Недоступное всегда кажется привлекательнее. Будь то погоня за деньгами и статусом или феромоны, которые излучают самцы-насекомые, избалованные мажоры давно пресытились легкодоступными товарами. Им редко выпадал шанс увидеть столь неприступного и чистого юношу из порядочной семьи, и это пробуждало в них самые дурные наклонности — в конце концов, принуждение непорочных к падению всегда имело свой особый привкус.
Большинство собравшихся на этой вечеринке насекомоподобных были закоренелыми гуляками. Помимо Кантеса, глаз на Лансе положили и другие самцы-насекомые, но из уважения к Кантесу они не решались заговорить об этом.
Только что Кантес ушел, даже не обернувшись, и они решили, что Лансе проявил неуважение и вызвал у него отвращение. Сгораемые от нетерпения заполучить его, они уже собирались действовать, как вдруг управляющий клубом вприпрыжку вбежал внутрь с комплектом одежды, принявшись заботливо расспрашивать Лансе о самочувствии и доложив напоследок, что Кантес распорядился выпустить Лансе из клуба в целости и сохранности.
У Кантеса были высокие запросы, он редко кем интересовался, хотя славился тем, что проходил через тысячу цветов, не позволяя ни одному лепестку пристать к одежде. Когда им доводилось видеть, чтобы Кантес о ком-то так заботился?
Кантес был самым опасным из них, с кем лучше не связываться. Хотя в будние дни они часто тусовались вместе, лишь Брайан мог свободно разговаривать с ним на равных.
Брайан теребил в руках Оптомозг и с загадочным видом произнес:
— Мысли Кантеса всегда трудно угадать. За все эти годы видел ты хоть раз, чтобы он хоть кем-то увлекся?
Собеседник уловил скрытый подтекст и тут же расплылся в улыбке:
— Верно, Кантес не из тех, кто способен на искреннюю привязанность. Поиграет и бросит. И правда, ты понимаешь Кантеса лучше всех, не зря же тебя называют его лучшим другом!
Брайан бросил взгляд на руку, лежавшую на его плече, но ничего не ответил. На экране Оптомозга всё еще был открыт чат с ним — Кантес внезапно прервал переписку. Брайан посмотрел на Лансе, находившегося неподалеку, и стер уже набранное на Оптомозге сообщение.
Убедившись, что Кантес получил сообщение, Лансе ушел без малейшего сожаления. У него не было времени на пустые траты, ему необходимо было как можно скорее добраться до больницы.
Этот клуб располагался в самом престижном районе центра города, где каждый дюйм земли на вес золота, и поблизости не было никакого общественного транспорта. Стиснув зубы, Лансе вызвал такси. В салоне было очень тепло. На нем была новая одежда — длинное пальто. Неизвестно, из какой оно было ткани, но на ощупь оно казалось очень мягким и толстым. Когда он ехал сюда, на нем были лишь рубашка и куртка, которые он носил слишком долго и после бесчисленных стирок они уже почти не грели, так что у него даже пальцы на руках онемели от холода, теперь же ему было необычайно тепло.
Он только что подтвердил в больнице: на счет Отец-носитель действительно поступило двести тысяч. Этой суммы с лихвой хватит на оплату операции и всех сопутствующих расходов Отец-носитель. С появлением денег всё остальное разрешится само собой: больше не придется пахать на нескольких работах на дню, не нужно будет тревожиться из-за больничных счетов, не придется ломать голову над тем, где раздобыть денег... Казалось, тяжелое бремя вмиг свалилось с его плеч, хотя в это не верилось ни на йоту.
Он получил деньги, и эта сумма намного превзошла все его ожидания — так легко, не заплатив за это никакой цены...
Из-за разницы температур стекла машины покрылись слоем белого тумана. Лансе застыл, глядя на эту дымку, и только когда водитель напомнил ему о выходе, он словно очнулся от сна и толкнул дверцу.
Холодный воздух снаружи привел отуманенную голову в чувство. Следуя по маршруту, который он мысленно повторял бесчисленное количество раз, Лансе поднялся на восемнадцатый этаж и у самого входа нос к носу столкнулся с медсестрой, совершавшей обход. Медсестры в больнице давно знали Лансе в лицо: красивые самцы-насекомые повсюду легко запоминаются. За те дни, что они провели в стационаре, медперсонал примерно узнал о положении дел в семье Лансе, зная, что он подрабатывает на лекарства для Отец-носитель, вечно прибегая и убегая в спешке, а потому они во многом проявляли заботу к его Отец-носитель.
— Лансе! Ты... ты пришел!
Если бы не это знакомое прекрасное лицо, медсестра ни за что бы не поверила, что перед ним стоит Лансе — этот наряд от известных брендов слепил глаза.
— Простите, я опоздал. Скажите, как сегодня состояние моего Отец-носитель?
Лансе слегка запыхался — он бежал всю дорогу. Время посещений в больнице заканчивалось в десять, а на часах уже было без десяти десять. Медсестра подавила изумление, заставив себя отвести взгляд с брендовой одежды Лансе.
— Ах… Состояние? Вполне сносное. Вечером он поел немного жидкой пищи, а сейчас уже спит. Днем врач заходил на обход, но мы по-прежнему настаиваем на том, чтобы сделать операцию как можно скорее. Я знаю, что у вас финансовые трудности, но с этой болезнью нельзя тянуть, ты же понимаешь… Операция стоит недешево, да и последующее лечение и лекарства тоже… Вы ведь не местные, и у твоего Отец-носитель нет медицинской страховки, так что расходы будут огромны…
— Мы сделаем операцию немедленно.
— …Что?
Медсестра с запозданием осознал, что именно произнес Лансе. Он недоверяюще уставился на него, зная, что тот вечно перебивается с хлеба на воду, и оттого немного заикался:
— Немедленно оперировать?
Лансе кивнул:
— Да, всё сделаем так, как вы планируете.
Это означало, что вопрос с деньгами был полностью решен. Медсестра изумленно перевел взгляд на брендовый костюм Лансе, и в его душе закралось смутное догадливое подозрение.
Заметив перемену в выражении лица медсестры, Лансе поджал губы и сделал шаг в сторону двери палаты.
— Извините, я хотел бы навестить Отец-носитель.
Услышав это, медсестра ахнул и, сообразив, что загородил проход, поспешно отступил в сторону, освобождая Лансе дорогу.
Лансе на цыпочках вошел внутрь. Отец-носитель на больничной койке уже спал. Между его бровей залегли глубокие складки — даже во сне он не мог избавиться от мучений болезни, а из-за пережитых невзгод лицо его казалось гораздо старше своих лет.
— Отец-носитель…
Беззвучно шевеля губами, Лансе присел у края кровати. К телу его Отец-носитель было подключено множество трубок — за последний месяц именно они служили каналами, поддерживавшими в нем жизнь.
Лансе протянул руку и невесомо, на весу, коснулся исхудавшей, похожей на скелет руки на постели, боясь потревожить сон Отец-носитель, ведь из-за жестоких страданий полноценный отдых давно стал для него непозволительной роскошью.
— Отец-носитель…
Глаза Лансе постепенно покраснели.
Отец-носитель на постели вдруг шевельнулся, словно что-то почувствов, и рука Лансе отдернулась назад, будто от удара током. Он уставился на лежащего перед ним больного, ожидая приговора словно преступник — полный ужаса и тревоги.
В палате воцарилась такая тишина, что было слышно лишь тихое, страдальческое стонущее дыхание во сне, которое после одного из выдохов вновь сменилось полным покоем.
Напряженные плечи Лансе резко расслабились. Он был бесконечно благодарен за то, что Отец-носитель уже спал, иначе он совершенно не представлял, как стал бы объяснять ему появление на себе новой одежды и баснословной суммы на банковском счете.
http://bllate.org/book/41374/5273992
Сказали спасибо 0 читателей