Готовый перевод Will I Survive? Bend the Emperor to Live / Как выжить, соблазнив императора: пособие для предателя: Глава 5

Сказав всё, Фэн Тинъюнь извлёк из пачки докладную записку, сбросил с лица улыбку и швырнул её прямо к ногам чиновника Чжоу:

— Эту записку Ведомство цензоров подало сегодня рано утром.

Чиновник Чжоу инстинктивно наклонился, поднял свиток и едва успел пробежать глазами содержание, как его лицо побледнело, а колени рухнули на пол:

— Ваше Величество, умоляю, проявите проницательность, я невиновен!

Фэн Тинъюнь усмехнулся, не выражая ни согласия, ни возражений, и перевёл взгляд на чиновника Вэя, который с вжатой в плечи головой стоял в стороне и после недавнего спора с Сяо И старался казаться совершенно незаметным:

— Любезный чиновник Вэй, помнишь ли ты законы нашей династии?

Чиновник Вэй опустился на колени с ещё большей готовностью, уткнулся лицом в пол, и его плечи слегка дрожали — судя по всему, он был смертельно испуган:

— Помню, Ваш покорный слуга помнит: высокопоставленным чиновникам двора дозволено иметь законную жену и сколько угодно наложниц, но возвышать наложницу до положения жены строжайше запрещено...

Чиновник Чжоу принялся отчаянно стучать головой о камни пола:

— Ваше Величество, смилуйтесь, я чист перед законом! Моя законная супруга скончалась от внезапного обострения давней неизлечимой болезни, и я вовсе не возвышал наложницу в ущерб жене!

— К чему чиновнику Чжоу пытаться запутать Ваше Величество? Какова истина на самом деле, Великий судебный приказ вынесет свой вердикт, — легко бросил сидевший наверху Правый канцлер, словно забивая последний гроб в крышку судебного дела чиновника Чжоу.

Сяо И задумчиво приподнял брови и взглянул на Правого канцлера. Тот сохранял полное равнодушие, однако его взгляд то и дело скрещивался с глазами влиятельных сановников, стоявших в тронном зале.

Его вовсе не удивило, что в это дело так или иначе оказались втянуты несколько крупных фигур, чьи личные интересы тесно переплелись.

Стало очевидно: если Сяо И не предпримет хоть что-нибудь, пламя неминуемо перекинется на него самого.

— Странно получается: Ваше Величество поручил расследование мне, и никто из прочих почтенных сановников не возражал — против выступают лишь двое. Неужели эти господа просто запаниковали от страха, или же у них есть какой-то скрытый умысел? — Сяо И не смел поднять взгляд и прямо посмотреть на Фэн Тинъюня. Тот только что намеренно помог ему подняться по служебной лестнице, а он в тот же миг отвесил покровителю увесистую пощёчину — на месте императора любой решил бы, что этот негодяй достоин мучительной смерти.

Однако без этого он не смог бы отчитаться перед Правым канцлером.

Дело Князя Юэ не могло быть столь простым: мало того что опальный князь, сосланный за тысячу ли от столицы, тайком вернулся в неё, умудрился подкупить всё руководство Цзиньтяньцзяня прямо под носом у Сына Неба и содержал целую армию безмолвных воинов-смертников — стоящие за всем этим силы явно простирались далеко за пределы влияния двух препиравшихся чиновника.

Нынешняя ситуация означала лишь одно: клика Князя Юэ решила пожертвовать пешками ради спасения ладьи и выставила вперёд двух козлов отпущения ради отвода глаз, чтобы поскорее замять это грязное дело.

А сейчас больше всего требовался тот, кто сумеет поставить точку и окончательно повесить всю вину на этих двоих. Сяо И должен был взять удар на себя, иначе фракция Правого канцлера сочла остатки его надежности лопнувшей нитью.

Приходилось играть втёмную: ставить на то, что Правый канцлер поверит ему и соизволит проложить ему дорогу. Иначе, даже удержавшись рядом с Фэн Тинъюнем, оправдаться перед Правым канцлером он бы уже не смог.

