Готовый перевод Will I Survive? Bend the Emperor to Live / Как выжить, соблазнив императора: пособие для предателя: Глава 7

Знать, что Вэнь Чжуань — человек императора, и при этом даже не представлять, что их отношения правителя и подданного могут зайти так далеко.

Настолько далеко, что можно напрямую вопрошать императора, с какой стати тот его предал...

Вставая, Сяо И с глазами, полными восхищения, бросил взгляд на Вэнь Чжуаня, а тот невозмутимо попивал чай, наслаждаясь моментом.

Движимый желанием искупить вину верной службой, Сяо И подобострастно шагнул вперёд:

— Ваше Величество, позвольте вашему слуге растереть тушь.

Закончив говорить, он даже не заметил, как попивавший чай Вэнь Чжуань на мгновение замер и окинул Фэн Тинъюня многозначительным взглядом, смысл которого был предельно ясен: до какой же степени нужно унижаться, чтобы выглядеть столь жалко?

Искреннее ли это подчинение или же угодническая лесть, призванная притупить бдительность?

Фэн Тинъюнь не обратил внимания на взгляд Вэнь Чжуаня. Наблюдая за суетой Сяо И, он лишь находил это забавным: тот говорил, что будет растирать тушь, а сам согнулся так, будто собирался вот-вот уткнуться лбом в пол, смертельно боясь даже случайно взглянуть на лежащие на столе доклады. Трудно было вообразить, до какой степени у него развился инстинкт самосохранения.

— Подними голову, Я разрешаю тебе смотреть.

Сяо И весьма деликатно приподнял голову на пару сантиметров, но взгляд упорно не отрывал от тушечницы.

Подумать только! Чего жрёт от верного пёсика господин? Даёт сотню единиц терпения, а он пользуется лишь пятьюдесятью.

Фэн Тинъюнь не стал вдаваться в подробности. Словно раскусив какие-то скрытые мотивы Сяо И, он взял лежавшую на подставке кисть и протянул её:

— В следующий раз говори прямо, без прелюдий.

Сяо И был типичным человеком, который без причины по пустякам не беспокоит — раз явился, значит, наверняка что-то раскопал.

А причина попросить растереть тушь была до банального проста: ему понадобится писать.

Надо признать, предки обладали потрясающей проницательностью. Мысленно воздав должное, Сяо И протянул обе руки, собираясь принять кисть. Но в самый момент, когда его пальцы почти коснулись её, сбоку неожиданно раздался голос Вэнь Чжуаня:

— Что же такого выудил господин Сяо?

Внимание рассеялось, и обе руки Сяо И по привычке схватили Фэн Тинъюня за запястье.

Кожа под пальцами оказалась прохладной, плотной и не слишком горячей. Сяо И мгновенно пришёл в себя и испуганно поднял глаза на лицо императора.

Это был лишь беглый взгляд, он даже толком ничего не разглядел, как тут же отдёрнул руки и, не теряя ни секунды, снова бухнулся на колени:

— Ваше Величество, помилуйте!

Всего за несколько дней Сяо И чуть было не протер колени в Императорском кабинете насквозь; если бы ковры не были такими толстыми, его чашечки суставов давно бы стерлись.

Выражение лица Фэн Тинъюня осталось прежним:

— Пустяки, вставай.

С этими словами он положил кисть обратно на край стола.

Сяо И снова поднял голову. Его карие глаза уставились на Фэн Тинъюня. У того была внешность, с которой не смог бы тягаться ни один современный топ-красавчик из шоу-бизнеса, и, увидев его воочию, Сяо И впервые ощутил всю реальность фразы чёткие черты лица, не знающие равных во все времена. Неудивительно, что даже спустя тысячелетия он оставался сводящим с ума предком, за которым все гоняются.

Посмотрев пару мгновений, Сяо И моргнул, и его взгляд стал кротким и безмятежным, словно у белого котёнка:

— Ваше Величество, у меня и в мыслях не было вас оскорблять.

Случайно он как-то услышал от Ван Фу, что у Фэн Тинъюня брезгливость к грязи, но руки-то у него вроде чистые.

