Цзян Синянь немедленно кивнул:
— Говори.
— Первое: всецело доверять мне. Второе: не сметь мне лгать. Третье: не возноси меня слишком высоко. Я твой энигма, но также и твой муж. Если у тебя есть любые пожелания, можешь высказывать их мне напрямую. Справишься?
Цзян Синянь усердно кивнул:
— Справлюсь.
Закончив говорить, он украдкой бросил испуганный взгляд на лицо Шэнь Юя и тихо спросил:
— Так… ты всё ещё злишься?
Шэнь Юй ответил с бесстрастным лицом:
— Злюсь.
Цзян Синянь опешил и растерянно моргнул. Он смотрел на Шэнь Юя, а Шэнь Юй смотрел на него. Взгляд последнего был прикован прямо к его губам, намек в нем практически превратился в прямое руководство к действию.
Однако наш маленький альфа явно не уловил сигнал — или, скорее, уловил лишь наполовину, — качнулся вперед и чмокнул Шэнь Юя в щеку.
Шэнь Юй: «……»
Ладно, мысленно вздохнул он, малыш уже добился большого прогресса, так что будем двигаться постепенно.
Глава 18. Навек едины сердцем
Весь процесс занял гораздо меньше времени, чем предполагал Цзян Синянь.
Заполнение бланков, подписание бумаг, фотографирование.
Не прошло и получаса, как в руках появились две красные книжечки.
Он опустил голову, глядя на фотографии на красном фоне, и нежно потер их подушечкой пальца. Выражение его лица на снимке было немного зажатым, уголки рта хоть и приподняты, но в глазах еще не рассеялось до конца нервное напряжение.
Шэнь Юй распахнул дверь машины, с улыбкой покосился на него и спросил:
— Всё еще нервничаешь?
При одном упоминании этого слова его бросало в дрожь от неловкости. Это было до жути стыдно: не считая той истории с хныканьем в период повышенной восприимчивости, это был второй случай, когда ему хотелось убить себя одним ударом.
Потому что от нервов его стошнило. Да-да, именно стошнило в самом буквальном смысле.
Проснувшись утром, он почувствовал, что с ним что-то не так: все тело онемело, дышать стало трудно. Сначала он подумал, что просто плохо выспался ночью, оттого и чувствует себя неважно.
Встав, переодевшись и умывшись, он понял, что ситуация стала еще хуже.
Дыхание участилось, на теле непрерывно выступал мелкий холодный пот, ноги перестали держать, он начал сползать на пол и чуть не скатился с лестницы. К счастью, Шэнь Юй проявил молниеносную реакцию, схватил его и прижал к груди, предотвратив трагедию.
— Я… — Цзян Синянь приоткрыл рот, его лицо было смертельно бледным. — Меня тошнит…
Он резко оттолкнул Шэнь Юя, шатаясь, бросился к ближайшему горшку с цветом и, упав на колени, начал судорожно срыгивать. Он еще не завтракал, поэтому наружу вылилась лишь горстка желудочного сока.
Шэнь Юй опустился на корточки рядом с ним, одной рукой поддерживая за плечо, а другой мягко поглаживая по спине.
Цзян Синянь чувствовал, что умирает. Тело обмякло и заваливалось назад, перед глазами все расплывалось, в ушах стоял гул, а сердце колотилось тяжело и часто.
Он задыхался, отчаянно хватая ртом воздух, но казалось, что кислород никак не попадает в легкие. Ощущение леденящего холода расползалось от конечностей по всему телу, вызывая жуткое онемение.
Шэнь Юй мгновенно сообразил, что Цзян Синянь перенервничал, и у него началась дыхательная алкалоза. Больше не колеблясь, он подхватил парня на руки, быстро спустился вниз и уложил на диван в гостиной.
— Цзян Синянь, послушай меня, — Шэнь Юй опустился на одно колено перед диваном и взял обледеневшую руку Цзян Синяня. — Дыши со мной. Вдох — медленнее, вот так, а теперь медленно выдыхай.
Цзян Синянь изо всех сил старался следовать подсказкам Шэнь Юя и выравнивать дыхание. Шэнь Юй снова и снова повторял наставления, и только почувствовав, что ладонь в его руке постепенно теплеет, а дыхание Цзян Синяня приходит в норму, он наконец позволил себе выдохнуть с облегчением.
Только в этот момент Шэнь Юй до конца прочувствовал тот факт, что Цзян Синянь был тайно влюблен в него уже лет семь-восемь.
— Больше не нервничаю.
Цзян Синянь закрыл книжечку и протянул ее Шэнь Юю.
Шэнь Юй тихонько усмехнулся и убрал свидетельство в сумку. Линь Хуэй с водительского сиденья протянул ему телефон:
— Шеф, срочное совещание в Министерстве обороны.
Шэнь Юй бросил взгляд на экран и отрывисто бросил:
— Угу.
Затем он повернулся к Цзян Синяню:
— Сначала отвезу тебя в университет.
Цзян Синянь послушно кивнул.
К моменту, когда Шэнь Юй закончил совещание, обеденное время уже прошло. В столовой ничего не осталось, так что Линь Хуэю пришлось ехать покупать еду на сторону. Шэнь Юй откинулся на спинку кресла, вертя в пальцах два красных свидетельства, а его взгляд упал на стоявшую на столе совместную фотографию со старшей сестрой Сун Лань.
У Цзян Синяня не было семьи, но, по правде говоря, сам Шэнь Юй ненамного опережал его в этом плане.
В детстве отец круглый год несли службу на границе, дома появлялся крайне редко, и при редких встречах больше всего расспрашивал об успеваемости и тренировках. Повзрослев и приняв семейный бизнес, отец стал еще занятее, так что за весь год они едва ли перекидывались и пара слов.
Хотя мать и находилась на Столичной Звезде, все ее мысли были заняты бесчисленными светскими раутами и благотворительными мероприятиями. В памяти о ней сохранились лишь отрывочные видеозаписи, сделанные по ключевым поводам.
Сестра очень любила его, можно сказать, Сун Лань вырастила его сама, и их связь была невероятно крепкой. В такой семье они чувствовали себя одинокими путниками, выживающими вместе. Вот только сестра вышла замуж, когда ему было четырнадцать, и с тех пор они могли не видеться целый год.
Госпожа Сун Лань разговаривала очень мягко, да и сама выглядела нежно. Особенно после того, как она стала матерью, от нее исходило какое-то священное сияние — казалось, приблизься к ней хоть самый отъявленный злодей, и он тотчас очистится.
Жаль только, что муж ее не любил.
Поразмыслив немного, он все же позворил Сун Лань.
Сун Лань ответила быстро, на заднем плане слычалось детское лепетание.
— А-Юй? — в ее голосе послышалось удивление. Обычно в это время Шэнь Юй был занят, да и брат с сестрой уже давно не созванивались. — Ты звонишь так внезапно, что-то случилось?
Шэнь Юй издал утвердительный звук.
— Что такое? — на том конце раздались мягкие звуки похлопывания, и детское хныканье затихло.
Шэнь Юй произнес непринужденным тоном:
— Я женился.
На другом конце провода воцарилась тишина секунд на двенадцать, стихло даже легкое похлопывание.
— …Что ты сказал?
— Женился, — повторил Шэнь Юй, слегка касаясь пальцем лица Цзян Синяня на фотографии. — Только что зарегистрировали брак.
У Сун Лань снова повисла тишина, но Шэнь Юй не торопил ее, неотрывно глядя на снимок и терпеливо ожидая.
Через мгновение Сун Лань заговорила:
— Ты любишь его?
— Люблю, с первого взгляда.
— А он? Он любит тебя?
Уголки губ Шэнь Юя поползли вверх, а в голосе прозвучало удовольствие:
— Любит, был тайно влюблен в меня лет семь-восемь.
Сун Лань успокоилась, и ее тон заметно повеселел:
— Поздравляю, поздравляю. Когда приведешь его показать сестре?
Шэнь Юй откинулся спиной на спинку кресла, нисколько не удивляя такой реакции Сун Лань. С малых лет она неизменно и всецело поддерживала любые его начинания, а давным-давно еще сказала ему: если он кого-то искренне полюбит, то не важны ни происхождение, ни пол.
— Через некоторое время я привезу его к тебе.
— Не нужно ко мне ехать. На следующей неделе я сама прилечу в столицу с твоим племянником.
Теперь настала очередь Шэнь Юя замолчать, крутя в пальцах край манжеты:
— С чего это вдруг ты решила вернуться?
— Два года не возвращалась, соскучилась по дому.
Шэнь Юй не стал допытываться и лишь глухо произнес:
— Я отправлю за вами людей.
— Не нужно, я уже купила билеты.
Шэнь Юй нахмурился:
— Скинь мне номер рейса.
— Хорошо. — Сун Лань помолчала, и в ее голосе послышалась искренняя улыбка. — С новоселием, братишка. Береги его, не обижай.
Шэнь Юй ответил угу.
Положив трубку, он убрал красную книжечку в сейф и, засунув руки в карманы брюк, встал у окна.
Листья на старом гинкго внизу почти облетели, на ветках цеплялись лишь несколько одиноких, пересохших и пожелтевших листочков.
Сун Лань и старший сын семьи Сы, Сы Цзифань, были женаты четырнадцать лет, и все четырнадцать лет она служила им верой и правдой.
В первые годы свекр со свекровью еще относились к ней вежливо — как-никак, она была дочерью семьи Шэнь. Но шли годы, а в животе у нее так ничего и не завязывалось, и насмешки стали сыпаться все чаще. На словах и намеками они постоянно давали понять, что у Сун Лань какие-то проблемы со здоровьем и она не способна родить ребенка.
Когда эти слухи докатились до Столичной Звезды, отцу Шэнь Чжэну стало стыдно за дочь перед людьми. После нескольких неприятных разговоров отношения между отцом и дочерью окончательно испортились.
Поворотный момент наступил позапрошлом году, когда Сун Лань забеременела.
В день родов Шэнь Юй среди ночи прилетел к ней. Во время схваток, когда шейка матки раскрывалась и боль пробивала холодным потом до макушки, Сун Лань не проронила ни слезинки, но горько зарыдала, увидев, как Шэнь Юй распахивает дверь родильного отделения.
Сы Цзифань примчался непонятно из какой постели, на его воротнике все еще виднелся след от губной помады.
Сначала от семьи Сы явились лишь две няньки, но после прибытия Шэнь Юя не прошло и получаса, как подтянулись все члены клана и боковых ветвей, заполнив весь коридор до отказа.
Шэнь Юй с самого начала и до конца хранил молчание, устремив взгляд на плотно закрытую дверь операционной. Окружавший его холод заставил замолчать даже тех членов семьи Сы, кто собирался заговорить с ним.
Когда Сун Лань вывезли оттуда, бледную и совершенно обессиленную, ее первыми словами были:
— А-Юй, подержи его. Надеюсь, мой ребенок вырастет таким же храбрым, как его дядя.
Шэнь Юй шагнул вперед, проигнорировав стоявшего рядом Сы Цзифаня, который собирался что-то сказать, и осторожно принял из рук медсестры крошечный сморщенный сверток.
Он опустил взгляд на племянника на руках, затем перевел его на побелевшую, как бумага, сестру, помолчал пару секунд и произвел:
— Хочешь развестись?
Сун Лань посмотрела на ребенка в пеленках, слезы беззвучно покатились по ее щекам, и в конце концов она покачала головой.
Он не стал настаивать. Прижимая младенца к груди, он повернулся к собравшимся родственникам мужа:
— Сестру и ребенка, — его голос звучал тихо, но был полон чудовищного давления, — впредь прошу вас беречь и заботиться о них.
Он произнес всего одну фразу, но все присутствующие члены семьи Сы прекрасно уловили скрытое в ней предупреждение и закивали в знак согласия.
Позже Шэнь Юй отдельно припугнул Сы Цзифаня. Что именно он сказал, никто не знал, было лишь известно, что после этого Сы Цзифань на какое-то время затаился — по крайней мере, внешне.
И вот теперь Сун Лань внезапно заговорила о возвращении. Это было крайне подозрительно. С ее характером, если бы она действительно не терпела до предела, она бы ни за что не заговорила об этом первой.
Шэнь Юй отвел взгляд, взял телефон и кому-то отправил сообщение.
Глава 19. Нужда заставит
Для Цзян Синяня жизнь после жемчужины брака ничем не отличалась от прежней. Днем — университетские занятия и подготовка к предстоящим крупным экзаменам. Вечером — «уроки» у Шэнь Юя, нацеленные на то, чтобы поскорее сдать их экстерном.
Шэнь Юй заметил, что сегодня вечером Цзян Синянь смотрит на него с особым смущением: сколько раз он ни оборачивался, парень тут же опускал глаза или делал вид, будто рассматривает что-то другое. Лицо же его не переставая заливал легкий румянец, тянувшийся от мочек ушей до самой шеи.
— Плохо себя чувствуешь? — Шэнь Юй отложил планшет и протянул руку, чтобы коснуться лба Цзян Синяня.
http://bllate.org/book/41364/5271571
Сказали спасибо 0 читателей