Впоследствии Чэнь Ан почти безропотно сносил побои и во всём слушался его.
Приближалось начало урока, Кун Цяньсюнь собиралась вернуться в класс, а Сун Чжиюань, проходя мимо них, бросил Цзян Сюю: — Хватит.
Цзян Сюй видел, что время уже поджимает, к тому же Сун Чжиюань подал голос, так что он лишь с недовольным видом притянул к себе Чэнь Ана и со злостью швырнул его на своё сиденье, свирепо предупредив: — Ты же знаешь, Чэнь Ан: раз я сказал, что ты возместишь ущерб, значит, возместишь. Если не расплатишься, житья тебе в этом семестре не будет.
Вернувшись на своё место, Цзян Сюй напоследок пнул стул Чэнь Ана и только после этого успокоился.
Новый учитель математики объяснял материал чрезвычайно подробно — настолько дотошно, что это переходило все границы, но Чэнь Ан за всю утреннюю заунь не уловил ни единого слова.
Прошлая куртка стоила двадцать тысяч, эта — дветесяти, и весь день до полудня Чэнь Ан только и думал, где раздобыть нужную сумму: на этот раз прежняя удача ему не улыбнётся.
На обед он, разумеется, не пошёл и в перерыве успел сделать большую часть заданного на вечер. Когда Цзян Сюй вернулся и увидел, что тот сидит, уткнувшись носом в тетрадь и усердно строчит, он даже не отозвался на два оклика. Цзян Сюй уже собирался вспылить, но тут Чэнь Ан поднял голову и, с абсолютно пустым выражением лица глядя на него, произвел: — Вечером я что-нибудь придумаю, долг верну как можно скорее.
Лицо Чэнь Ана было мертвенно-бледным, одет он был легко, кончик носа от холода вечно алел, а под глазами залегли темные круги — вид у него был совершенно измождённым. Цзян Сюй хотел было съязвить в привычной манере, но почему-то не смог выдавить из себя ни слова. Закончив говорить, Чэнь Ан снова уткнулся в тетрадь, а Цзян Сюй, опустившись на своё место и глядя на соггнутую спину парня, почувствовал лишь нарастающее раздражение. С грохотом швыряя на парту учебники и поднимая целый шум, он тоже принялся за упражнения.
Весь день до конца уроков Чэнь Ан так и не поднял головы, на всех занятиях согбенно просидев за партой. Когда прозвенел звонок, он, как и обещал, покинул класс, даже не взяв рюкзак — должно быть, отправился искать способ раздобыть те две тысячи.
Такой человек, как Цзян Сюй, никогда не поймет, что для Чэнь Ана означало из ниоткуда достать две тысячи юаней. Вернувшись домой и заперев дверь, Чэнь Ан залез под кровать, оторвал скотч, которым был приклеен самодельный пакет, вытряхнул оттуда все сбережения и пересчитал — набралось всего семьсот. Эти семьсот юаней были всем, что ему удалось скопить за последнее время.
Ради экономии Чэнь Ан отказался от обедов, перебиваясь лишь двухразовым питанием, и ходил на подработки по меньшей мере трижды в неделю. Собрать эту сумму было невероятно трудно, но если не отдать деньги Цзян Сюю, этот безумец мог сотворить всё что угодно.
Чэнь Ан уже сполна натерпелся от него, а побои были самым худшим исходом.
Чжао Инцзюй ещё не вернулась. Заперев входную дверь, Чэнь Ан принялся шарить по её шкафу и, к своей удаче, снова отыскал пятисотку. Ничуть не терзаясь угрызениями совести, он прихватил деньги, аккуратно разгладил потревоженную одежду и выскользнул на улицу.
Добравшись до телефона-автомата, Чэнь Ан позвонил Братцу Сяо У. Он надеялся узнать, не найдется ли для него пары смен на прошлой подработке с продажей алкоголя. Однако оба вызова остались без ответа.
У Чэнь Ана не оставалось иного выхода. Терзаемый тяжелыми думами, он вовремя явился в ближайшую забегаловку, где подрабатывал, и за свой труд честно заработал еще полтинник.
Дома его ожидало привычное зрелище: Чэнь Дали и Чжао Инцзюй уже вовсю грызлись. Чжао Инцзюй яростно обвиняла мужа в краже денег, а тот, разумеется, всё отрицал, громя всё вокруг под звон и треск летящей посуды — картина была на редкость оживленной.
Шаря ногами по полу, Чэнь Ан поплелся на кухню. Чиркнув зажигалкой, он разогрел остатки еды, прихваченные из забегаловки, сварил себе огромную миску лапши и жадно умял её — только тогда в нём снова забрезжила жизнь.
На следующий день Чэнь Ан передал Цзян Сюю подготовленные тысячу двести юаней, но тот неожиданно передумал: забирать две тысячи он больше не хотел и теперь требовал, чтобы Чэнь Ан купил точно такую же новую куртку. Разумеется, у Чэнь Ана не было таких денег, и Цзян Сюй с наслаждением отчитал его с ног до головы, хотя на этот раз обошлось без рукоприкладства.