В тронном зале воцарилась долгая тишина. Здесь не было случайных людей, и каждый без лишних раздумий понимал: Сяо И только что выбил опору из-под ног Фэн Тинъюня. Оттого никто не решался нарушить молчание.

Сяо И чувствовал, как добрая половина взглядов сошлась на его фигуре, но, кроме как выжидать, у него не оставалось ни малейшего выхода.

Напряжение висело в воздухе, тягучее дыхание давило на нервы, отсчитывая секунды с размеренностью пилы. Прошло столько времени, что Сяо И уже мысленно распрощался с надеждой на благополучный исход, когда Правый канцлер наконец поднялся с места, опустился на колени перед Фэн Тинъюнем и произнёс:

— Ваше Величество, слова господина Сяо не лишены оснований. Князь Юэ преодолел тысячу ли, чтобы добраться до столицы и устроить пожар; без посторонней помощи и поддержки это было бы абсолютно невозможно. Поскольку Ваше Величество проницательнее всех и благоволите доверить это дело господину Сяо с самого начала, пусть он и возглавит следствие!

Что касается искусства речи, Правый канцлер владел им в абсолютном совершенстве. Он ловко представил подрыв Сяо И императорского авторитета как борьбу за государственные заслуги, при этом ни словом не обмолвился о масштабах замысла Князя Юэ или стоящих за ним силах, а лишь упомянул, что Сяо И — человек Фэн Тинъюня, и сразу же передал ему дело. Этим он безупречно продемонстрировал преданность трону.

С высоты стороннего наблюдателя он и своих людей защитил, и проверил, насколько высоко император ценит Сяо И.

Поистине искусно.

А придворные сановники, которые до этого сидели молча, после слов Правого канцлера дружно принялись поддерживать Сяо И.

— Верно, господин Сяо — истинный молодой талант, поручить это дело ему — весьма разумно...

Фэн Тинъюнь с загадочной усмешкой произнёс:

— Раз так, последуем совету Правого канцлера. Есть ли у уважаемого чиновника Сяо возражения?

— Ваш слуга благодарит за великую милость! — опустившись на колени, ответил Сяо И.

— Встань. — Сяо И поднялся, чувствуя, как от сердца отлегло: обе стороны пока удавалось удержать на поводке, но этого было мало — после аудиенции предстояло держать ответ.

Сверху снова донёсся голос:

— Время позднее, уважаемые министры, ступайте в свои поместья отдыхать.

— Почтительно провожаем Ваше Величество! — вразнобой провозгласили министры.

Сяо И поднял глаза на Фэн Тинъюня. Тот не смотрел на него — с бесстрастным выражением лица он собирался удалиться, но к Сяо И уже направлялся Ван Фу.

— Господин Сяо, император велел передать вам одну вещь.

Сяо И кивнул:

— Слушаю.

Ван Фу понизил голос:

— Ваше Величество изволил сказать: отпусти леску подлиннее, чтобы поймать крупную рыбу. Действуйте без колебаний и не оглядывайтесь назад, Ваше Величество ждёт лишь результата.

Не дожидаясь ответа, он с лёгкой улыбкой поклонился и зашагал прочь.

Что это должно было значить?

Сяо И нахмурился. Фэн Тинъюнь отнюдь не принадлежал к числу тех, кто легко теряет бдительность и кому можно слепо верить. Эти слова — предупреждение и окрик, или же скрытое презрение, знак того, что он не годится для серьезных дел, и его намерены попользовать, а затем безжалостно выбросить?

В любом случае ничего хорошего это не сулило. Сяо И не смел углубляться в раздумья, решив трактовать услышанное как призыв успокоиться.

Впереди его ждал отчёт перед Правым канцлером.

К его удивлению, Правый канцлер тоже не стал чинить препятствий:

— Ты человек смышлёный. Раз уж император доверяет тебе, служи ему верой и правдой, зачем метаться между двух огней и портить отношения со всеми? Или предложенный днём мешочек с сухофруктами показался тебе недостаточно сладок, и ты испугался, что их сделали из гнилых плодов?

Правый канцлер равнодушно усмехнулся и неспешно забрался в карету:

— Возвращайся! В Южном предместье поспели богатые плоды, и я вовсе не намерен морить его голодом.