— Хм, вини Вэнь Чжуаня.

Сказав это, император перевёл взгляд на Вэнь Чжуаня:

— Хочешь знать?

Не дожидаясь ответа, он добавил:

— Министерство ритуалов не имеет права вмешиваться.

Подразумевалось: катись отсюда по добру по здорову.

Вэнь Чжуань невозмутимо опустил пиалу с чайником:

— Ваше Величество так чистоплотен, было бы неплохо доводить всё до конца.

Фэн Тинъюнь пропустил это мимо ушей и обратился к Сяо И:

— Можешь пересказать устно.

Но выгонять Вэнь Чжуаня по-настоящему он всё же не стал.

— Ваш слуга испытал герцога Цзинго на прочность, используя князя Юэ, и заявил, что мы не намерены преследовать их до конца. В обмен князь Юэ должен предоставить мне список своих соучастников на невысоких должностях, — Сяо И без малейших колебаний выдал всё слово в слово: — Лю Шань, страж Линьчао, правитель округа Учжоу... Ли Хань, начальник ворот западного города. Дознание по делу Ли Ханя я проведу лично, а остальных передам в ведение Министерства чинов.

Вэнь Чжуань приподнял бровь:

— У господина Сяо отличная память.

Выпалить столько с одного духа — быстрее, чем сочинять на ходу.

Сяо И опустил глаза. Откуда у Вэнь Чжуаня такая неприязнь к нему? Вряд ли из-за Вэнь Сыюаня, но раз уж он в таких хороших отношениях с императором, то явно не тот человек, с которым ему стоит портить отношения:

— Благодарю за незаслуженную похвалу, господин Вэнь!

Уж кто-кто, а тот, кто учил историю, на память жаловаться не должен. Если бы он не мог запомнить такую мелочь, то пересдачи по долгам привели бы его к банкротству.

— К чему обращать на него внимание? Ты обвёл его вокруг пальца, так что он просто обязан словесно уколоть тебя пару раз.

Фэн Тинъюнь бросил равнодушный взгляд на Ван Фу. Тот сообразил мгновенно: подскочил к столу, поставил перед Сяо И чашку чаю, а сам метнулся к рабочему столу правителя за новым докладом:

— Ваше Величество.

Фэн Тинъюнь швырнул доклад на стол:

— Взгляни.

Вэнь Чжуань не стал церемониться с придворным этикетом, легко поднял бумагу и, слегка нахмурив брови, поднял взгляд:

— Зачем Князь Линь вернулся в столицу?

— Поправлять здоровье.

Сяо И молча слушал. Он знал о Князе Линь — это был единственный сын Благородной супруги Цзин. Из-за слабого здоровья он едва достиг совершеннолетия, как сразу же отправился восстанавливать силы в свой удельный надел. В исторических записях говорилось, что нравом он мягок, а телосложением хил. В общем и целом, среди всех братьев Фэн Тинъюня этот прожил дольше остальных.

Цзяннань куда приятнее столичной суеты, какого чёрта его понесло сюда устраивать балаган?

— Ваше Величество дал добро? — спроил Вэнь Чжуань.

— Восемьсот ли срочной почты, семь писем за пять дней.

Фэн Тинъюнь опустил чашку, и фарфор тут же раскололся надвое.

— Прибыл — и прекрасно. Раз уж он сам лезет в пасть тигру искать неприятности, почему бы Нам не подыграть?

Возможно, по воле небес, но у Сяо И как раз при себе оказался платок. Проявив исключительную сообразительность, он тут же протянул его:

— Ваше Величество, вытрите руки.

Платок был чистейшим, без единой пылинки. Фэн Тинъюнь опустил взгляд, с лёгкой улыбкой принял его, но вытираться не стал — положил на стол так, будто тот пустил корни.

— Ван Фу, смени чайный сервиз.

Вэнь Чжуань сосредоточенно следил за действиями Фэн Тинъюня, но спустя долгое время всё же отвёл взгляд:

— Чем же Князь Линь так насолил Вашему Величеству?

Фэн Тинъюнь оставил вопрос без ответа. Боковым зрение заметив, что Сяо И пьёт чай так, что аж морщится от каждой капли, он тронул пальцем стенку пиалы:

— Обжигает?

— Докладываю Вашему Величеству, вовсе нет, — Сяо И поднял руки вверх. Предок красив спору нет, вот только его почему-то слегка потряхивало, да и вкус чая казался до боли знакомым...

Процентов на двести он походил на тот самый настой, что он пил в свой первый визит в Императорский кабинет. Впрочем, вроде бы он ничего противозаконного не совершал, чтобы император снова потчевал его ядом?

Фэн Тинъюнь, казалось, угадал мысли Сяо И, поднялся с места и отошёл:

— Без яда, пей спокойно.

— Кхе-кхе-кхе!

Чашка со стуком опустилась на стол. Вэнь Чжуань потянулся за платком, но Фэн Тинъюнь опередил его, перехватившись первым:

— Что раскхекался? В его чашке яда не было, а вот в твоей — кто знает.

Лишившись платка, Вэнь Чжуаню пришлось вытирать губы пальцем:

— Доводить злопамятность до такого уровня, как у Вашего Величества, — это поистине высший пилотаж.

Интуиция подсказывала Сяо И, что если он останется здесь подольше, то станет мальчиком для битья для любого из этих двоих, поэтому он поспешил откланяться:

— У вашего слуги есть срочные дела, позвольте отлучиться!

— Твои дела подождут, составишь Нам компанию.

— Наведаетесь в Резиденцию Императорского наставника? — Вэнь Чжуань тоже поднялся. — Тогда я воздержусь, позвольте откланяться.

С этими словами он направился в задние покои, и Фэн Тинъюнь не стал его удерживать.

Сяо И потупил взор, разглядывая узор на ковре. Наставник императора был учителем прошлого правителя, человеком почтенного возраста и высочайшего авторитета, но зачем Фэн Тинъюню понадобилось навещать его?

К тому же, тайный ход из Императорского кабинета могли бы соорудить и втайне от него. Не имея за душой никаких личных доверительных отношений, он знал слишком много тайн — так и до ликвидации как ненужного свидетеля недалеко.

— Подними голову, мы уходим.

Сяо И опустил голову и развернулся:

— Слушаю приказания Вашего Величества.

Выйдя из Императорского кабинета, Сяо И переспросил:

— Куда направляется Ваше Величество?

В масштабных делах он участия не принимал, а вот в мелочах — вполне.

— У Императорского наставника семидесятилетний юбилей, неужто не слышал? — Фэн Тинъюнь выглядел слегка удивлённым. Празднование дня рождения наставника Вэй Кая гремело на весь город, Сяо И просто не мог об этом не знать.

Сяо И потерял дар речи, но спустя мгновение невинно произнёс:

— Ваше Величество, прежде я был человеком Правого канцлера, а теперь — ваш. Угодил в немилость к обеим сторонам.

Правый канцлер вел дела осторожно и на людях заявлял лишь о предательстве Сяо И, в то время как окружение Фэн Тинъюня состояло сплошь из военачальников, которые презирали подобных флюгеров.

С обеих сторон ни капли поддержки, человеческие связи можно описать как...

— Что до Вэнь Чжуаня, можешь смело с ним сотрудничать, а в остальном... — Фэн Тинъюнь легко улыбнулся. — Те сокровища и серебро, что спрятаны в твоей тайной комнате, тоже сгодятся на подкуп нужных людей.

Сяо И: ?

Это он намекает, чтобы он за собственные деньги купил доверие клики министров-взяточников?

Но неужели Фэн Тинъюнь и впрямь знает, сколько добра оригинал припрятал в той тайной комнате? Если всё это пустить в расход, восьми жизней не хватит, чтобы головы с плеч не слетели.

— Ваше Величество, деньги — штука такая же, как мясные булочки для собаки.

Ушли — и не вернешь.

Фэн Тинъюнь отнесся к этому с абсолютным безразличием:

— После конфискации имущества разоришь их дома, одна уступка за другую — почему бы и нет.

Тон был легкомысленным, но в нём читалось твёрдое намерение вытравить коррупционеров до последнего человека.

— Ваш слуга беспрекословно подчиняется воле Небес.

Сказав это, Сяо И умолк. При методах Фэн Тинъюня любая плата должна приносить плоды, так какова же его собственная ценность и сколько ему осталось жить?

Сегодня император готов вознести его на вершину, а что будет завтра?

Конфискация имущества, ссылка или обезглавливание — полный набор вплоть до братских могил бедняков?

Резиденция Императорского наставника находилась недалеко от императорского города, перед парадными воротами толпился народ — шумно и оживлённо.

Сяо И первым приподнял занавеску кареты и выбрался наружу, чтобы придержать её, пока выходил Фэн Тинъюнь. Как раз в этот момент под колеса попался заместитель министра военных дел.

Сяо И приветственно кивнул, а чиновник, заметив Фэн Тинъюня, инстинктивно занёс ногу для поклона, но император взмахом руки остановил его, явно не желая привлекать лишнего внимания.

— Заместитель министра военных дел У Цин, ходячая энциклопедия, славящаяся тем, что знает обо всём на свете. Если понадобится что-то раскопать, можешь им воспользоваться.

Сяо И замер. Фэн Тинъюнь привёл его сюда вовсе не просто так — он делился с ним полезными связями:

— Ваше Величество...

— Раз уж Я осмелился довериться тебе, то заранее подготовился ко всему, что может за этим последовать, — холодно произнёс Фэн Тинъюнь. — Доверяешь — не сомневайся, сомневаешься — не доверяй. Если бы у Нас не было даже такой малой толики смелости, трон давно стоило бы уступить кому-то другому.

Когда правитель вёл себя подобным образом, Сяо И чувствовал, что должен проявить искренность в ответ:

— Не соизволит ли Ваше Величество заглянуть в мою скромную обитель?

Раз уж он сам вызвался продемонстрировать свои тайны, то, узнав впоследствии, сколько всего загреб оригинал, император, возможно, не станет рубить ему голову.

Фэн Тинъюнь равнодушно бросил:

— Дорогой министр, кажется, страшно переживает за свою тайную комнату.

Сяо И почувствовал, как в груди защемило. Что касалось тайной комнаты в его особняке — ладно ещё золото и серебро, там хранилось столько редких диковин, каких в иных музеях не сыщешь. К тому же в самом укромном уголке тайника висел портрет дамы, бывшей ахиллесовой пятой прежнего владельца тела.

Слабое место долго скрывать не удастся, а затягивать с докладом — значит рано или поздно навлечь на себя катастрофу. Уж лучше выложить всё заранее, в худшем случае объявив себя махровым эгоистом, для которого чужие слабости не имеют никакого веса.

— Ваше Величество, я весьма доро...

Слово «жизнь» ещё не сорвалось с губ, как Фэн Тинъюнь стер с лица улыбку:

— Выходит, в этой тайной комнате хранится нечто куда более ценное, чем жизнь дорогого министра?

Лицо оставалось спокойным, но в глазах не было ни капли веселья.

От одного этого взгляда становилось не по себе.

В критический момент подоспел сам Наставник императора во главе целой толпы приближённых. Все они разом рухнули на колени:

— Ваш покорный слуга приветствует Ваше Величество!

Это спасло Сяо И от неминуемого ответа.

Он уже было подумал, что из-за столь вовремя подвернувшегося отвлечения прежняя тема замята, но Фэн Тинъюнь неожиданно продолжил:

— Я не веду убыточных дел. Лишить тебя жизни ради устранения угроз — куда менее выгодно, чем выжать из твоего ума всю возможную пользу.

Сяо И моргнул. Он наконец понял: Фэн Тинъюнь дифференцировал людей по тому, как к ним обращался. Обращение дорогой министр означало недовольство и скрытый подтекст, в то время как простое ты служило знаком обыденности и могло трактоваться как признак некоторого сближения.

http://bllate.org/book/41352/5269937