Именно такой исход больше всего радовал сердце этого избалованного молодого господина — ведь если бы долг удалось погасить за один раз, стало бы совсем неинтересно. Поскольку Чэнь Ан оставался его должником, у Цзян Сюя всегда был повод придраться к нему, и теперь он цеплялся к нему чуть ли не каждый день. И пока компашка мажоров развлекалась вовсю, Чэнь Ан от тревоги почти потерял способность спать по ночам.
Днём нужно было вставать ни свет ни заря, в старшей школе нагрузка была огромной, да вдобавок ко всему приходилось таскать тяжести на вечерних подработках — Чэнь Ан чувствовал, что от постоянного недосыпания его голова вечно затуманена.
Вода на кухне, где мыли посуду, была горячей, и когда после окончания подсобных работ Чэнь Ан приступал к мойке тарелок, он каждый раз с наслаждением шумно выдыхал. В последнее время холод пробирал его всё сильнее, и он часто просыпался посреди ночи оттого, что ступни оставались ледяными. Не подозревая, что у него держится постоянная легкая температура, Чэнь Ан продержался так полмесяца и наконец скопил сумму, необходимую для покупки одежды.
В понедельник спозаранку Чэнь Ан приволок в класс большой пакет, в котором лежали совершенно новая куртка и та самая выстиранная старая. Не видя Чэнь Ана все выходные, Цзян Сюй почти забыл о злосчастной истории с одеждой, но стоило ему снова взглянуть на парня, как в глаза бросилась болезненная прозрачность его фигуры — мертвенно-бледные губы с синеватым отливом и полуживой вид.
Добрых слов в его лексиконе отроду не водилось, так что он лишь процедил: — Чего вырядился как привидение? — вытащил из пакета обновку, а старую куртку вместе с упаковкой швырнул обратно Чэнь Ану.
— Считай, квиты, — бросил Цзян Сюй. — Впредь смотри под ноги, когда ходишь.
Камень, висевший на сердце Чэнь Ана, наконец рухнул вниз, позволив ему вздохнуть полной грудью. Весь день до полудня голова работала на удивление ясно, мысли текли чётко, а когда после решения физического теста он сверился с ответами, то с удивлением обнаружил, что набрал максимум баллов.Тучи предыдущих дней вмиг рассеялись, и Чэнь Ан вновь преисполнился энтузиазма. Весь день напролёт он навёрстывал упущенные по учебе материалы, поужинал прямо в школе, а затем снова просидел за учебниками больше двух часов. Заполнив несколько бланков с заданиями, Чэнь Ан почувствовал себя зябко — по телу будто сквозило со всех сторон, и вдруг вспомнил, что та одежда стоимостью две тысячи юаней так и валяется в пакете. Новую одежду он уже вернул, а эту старую тот всё равно выбросил, и Чэнь Ан подумал: в конце концов, что такого в том, чтобы её поносить?
Человека за его спиной не было, сегодня он, похоже, не пришёл на вечерние занятия в школе. Чэнь Ану действительно было холодно, поэтому он достал одежду, накинул на плечи, а спустя какое-то время надел её как положено.
Ближе к концу занятий он собрал портфель и сначала заглянул в туалет. Но не успел он выйти из класса, как путь ему преградил Цзян Сюй, который вернулся, чтобы забрать свои вещи.
Чэнь Ан впол-оборота пропустил Цзян Сюя вперёд. Цзян Сюй бросил взгляд на его одежду, нахмурился, но ничего не сказал. Чэнь Ан быстро вышел, однако те несколько человек, что шли следом за Цзян Сюем, один за другим принялись странно хихикать и ехидно протянули Цзян Сюю:
— Слушай, а на этом парне случайно не твоя одежда?
— И правда, а у него неплохо получается, смотрится даже красиво.
— Братец Сюй, ты отдаёшь ему носить то, что сам уже надевал? Тебе не противно?
Люди говорливые, языков много, и чем больше Цзян Сюй слушал, тем сильнее чувствовал себя не в своей тарелке. Он холодно бросил:
— Заткнитесь.
Те сообразили, кому что можно говорить, и больше ничего не добавили, хотя ещё какое-то время в воздухе раздавались неприятные, режущие слух смешки.
Цзян Сюй повернулся и направился в сторону туалета. Остальные, обожавшие зрелища и не боявшиеся грандиозных скандалов, свистнули и поспешили следом.
Чэнь Ан вышел из туалета, только что ополоснул руки и, едва успел повернуться, как получил удар кулаком по щеке. От этого удара он растерялся и потерял ориентацию, кожа на губе лопнула, и из алой раны хлынула кровь.
Не успел Чэнь Ан выровнять равновесие, как Цзян Сюй отвесил ему ещё и пинок — удар пришёлся прямо в живот, и Чэнь Ан тут же рухнул на пол.
— Совесть совсем потерял? — холодно произнёс Цзян Сюй. — Кто тебе разрешал надевать мои вещи?
Чэнь Ан попытался подняться, но Чжао Инцзюй, который неизменно следовал за Цзян Сюем, добавил удар в спину и процедил:
— Тебя спрашивают.