Проводив взглядом отъезжающую карету Правого канцлера, Сяо И не удержался и тихо выругался:

— Старый лис!

Упоминание Гоцзыцзяня в Южном предместье было прозрачным намёком: пора расправляться с господином Вэем, пока не начались экзамены.

Он уже вплел себя в паутину императорских интриг и продемонстрировал свою ценность до такой степени, а от роли послушной марионетки его по-прежнему никто не освобождал.

На словах веря ему, на деле Правый канцлер продолжал проверять его преданность на предстоящих экзаменах. Истинно старый хитрый бес!

Сяо И исподтишка сжав зубы и окинув взглядом окружение, без труда отыскал того, кто был нужен Правому канцлеру.

Вэнь Чжуань, молчавший с самого начала аудиенции, как раз ступил на ступени лестницы, когда Сяо И окликнул его:

— Господин Вэнь!

Вэнь Чжуань держался вполне учтиво:

— Что-то случилось, господин Сяо?

Сяо И сделал шаг вперёд, преграждая ему дорогу. Большинство сановников уже разъехалось на каретах, и вокруг почти никого не осталось:

— Не желает ли господин Вэнь объединить усилия?

Тон Вэнь Чжуаня остался невозмутимым:

— И в чём же именно господин Сяо предлагает объединиться?

Ночь выдалась облачной и безлунной; даже вблизи Сяо И не мог разобрать выражение глаз Вэнь Чжуаня — впрочем, тот не казался сколько-нибудь удивлённым.

— Давайте говорить без обиняков. Вы — человек императора, я — тоже. Правый канцлер вознамерился запустить руки в государственные экзамены, вам же тоже нужно разыграть спектакль и оставить ему лазейку. Раз уж наши цели совпадают, почему бы нам не действовать рука об руку?

Вэнь Чжуань с любопытством приподнял брови:

— С чего это господин Сяо решил, что я человек императора? Впрочем, пребывая на посту, должно служить государю — в словах господина Сяо нет ошибки.

— Так сказал сам император, — Сяо И поленился разводить турусы. Он уже устал играть в словесные игры с этой оравой столпов государства и паразитов на теле империи; три дня попадания в этот мир умотали его сильнее, чем три года каторги.

Вэнь Чжуань вряд ли стал бы переспрашивать у самого правителя, правду ли он говорит. Имея за спиной такую колоссальную фигуру, как император, тратить силы на проверку не было никакой нужды.

Вэнь Чжуань невольно усмехнулся:

— Вот как? — Посмеявшись, он бросил многозначительный взгляд на стены императорского дворца и холодно поинтересовался: — И что же от меня требуется, господин Сяо?

— Одолжите мне вашего младшего брата. — И Сяо И тут же пояснил, что даром пользоваться не намерен: — Дошло до меня, что прошлой ночью ваш братец изволил гостить в Бастионе Лазурных Облаков, где сорил деньгами направо и налево и задолжал этому заведению целую тысячу лянов серебра.

Вэнь Чжуань слушал с абсолютно невозмутимым лицом, сохраняя полнейшее спокойствие.

Сяо И и сам понимал, что ценность этой информации невелика — об этом судачили все кому не лень. Не исключено, что именно с этого исторического момента прежний владелец тела начал сближаться с кланом Вэнь, угодив в искусно расставленную ловушку.

Однако он вытащил это вовсе не затем, чтобы помочь им выплатить долг. В тайной комнате прежнего хозяина хватало денег, но все они имели сомнительное происхождение и использовать их было нельзя — рано или поздно их бы конфисковали в казну. Преследуя собственную цель, он заговорил об этом напрямую:

— Ручаюсь, это ловушка, которую вы двое устроили против Правого канцлера, но господин Вэнь, судя по всему, не ведает, что его братец тайком держит игорный дом в Западном городе.

Законы династии Ся гласили: в столице категорически запрещено содержать игорные дома.

Если бы кто-то спросил, откуда Сяо И об этом известно, то ответом было бы лишь то, что, изучая расклад сил в династии Ся, он не упускал из виду ни официальные хроники, ни неофициальные записки. В одном из сборников баек упоминалось, что Вэнь Чжуань ради пополнения казны не брезговал ничем и даже открыл игорный притон в Западном городе — вчера он послал людей проверить, и заведение действительно существовало.

