этот беззаботный, непробиваемый Юй Мо понятия не имел, с чем именно ему предстоит столкнуться.
Впрочем, простодушие с древних времен побеждает всё. Юй Мо был ярчайшим примером человека с жизненным кредо: пока я не чувствую злого умысла, значит, вокруг меня нет никакого зла.
Поведение Ин Снятьяня не оказало на него ни малейшего влияния: он по-прежнему радостно смотрел в телефон, втайне предвкушая долгожданную запись песни.
Поэтому, когда они приехали к компании и Юй Мо, выходя из машины, получил в руки стакан с кофе, который ему буквально всунул Лу Ичуань, он озадаченно склонил голову:
— Чего тебе?
Лу Ичуань сунул руки в карманы и, подумав, что Юй Мо недоволен, машинально пояснил:
— Я не пил, слишком сыт, забирай.
Юй Мо не оценил его доброго порыва, а лишь решил, что из него делают мусорное ведро:
— Я тоже не хочу пить, сам иди выбрось.
Заметив недовольство во взгляде Юй Мо, Лу Ичуань невольно усмехнулся:
— Чем сильнее тебе не хочется пить, тем больше мне хочется отдать его тебе.
Ин Снятьянь с загадочной улыбкой посмотрел на Лу Ичуаня, а затем перевел взгляд на Юй Мо. Тот нахмурился, и его нос при этом тоже слегка сморщился — вид у него был такой, будто он изо всех сил старается сдержать желание закатить глаза.
Ин Снятьяню впервые в жизни показалось, что мимика Юй Мо выглядит... довольно мило.
Впервые он разглядел в Юй Мо что-то подобное.
Кажется, он начал понимать, чем занимается Лу Ичуань.
Он и не подозревал, что Лу Ичуань всю дорогу мысленно прогонял с десяток вариантов того, как бы покрасивее и покруче бросить фразу кофе твой, сдерживая это рвущееся наружу предложение, чтобы вернуть себе утраченные позиции.
Хотя он и сам не понимал, зачем ему вообще понадобилось отыгрываться на Юй Мо.
Но стоило этому яркому взгляду темных глаз Юй Мо задержаться на нем, как у Лу Ичуаня тут же возникало непреодолимое желание поспорить и поцапаться с ним.
Он наивно полагал, что говорит с этаким злодейским апломбом и способен довести Юй Мо до белого каления, но даже не догадывался, что в глазах Юй Мо он выглядит точь-в-точь как взъерошенный хаски с удивленно вытаращенными глазами — вид грозный, но ума палата.
Сам же Лу Ичуань, судя по всему, считал себя чертовски крутым, из-за чего у Юй Мо в голове всплыла крылатая фраза: Красавчик? Да это за интеллект доплата.
Юй Мо без долгих раздумий сунул кофе обратно в руки Лу Ичуаню:
— Ой, ну тогда помечтай еще.
Лу Ичуань ошеломленно смотрел, как Юй Мо, бросив эти слова, быстрыми шагами удаляется прочь, однако в глубине души он вовсе не обиделся на то, что тот отверг его редкий жест доброй воли.
Син Хуэй, стоявший впереди и наблюдавший за ними, убедившись, что Лу Ичуань не собирается устраивать никаких буйств, молча отвернулся и зашагал дальше.
На первый взгляд казалось, что он просто следит за порядком и держит Лу Ичуаня с Юй Мо под контролем, но Ин Снятьянь заметил одну деталь: раньше, когда в команде возникали трения из-за Юй Мо, реакция Син Хуэя не была столь... настороженной.
Ин Снятьянь чуть заметно улыбнулся. Настороженной? Син Хуэй насторожился из-за того, что Юй Мо может что-то сделать Лу Ичуаню, или же из-за того... что Лу Ичуань может сделать Юй Мо?
Ин Снятьянь хлопнул Лу Ичуаня по плечу и тоже двинулся вслед за остальными. Все по очереди скрылись из виду, и только Лу Ичуань продолжал стоять на прежнем месте, глядя, как между его пальцами стекают капли талой воды с запотевшего стакана.
На тыльной стороне ладони всё еще ощущалось мимолетное тепло и прикосновение чужих рук, когда Юй Мо возвращал ему стакан.
У Юй Мо руки оказались довольно маленькими — Лу Ичуань никогда раньше не сравнивал их, но когда Юй Мо обхватил стакан обеими ладонями, пытаясь заставить Лу Ичуаня взять его покрепче, Лу Ичуаню показалось, что он мог бы запросто накрыть обе эти руки своей ладонью целиком.
Нет.
Лу Ичуань тряхнул головой.
С какой стати ему вообще думать о том, чтобы держать Юй Мо за руки?
Однако эта странная мысль вовсе не испарилась от тряски, напротив, заставив его, едва поднявшись наверх, неотрывно пялиться на руки Юй Мо.
Казалось, их всё же нельзя было полностью обхватить одной рукой — как ни крути, а при всей миниатюрности руки Юй Мо оставались руками мужчины, а не хрупкой девушки.
Лу Ичуань, конечно, никогда в жизни не держал девушек за руки, но ему почему-то казалось, что руки Юй Мо мягкие, как девичьи.
Иначе с чего бы его ладони ощутить легкое покалывание в тот момент, когда Юй Мо дотронулся до него? Словно его обернули комком мягкой ваты, или... нет, было ли это похоже на мягкие подушечки на кошачьих лапках?
Лу Ичуань, которому вечно доводилось лишь получать царапины от кошачьих лап и никогда — касаться их мягких подушечек, не мог сказать наверняка.
Погруженный в терзания о том, какое из этих двух сравнений точнее, он с абсолютно сосредоточенным видом сверлил взглядом руки Юй Мо. Ему и в голову не приходило, что сравнивать руки взрослого мужчины с кошачьими лапками — это как-то странно, тем более что он и сам прекрасно знал, как фанаты обожают приписывать ему кошачьи повадки.
Ся Лайсинь из-за ранних съемок прибыл в звукозаписывающую студию последним. Заметив отрешенного Лу Ичуаня, он снял солнцезащитные очки и помахал ими прямо перед его носом:
— Бравец Кань, ты чего? Ты что, внезапно решил чьи-то руки погрызть?
— Что за бред ты несешь, — с раздражением бросил Лу Ичуань. — Ничего я не собираюсь грызть.
Однако взгляд его так и не сдвинулся с места, словно нечто намертво приковало его внимание.
Оборвав Ся Лайсиня, Лу Ичуань почувствовал легкий укол совести.
А Юй Мо, едва зайдя в комнату, уселся на одиночный диван в самом углу. На него смотрели с таким странным выражением лица, что, услышав слова Ся Лайсиня, он всерьез испугался, как бы взбешенный Лу Ичуань и вправду не подскочил к нему, чтобы откусить палец, и на всякий случай глубоко спрятал руки в карманы куртки.
http://bllate.org/book/41416/5280423
Сказали спасибо 0 читателей