Готовый перевод Apollo's Twilight / Закат Аполлона: Как приручить сияющее солнце: Глава 14

Аполлон взял ларец и отпустил Геру. Выражение его лица было несколько нерешительным, но в конце концов застыло в решимости. Ни один бог не захотел бы упускать возможность вернуть утраченные права, и не будь у него этого шанса, Аполлон уже давно заполучил бы Солнечный Щит и Венец Света.

Приняв окончательное решение, он перестал обращать внимание на странное чувство душевной близости, всколыхнувшееся в глубине его существа. Аполлон подумал, что возможность беспрепятственно общаться с тем, кто ему нравится, должна приносить величайшую радость.

Симпатия… хотя до настоящей любви еще далеко, то чувство, что разливалось в его сердце и раз за разом влияло на его эмоции, действительно было влечением.

Отбросив отторжение к этой неконтролируемой привязанности, Аполлон мог всем сердцем стремиться к тому, кто ему дорог, и, по его мнению, не было ничего легче.

Исполненный радости, он по собственной инициативе обратился к солнечному свету, точно определил, в какой стороне находится Акриат, и поднялся в небеса над землей. Но стоило ему взглянуть вниз, как улыбка застыла на его лице, а лира в тот же миг превратилась в золотой лук.

Первородные боги, наблюдавшие за этой сценой через зеркало, испытывали самые разные чувства.

— По-моему, они зашли слишком далеко.

Никта легко чмокнула Эреба, произнесшего эти слова, и непринужденно улыбнулась:

— И что с того? Это всего лишь часть испытания.

— Называть это испытанием — лишь способ ослабить его, — холодно и свысока произнесла Гея, сохраняя величественное и надменное выражение лица. — Только если Акриат окажется совершенно беспомощен под натиском Афродиты, мы сможем поверить, что он действительно принял условия пари.

— Проклятие моей сестры по-прежнему столь сильно, — Никта тут же отбросила притворство насчет так называемого пари. Раз уж Акриат действительно лишился большей части своей силы, то о проклятии все и так прекрасно знали.

Гея погладила лежавший рядом Сосуд Жизни и холодно произвела:

— Пожалуй, стоит признать, как хорошо ты знаешь Акриата.

Иначе он не стал бы так легко поддаваться на столь очевидный заговор.

— Как-никак, я видела, как он растет, — тут Никта покачала головой. — Впрочем, я вовсе не знаю его досконально. Мне лишь известно о его одержимости Аполлоном.

— Ошибаешься, он одержим вовсе не Аполлоном, а Локсием. — Гея наотрез отказывалась верить в то, что Акриат испытывает к Аполлону какие-либо чувства.

Никта с улыбкой заметила:

— Потерянная половина естественным образом стремится вернуться к целостности. Акриат никогда это не оспаривал.

— Тогда как ты объяснишь свое пристрастие к нему? — не мигая, Гея бросила вызов младшей сестре.

И верно, Никта, казалось бы, стояла на стороне первородных богов и неизменно ослабляла влияние Акриата на остальных божеств, но на самом деле эти ограничения лишь расширяли те рамки, в пределах которых боги мирились с самим существованием Акриата.

От необходимости полного уничтожения до позволения остаться в живых, а затем и выхода из Бездн на поверхность земли.

Незаметное баловство, тщательно продуманное потворство и грандиозная амбиция, допускающая одновременное существование их обоих.

Гея не удержалась от вздоха:

— Никта, ты должна понимать, кто он такой...

— Рагнарёк всех богов, обреченная на разрушение Черная Заря.

Под натиском Геи на лице Никты застыло леденящее выражение, и она произнесла это запретное имя:

— Рагнарёк.

Атмосфера резко похолодала. Всего одно имя было способно лишить самообладания первородных богов, сотворивших этот мир.

Эреб невольно бросил взгляд на Аполлона, отражавшегося в зеркале. Это было божество, в которое был безумно влюблен Рагнарёк, и еще… Сжав зубы, он наконец подавил прочь безумную мысль, вертевшуюся в голове.

Всё же они были разными.

Бог Тьмы думал о том, что Аполлон есть Аполлон, а Акриат есть Акриат, и они различаются.

Аполлон, совершенно не подозревавший о том, какое значение имеет для первородных богов, смущенным взором смотрел на землю. Ему не хотелось признавать, что он сейчас злится из-за прижавшихся друг к другу фигур.

Что же до Акриата, окруженного двумя богинями на земле, то из-за проклятия он не только не осознал приближения Аполлона, но и шарахался от приближающейся Афродиты, словно кролик перед лицом льва, то и дело отступая назад и сохраняя между ними неизменную дистанцию.