— Ты же сам это выбросил, — едва сдерживаясь и скрючившись на полу, с трудом выдавил из себя Чэнь Ан.
— Даже если я это выбросил, тебе оно всё равно не достанется. Ещё раз увижу на тебе эту мерзость — буду бить каждый раз, как встречу, — сквозь зубы бросил Цзян Сюй.
— Если тебе этого мало, мы все вдвоём отметелим его по полной, да так, что он ещё полмесяца с постели встать не сможет, — предложил Чжао Инцзюй.
Однако Цзян Сюй, казалось, вовсе не слышал его слов. Он лишь упорно пялился на свернувшегося калачиком на полу Чэнь Ана, тяжело дыша от гнева. Остальные были уверены, что он сейчас продолжит избиение, чтобы окончательно выпустить пар, но тот вдруг махнул рукой и ушёл.
Стоило Цзян Сюю удалиться, как остальные, разумеется, поплелись за ним. Сун Чжиюань всё ещё ждал их снаружи, чтобы вместе пойти перекусить посреди ночи; Цзян Сюй забрал портфель, и компания направилась к выходу.
Время было уже недетское, так что ребята выбрали местечко поблизости — открытую закусочную недалеко от школы, где неплохо готовили барбекю, да и торговля всегда шла бойко.
Сун Чжиюань и Кун Цяньсюнь пришли первыми. Зная, что сегодня присоединятся и Цзян Сюй с остальными, Кун Цяньсюнь также позвала нескольких девчонок из своего класса, так что набралось человек восемь-девять.
Цзян Сюй, обычно обожавший пошуметь и поболтать, на этот раз потребовал лишь пару бутылок пива, уставился в стол и молча приложился к горлышку.
— Это ещё что такое? — поинтересовался Сун Чжиюань.
Цзян Сюй молчал, и вместо него ответил Чжао Инцзюй:
— Разозлился из-за Чэнь Ана. Вломил ему, да только легче не стало. По мне так надо было как следует его проучить.
Сун Чжиюань приподнял брови и переспросил:
— Ты его побил?
Цзян Сюй мрачно буркнул:
— Ничего особенного, просто врезал разок. Сам напросился.
Сун Чжиюань промолчал, зато сидевшая рядом Кун Цяньсюнь не стерпела и ядовито вставила:
— Совсем вы уже совесть потеряли! Ну столкнулся он с вами случайно на дороге, так вам всё мало. Мало того что целыми днями таскаетесь за ним по пятам и требуете денег, так ещё и отжимаете их, а потом лезете в драку! Совсем стыд потеряли!
Цзян Сюй с грохотом опустил стакан на стол, собираясь сорваться, но Сун Чжиюань приобнял его за плечи, хлопнул по спине и произнул:
— Стоит ли из-за такой ерунды беситься? Закусочная здесь отличная, попробуй-ка шашлычки.
Пока рядом находился Сун Чжиюань, как бы сильно ни бушевал Цзян Сюй, ему приходилось давить свой гнев. Кун Цяньсюнь задрала нон кверху, закатила глаза с выражением крайнего раздражения и выдала:
— Если он тебе так осточертел, найди завтра время, пересядь на другое место, держись от него подальше, чтобы глаза твои его не видели и не мозолили душу. Иначе только и делаешь, что цепляешься к нему — неужели самому не противно ронять своё достоинство?
— Сестрица Сюнь права, — подхватил Чжао Инцзюй. — Не стоит он твоих нервов. Какая-то выскочка из грязи, разве он достоин того, чтобы из-за него злиться?
Цзян Сюй больше ничего не ответил, поднял бокал, чокнулся со всеми, глубоко вздохнул и произнёс:
— Забудьте про него.
— Давайте, выпьем! Редко ведь удаётся куда-то выбраться.
Больше эту тему никто не поднимал, все весело болтали и шутили. Ближе к концу трапезы Кун Цяньсюнь заказала для девчонок дополнительную порцию жареных рисовых хлебцев и несколько пиал со сладким горячим супом.
Поначалу никто не придавал этому значения, но мир тесен: к крайнему удивлению, разносить заказы пришёл снова Чэнь Ан.
Кун Цяньсюнь первой заметила лицо в медицинской маске и тихонько ахнула, вслед за ней Сун Чжиюань, Цзян Сюй и остальные тоже узнали его, и за столом вмиг воцарилась полная тишина.
Чэнь Ан был в маске, так что Цзян Сюй не разглядел ссадин на его лице. Верхнюю одежду он снял, облачившись в униформу заведения — стандартный фартук, под которым виднелся его старый, заношенный серый свитер. Рукава были засучены до локтей, обнажая белые и тонкие руки. Он молча расставил тарелки с жареными хлебцами и пиалы со сладким супом, ни на кого не взглянув, лишь бросил:
— Приятного аппетита.
Палочки в руке Цзян Сюя сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев, а Сун Чжиюань поднял взгляд и проводил глазами его удаляющуюся фигуру.
http://bllate.org/book/41411/5279316
Сказали спасибо 0 читателей