Если бы не толпа вокруг, Су Хэ и впрямь отвесил бы ему пару пинков.
В конференц-зале, слушая доклады топ-менеджеров различных отделов о месячных итогах, перетекающие в обсуждение новых направлений бизнеса, Инь Цзюаньчжи клевал носом — от тяжести в голове он едва соображал.
После окончания совещания Инь Цзюаньчжи бросил:
— Передайте генеральному директору Су.
Ближе к вечеру, во время поездки домой, на одном из светофоров рядом остановился красный Феррари. Опустилось стекло со стороны Инь Цзюаньчжи, являя взору смазливое и утонченно-женоподобное лицо Сюй Цзылая.
Он громко окликнул:
— Братец. Сегодня домой ужинать поедешь?
Инь Цзюаньчжи держал в левой руке еще не прикуренную сигарету, время от времени постукивая ею по рулю, и, глядя строго вперед, стал поднимать стекло.
Сюй Цзылай подался вправо и заорал:
— Братец, ну ты опять расстался! Какого теперь искать будешь?
В час пик загорелся зеленый, но тронуться с места было нельзя, а зычный вопрос Сюй Цзылая заставил других водителей то и дело коситься в их сторону, привлекая столько же внимания, сколь и ярко-красный Феррари.
Этот сводный младший брат был младше Инь Цзюаньчжи всего на один день, и с малых лет его любимым занятием было отбирать у Инь Цзюаньчжи всё подряд.
За столько лет каждую пассию Инь Цзюаньчжи удостаивал своим вниманием Сюй Цзылай — и, разумеется, ухаживаниями.
Мэн Ян вел себя всё более взбалмошно: помимо иллюзии влюбленности, которую внушил ему Инь Цзюаньчжи, здесь замешались и знаки внимания со стороны Сюй Цзылая.
Раз уж оба брата его «любили», Мэн Ян, конечно же, задрал нос, словно отказ Сюй Цзылаю был доказательством преданности Инь Цзюаньчжи и своего рода милостью, которая напоминала Инь Цзюаньчжи, что тот должен ценить его превыше всего и быть благодарным. Иначе Сюй Цзылай мог в любой момент увести его из-под носа.
Когда стекло Куллинана опустилось, Инь Цзюаньчжи заглянул в зеркало заднего вида, бросил взгляд на заднее колесо и недоуменно произнес:
— Что за мерзкий писк тут раздается?
Спокойно и безмятежно договорив, он устремил взгляд влево и, словно только что заметив Сюй Цзылая, крайне удивленно протянул:
— Ого, братишка, это ты сейчас разговаривал?
Обращение Сюй Цзылая «братец» вызывало тошноту, но и «братишка» из уст Инь Цзюаньчжи никому не прибавил бы душевного спокойствия.
Плотный поток машин сдвинулся с места. Инь Цзюаньчжи пристроился за впереди идущей махиной, и по мере того, как дорога становилась свободнее, лихо вырулил из потока, на ходу высунув в окно правую руку и лениво показав средний палец.
Их полосы расходились, а Феррари по-прежнему стоял в глухой пробке позади. Сюй Цзылай давно привык к оскорблениям исподтишка, так что даже не сердился — лишь шевельнул пальцами и отправил Инь Цзюаньчжи СМС.
[Через несколько дней у отца день рождения, не забудь вернуться.]
Инь Цзюаньчжи возвращался домой, напевая себе под нос, заказал роскошную еду на дом и отправился в душ.
Просторная ванная отражала звуки от стен, создавая эхо, и любовная песня мгновенно обрела невесомость, словно чуть колышущаяся гладь океана под тихим ночным небом. Ужин доставили как раз к окончанию водных процедур.
С аппетитом поев и оставшись полностью доволен жизнью, Инь Цзюаньчжи почувствовал легкую тягу к развлечениям. Когда он забрался в постель, было уже за восемь вечера; за окном клубился сплошной серо-черный мрак. Белая пижама была расстегнута настежь, рукава свободно спадали на изнеженные розовеющие сгибы локтей, одна грудь оказалась обнажена, а от второй виднелась лишь ключица. Инь Цзюаньчжи вытянул и развел в стороны голени, уперевшись стопами в простыню, запрокинул голову назад, словно ощущая прохладное дуновение ночного ветерка из окна, и его кадык едва заметно дрожал в такт дыханию, пока руки под подолом пижамы совершали движения туда-сюда... Бедра внезапно закрошились в мелкой дрожи, губы приоткрылись в немом вдохе, устремив взгляд в потолок, и он долго не мог вздохнуть.
Ослабевшее тело мягко сползло по изголовью кровати, лоб Инь Цзюаньчжи покрылся испариной, раскинув конечности, он плавно растянулся на постели, решив, что предаваться утехам в одиночку всё же слишком утомительно.
Впрочем, усталость — тоже неплохо, удастся выспаться.
Бесшумный кондиционер в спальне работал едва слышно. Плотно запахнувшись в легкое одеяло, он свернулся калачиком и закрыл глаза.
Компания не банкротилась, и ходить на работу у Инь Цзюаньчжи не было никакого энтузиазма: утром опаздывал, в обед — снова опаздывал.
В конце концов он попросту перестал туда появляться.
В больнице было яблоку негде упасть. Инь Цзюаньчжи прибыл сюда на полное обследование, после чего с пачкой медицинских карт направился к знакомому врачу.
В кабинете доктора Ху толпился народ, и, пока делать было нечего, он остался ждать в коридоре.
Поиграв немного в Три в ряд, он почувствовал, как рядом кто-то опустился, и больничный стул под ним скрипл. Это был парень с полной горстью результатов анализов на руках — судя по всему, он, как и Инь Цзюаньчжи, собирался дождаться, пока врач освободится. Инь Цзюаньчжи скосил на него глаза, тут же отвел взгляд, но тут же перевел его обратно.
Знакомое лицо.
Инь Цзюаньчжи вдруг захотелось усмехнуться.
Какая нелепая случайность.
Парень очевидно тоже его вспомнил. Поймав взгляд Инь Цзюаньчжи, он торопливо зашевелил тонкими губами и выдавил скованно:
— Мы... встречались.
Сдерживая забавное желание рассмеяться, Инь Цзюаньчжи задал вопрос на засыпку:
— Где?
— На съемках. Ну, несколько дней назад, — ответил двухметровый здоровяк. — Я играл труп.
— Мм? — Инь Цзюаньчжи изумленно замер. Неудивительно, что в титрах не нашлось ни третьего, ни четвертого, ни пятого, ни шестого, ни седьмого актеров второго плана, неудивительно, что такого человека в природе не существовало. — С такой-то мордой — и труп играть?
Здоровяк тут же закивал и тяжело произнес «угу», словно малейшая задержка с ответом проявила бы неуважение к Инь Цзюаньчжи.
— Какое транжирство, — с сожалением цокнул языком Инь Цзюаньчжи. — Как тебя зовут?
Парень незамедлительно ответил:
— Труп.
Инь Цзюаньчжи опешил:
— Что?
— А, нет... — Парень сжал в кулаке результаты обследования, покраснев от собственной глупости, но глаз с Инь Цзюаньчжи сводить не собирался, уставившись в упор. — Чу, Чу Цзюэ.
— Меня зовут Чу Цзюэ.
Инь Цзюаньчжи нашел это забавным:
— Ты что, заика?
— Я... не заика. — Чу Цзюэ напрягся, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость и следить за тем, чтобы речь не срывалась на запинки. — И не маленький.
Левая бровь Инь Цзюаньчжи взлетела высоко вверх:
— Ты сейчас пошлости распускаешь?
Глаза Чу Цзюэ были чисты как слеза:
— Какие пошлости?
Таймер в игре неумолимо отсчитывал время, а он отвлекся на болтовню, и тут телефон вибрировал, извещая о провале уровня. Инь Цзюаньчжи опустил голову, отключая смартфон, а уголки его губ сами собой поползли вверх — его рассмесила наивность Чу Цзюэ.
Слегка кашлянув, чтобы скрыть насмешку, Инь Цзюаньчжи принял куда более серьезный вид:
— Сколько тебе лет?
— Двадцать, — выпалил Чу Цзюэ.
Инь Цзюаньчжи уточнил:
— В сантиметрах?
Чу Цзюэ растерянно моргнул:
— Мм?
Не в силах больше сдерживаться, Инь Цзюаньчжи залился смехом.
Пропал. Теперь интерес разгорелся еще сильнее.
Глава 5
Толпы пациентов и провожатых у кабинета врача то сменяли друг друга, то набегали вновь. В коридоре было не протолкнуться, и хромающие на костылях больные жались к стенам, опасаясь столкновения.
http://bllate.org/book/41392/5277382
Сказали спасибо 0 читателей