Лицо Афродиты в затянувшемся противостоянии помрачнело. Она сузила глаза:

— Красавец, сбрось капюшон, иначе у меня не хватит терпения продолжать с тобой эти фривольности.

Если это откровенное бегство можно назвать фривольностями… Акриат бросил на нее косой взгляд:

— Боюсь, если я сниму капюшон, то уже не смогу вернуться в Подземное Царство.

Глаза Афродиты вспыхнули:

— Неужели ты и вправду обладаешь столь безумной красотой, какой тебя описывает Афина?

Вот отлично, Афина, я тебя запомнил!

Акриат так и знал, что богиня любви не станет просто так поджидать его у врат Подземного Царства. Это место издавна славилось редкостью божественных чудес — нет, вернее, чудеса богов Олимпа там случались крайне редко, а являлись туда в основном лишь хтонические божества!

Улучив момент, Акриат бросился со всех ног к входу в Подземное Царство, но никак не ожидал, что ослабленное божественной силой тело сыграет с ним злую шутку: богиня любви легко обхватила его за талию и оттащила на добрых несколько шагов назад.

Ощутив под ладонями рельефные мышцы, пресыщенная любовными победами, зрелая и соблазнительная богиня любви вспыхнула ярким блеском в глазах. Она мгновенно поняла, сколь мощным телосложением обладает скрытая под плащом фигура!

— Ого! Детка, не ожидала, что ты преподнесешь мне такой сюрприз! — прижатый силой к толстому стволу дерева Акриат испытывал лишь всепоглощающее желание провалиться сквозь землю.

Уперевшись обеими руками по обе стороны от головы Акриата, высокая и пышная богиня прижалась всем телом к его груди и легко подула на него, игриво усмехнувшись:

— Сними капюшон, дай мне взглянуть на твое лицо.

Не то чтобы она не могла сделать это сама, но на плаще покоилась божественная печать, судя по силе, принадлежавшая линии Повелителя Мертвых. Без крайней нужды Афродита не желала дейгрумы самостоятельно и навлекать на себя немилость владыки Подземного Царства.

Акриат предпочел бы притвориться мертвым, но богиня любви беззастенчиво ласкала его поясницу. Возразить? Да он отчаянно не умел иметь дело с богинями!

Именно в этот момент искусный мастер сладких речей с ужасом осознал, что у него активен ровно ноль навыков соблазнения мужчин!

— Правильно ли мы поступаем?.. — видя, как Афродита загнала в угол возлюбленного своего брата, Артемида лишь теперь сообразила, что все их действия по отношению к Акриату и Аполлону были далеко не самыми милыми.

Афина закатила глаза, наблюдая за происходящим с огромным интересом. Разве позволила бы она Артемиде вмешаться? Пренебрежительно махнув рукой, она недовольно бросила:

— Ой, Артем, вечно ты перестраховываешься. А Аполлон он…

— Что я?

Афина и Артемида одновременно оцепенели и переглянулись, прочитав в глазах друг друга глубокую мольбу и страх.

Артемида поспешила заговорить, пока ситуация не ухудшилась еще сильнее:

— Брат!

— Артем, не объясните ли вы мне, что привело вас сюда? — улыбка Аполлона славилась своей ослепительной лучезарностью, но сейчас Артемиде казалось, что её брату прямая дорога в боги Северного Ветра — зря он пропадает на солнце.

От почти полного замораживания богиню Луны спасла Афина. Рискуя навлечь на себя гнев бога Солнца, с непреклонной отвагой верной подруги Артемиды, она заслонила лунную богиню спиной и героически выступила перед Аполлоном.

— Аполлон… — на полуслове голос Афины застрял в горле, и ей захотелось зарыдать. Какого чёрта, это же был всего лишь безобидный розыгрыш, почему на этот раз Аполлон оказался настолько неукротим!

В былые времена, когда Аполлон только влюблялся, они, богини, больше всего любили посмеяться над ним. Не то чтобы они проявляли неуважение к богу Солнца, просто он был невероятно невезуч!

А когда количество неудач переходило все границы, да к тому же Афина приходилась близкой подругой Артемиде и вечно слышала из первых рук все сплетни, у нее за долгую божественную жизнь сама собой выработалась привычка коротать скуку за наблюдением за любовными драмами Аполлона.

Звучит жестоко, но на деле Афина всегда знала меру. Как и в этот раз: Артемида искренне тревожилась, и Афина вызвалась прикрыть подругу и разведать обстановку. Кто же знал, что они нос к носу столкнутся с братом самой Артемиды!