Исходя из того, что репутация самого Вэнь Чжуаня всегда была безупречной, а его младший брат в истории особо не фигурировал, истинный хозяин игорного дома угадывался без труда.

Правда, у Сяо И не имелось прямых доказательств того, что игорный дом принадлежит семейству Вэнь. На его величайшее счастье, отправленные им люди случайно столкнулись нос к носу с младшим братом Вэнь Чжуаня, когда тот входил в те двери.

Раз уж видели входящим — этого более чем достаточно. Цель Сяо И была предельно простой.

Стоило произнести слово игорный дом, как лицо Вэнь Чжуаня помрачнело на зависть любой грозовой туче.

— Прошу прощения, господин Сяо, мне пора возвращаться.

— Господин Вэнь, послушание достигается палкой. — Да, план Сяо И был прост: открывал ли младший брат Вэнь Чжуаня игорный дом или нет — вопрос спорный, но самого факта того, что молодой господин из знатного рода слоняется по игорным притонам, было более чем достаточно, чтобы доставить ему массу неприятностей. Стоило парню схлопотать хорошую порцию побоев, как Сяо И смог бы явиться к нему под видом сочувствующего соученика, а там, глядишь, через цепочку случайных совпадений завязать крепкую дружбу со старшим братом.

Такой путь выглядел куда разумнее, чем пытаться выкупить чужие долги за собственные деньги. Нанеси он удар напрямую по Вэнь Чжуаню, это позволило бы миновать этап сближения через третьих лиц, что надёжно отвело бы любые подозрения со стороны Правого канцлера.

[Примечания автора]

Глава 5: У моего поступка есть причины

— Здравия желаю, господин Сяо! — Сразу за белым тигровым ширмой приветствие Вэнь Сыюаня прозвучало так грозно, будто он собрался кого-то сожрать живьём.

Сяо И с чувством вины потёр кончик носа и водрузил принесённый с собой свёрток с подарком на стол. В том, что Вэнь Сыюань был готов превратиться в злобного демона и разорвать его на куски, винить стоило исключительно самого Сяо И — всю полноту ответственности за избиение Вэнь Сыюаня он нёс единолично.

Кто бы мог подумать, что Вэнь Чжуань окажется настолько принципиальным до фанатизма? Той же ночью он собственноручно выволок родного брата Вэнь Сыюаня к Цзинчжаоиню, велел всыпать тому полсотни тяжелых палок, а вдобавок на первом же утреннем докладе сам донёс на игорный дом и, сославшись на дурное воспитание младшего брата, испросил у императора наказания в виде лишения жалованья на полгода.

Узнав об этом, Правый канцлер снова притащил Сяо И на допрос и отчитал под благовидным предлогом: излишняя спешка губит плоды.

Зато уровень подозрений, должно быть, снизился — в конце концов, это была ловушка, которую затеял он сам. До тех пор, пока Правый канцлер верил, что слабость прежнего владельца тела по-прежнему привязана к нему, эта слабость вполне могла служить обоюдоострым мечом.

Сяо И держался с предельной искренностью. Его извинения звучали донельзя нагло, но глаза излучали кристальную честность, когда он уставился прямо на Вэнь Сыюаня:

— Скажи я или нет, твой брат всё равно рано или поздно всё узнал бы. Уж лучше я сам во всём признался — чем раньше скончаешься, тем быстрее переродишься.

Вэнь Сыюань скрипнул зубами и выдавил из себя нечто похожее на усмешку:

— И за это я должен сказать тебе спасибо?

— Да в общем-то не стоит. — Сяо И не покраснел и даже бровью не повёл, спокойно налив себе чашку чаю.

Чувство вины перед Вэнь Сыюанем у него, конечно, имелось, но и игорный дом нарушал закон.

Хмыкнув, Вэнь Сыюань попытался приподняться, опираясь на руки, но резкое движение отозвалось болью в ранах, и он со стоном рухнул обратно, с трудом сдерживая её:

— Выкладывай, зачем ты ко мне пожаловал?

http://bllate.org/book/41352/5269935