Обе богини сошлись во мнении, что показатель их удачи сегодня равен букве Е.

Если бы дрожавшие перед ним девицы не доводились одна сестрой, а вторая — названной сестрой его сестры, бог Солнца точно не поскупился бы на проклятие.

Наградив обеих предостерегающим взглядом, Аполлон бросил короткую фразу и шагнул прямо к Афродите, пресекая попытку богини силой сорвать капюшон с головы Акриата.

— Артемида, Афина, я надеюсь, это в последний раз.

Угрожающий подтекст предупреждения Аполлона сквозил в каждом слове его ледяного голоса.

Афина чуть приподняла брови и со странным выражением лица произнесла, обращаясь к Артемиде:

— Я была неправа, твои опасения оказались абсолютно оправданы.

Не обращая внимания на минутное замешательство Артемиды, Афина продолжила:

— Олимпский бог Солнца полюбил по-настоящему. Тут уж не отделаешься легким союзом по взаимному согласию и расставанием по желанию.

— …И что же ты хочешь этим сказать?

Афина не ответила, ее взгляд не отрывался от двух уже встретившихся богов, а на лице читалась неизъяснимая серьезность.

Артемиде казалось, что Афина заранее знала о грядущей буре между ними, но сама она пока не заглядывала столь далеко.

— Дорогой, хоть я и знала давным-давно, что обитатели Подземного Царства не столь уж бесполезны, но… ладно, я признаю свою ошибку, — Афродита чарующе захлопала своими прекрасными голубыми ресницами, и волны мягкого, прозрачного, словно водная гладь, сияния хлынули одно за другим, способные потопить самого Акриата. Прочерчивая пальцем круги на его груди, она с улыбкой проворковала: — Мне следовало начать охоту в этих краях гораздо раньше.

— …

Акриат, которого самым бессовестным образом превратили в добычу, неожиданно для самого себя передумал бежать.

Почему?

Стоило взглянуть на изгиб его губ, чтобы понять: хотя никто этого не видел, на душу уже давно незримым потоком изливалось затаенное счастье.

— Аполлон.

Акриат шевельнул губами, застенчиво произнося вслух слоги имени, которые беззвучно повторял бесчисленное количество раз. Греческий алфавит был не столь велик, но сложенное из этих букв имя стало для него самой заветной святыней.

— Убери руки, Афродита.

Богиня красоты обернулась и увидела златокудрого и зеленоглазого бога Солнца, чей отнюдь не дружелюбный взгляд безжалостно подавил всю ее уверенность.

Афродита приподняла брови и удивленно протянула:

— Аполлон? Что ты здесь делаешь?

Общеизвестно, что у бога Солнца и чуждого солнечному свету Подземного Царства отношения были мягко говоря неважными.

— Погоди-ка, стоп!.. — Афродита вдруг вспомнила недавние слухи, и ее прелестное личико озарилось лукавой усмешкой. — Неужели правда то, что кто-то утащил твое сердце в Подземное Царство? О, мой прародитель Хаос! Что же смешнее — солнце, влюбившиеся во тьму, или надежда, зачарованная смертью?

— … — Аполлон не стал отвечать на ее насмешку с ходу, а заговорил лишь тогда, когда она вдоволь натешилась: — А что, если это правда?

Афродита: «……»

Аполлон гордо вскинул голову, ослепительный и величественный.

— Солнце, полюбившее тьму, озаряет белый день; надежда, зачарованная смертью, прогоняет отчаяние. Что здесь может быть не так?

Афродита хранила молчание. Казалось, эта богиня была ошеломлена правотой и дерзостью Аполлона, или же — если думать о хорошем — она просто потеряла дар речи от потрясения.

Перед лицом такой любви — любви солнца к тьме, любви надежды к смерти.

Будучи самой богиней любви и красоты, если бы она не пожелала принять это, то грош цена была бы ее титулу.

Но всё же, по сравнению с Афродитой, в этот момент нашелся бы кто-то, кому следовало бы произнести декларацию куда громче?

Акриат же, которому положено было молвить слово, стоял в тени, молчаливый и благочестивый, подобно бесчисленным смертным, взирающим снизу вверх на сияние солнца.

Когда ветер коснулся изумрудной листвы, когда лучи солнца пробились сквозь гущу ветвей пятнистыми бликами, в этот миг, когда всё живое в мире изо всех сил издавало звуки, взывая к ответу…

Настала очередь Аполлона ждать ответа от искреннего сердца Акриата.

http://bllate.org/book/41382/5275357

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь