Готовый перевод Cannon Fodder, But My Brother is the Future Emperor / Пушечное мясо под защитой будущего императора: Глава 13

Хоу И сбил спесь с товарища:

— Горлышко бутылки запечатано наглухо, откуда ты вообще учуял этот запах?

— Умные люди умеют чувствовать всё вокруг душой, — с напускной жалостью произнёс Ян Дун. — Разумеется, тебе этого уровня в жизни не постичь.

Хоу И слегка улыбнулся и тут же прямо на месте обменялся с Ян Дуном тремястами ударами рука об руку.

Юй Чжаоин откупорила пробку, сделала маленький глоток, одобрительно кивнула и сказала девушке:

— Доктор Сюй, должно быть, уже приближается. Если ты сейчас же не спустишься, он опять прожужжит тебе все уши своими нравоучениями.

Ван Цзяси вся задрожала и торопливо перемахнула через перила на землю:

— С меня хватит этого старикашки, я ухожу! После занятий пойдём вместе, сегодня вечером едим хого?

Маленький господин Янь крутил в пальцах фарфоровую подвеску для веера из бараньего жира в виде плывущих рыб и заявил, что сегодня вечером угощает он — в честь скорой победы на экзаменах. Ван Цзяси с улыбкой заранее поздравила его и направилась обратно в беседки для знати.

Прежде в Гоцзысюэ учились только юноши, а девушки получали образование преимущественно дома, нанимая учителей, пока на семнадцатом году правления Чэнъань принцесса Жун Хуа не подала прошение разрешить девушкам посещать учебное заведение.

Тогдашние толки пестрели презрением и множились со страшной силой. Не говоря уже о косных ханжах, не одобрявших тягу девушек к наукам, многие считали неслыханным дело, чтобы девицы и юноши учились под одной крышей; к тому же вокруг собиралось столько молодежи — если из-за этого разгорится скандал, позора не оберешься.

Придворные вельможи наперебой подавали мемориалы с протестами либо занимали выжидательную позицию. Император никак не мог вынести решение и обратился за советом к тогдашнему директору Департамента ритуалов Янь Шицзы. Тот не стал утверждать, следует ли разрешать нововведение и возможно ли оно в принципе, а лишь произнес: «Юноши и девицы нашей страны должны усердно учиться и мыслить, дабы не посрамить прекрасную юность и питать высокие помыслы».

Юноши и девицы — здесь подразумевались как юноши, так и девушки.

Император кивнул и велел Министерству ритуалов взять дело под свой контроль. С тех пор в Гоцзысюэ выделили под новое обучение отдельный корпус, которому Янь Шицзы дал название «Академия изящной словесности», а принцесса Жун Хуа лично пожаловала вывеску, которую повесили на самом видном месте над входом.

Будучи женщиной, Ван Цзяси глубоко уважала принцессу Жун Хуа, однако ее собственные устремления лежали вовсе не в плоскости ученых мужей, а гораздо ближе к благовониям и кондитерским изделиям. В Академию изящной словесности она ходила во-первых, чтобы постигать книги и мораль, а во-вторых — ради...

— Цзя Си!

Внезапный окрик оборвал мысли Ван Цзяси. Она подняла глаза на подошедшего, слегка нахмурила брови и небрежно сложила руки в приветствии:

— Маленький господин боэ.

— Э, в стенах училища мы лишь соученики, к чему эти условности? — Хэ Шэнь подошел к Ван Цзяси и с улыбкой произнес: — Понравилось ли тебе платье, что я прислал?

Ван Цзяси отступила на полшага, увеличивая дистанцию:

— Я велела вернуть его в лавку Ткацких узоров, разве маленький господин не знает?

Улыбка на лице Хэ Шэня слегка померкла, и один из его спутников тут же поспешил вмешаться:

— Барышня Ван, маленький господин искренне предан вам, как вы можете отвергать его чувства?

— Искренность маленького господина мне не по силам принять. К тому же, если бы в вашей так называемой искренности было хоть каплю здравого смысла, вы бы не оставляли мои отказы без внимания раз за разом, совершенно не заботясь о репутации — ни моей, ни вашей.

Ван Цзяси утомила эта назойливость, и она, отвернувшись, попыталась уйти, но Хэ Шэнь перегородил ей дорогу широким шагом:

— Ты...

Заметив ее напряженные раскрасневшиеся щеки и испуганно расширившиеся миндалевидные глаза, Хэ Шэнь счел этот взгляд невероятно милым. Не удержавшись, он смягчил тон и с деланной нежностью произнес:

— Какая еще репутация? Твои матушка с батюшкой не будут мной разочарованы, стоит мне только заслать сватов, неужели сватовство сорвется? Я знаю, что ты любишь готовить, не переживай: выйдешь за меня — я выстрою для тебя роскошную кухню, будешь печь мне сладости хоть каждый день, и клянусь, мне никогда не надоест!

Ван Цзяси: «...»

Ха-ха.

У нее не осталось сил на разговоры, она попыталась обойти навязчивого ухажера, но Хэ Шэнь не отпускал, и между ними завязалась потасовка.

Свита Хэ Шэня наблюдала со стороны, забавляясь происходящим, и кто-то подшутил:

— Ого, маленький господин, уступите же своей будущей жене.

— Да что вы понимаете? Маленький господин воспитывает будущую супругу в строгом повиновении заранее.

Слушая эти двусмысленные насмешки, Ван Цзяси испытывала сильнейшее отвращение. Хотя ранее она и нанимала наставницу по боевым искусствам, обучалась та главным образом приемам самообороны, и ее навыки можно было назвать разве что ребяческим баловством: перелезть через стену или повиснуть вниз головой на ветке у нее получалось отлично, но тягаться в драке с Хэ Шэнем, с детства занимавшимся боевыми искусствами, она никак не могла. К тому же ее силе было далеко до крепкого и рослого Хэ Шэня, и от борьбы и препирательств она покраснела от напряжения до самых корней волос.

Внезапно стоявший перед ней Хэ Шэнь истошно завопил и разжал руки.

Ван Цзяси торопливо отступила на несколько шагов назад, скрестив руки на груди и настороженно глядя на обидчика. Тот, впрочем, уже потерял интерес к дальнейшим препирательствам: схватившись за лоб и подбирая оброненные костяные пластинки, он перевел свирепый взгляд вперед:

— Кто бросил! Жить надоело?!

— Ай-яй, прошу прощения, — раздался звонкий голос. Ван Цзяси проследила за звуком и увидела, что Ян Дун неизвестно когда появился на арочном мосту из красного дерева, излучая самую невинную улыбку. — Рука сорвалась. Маленький господин, подберите, пожалуйста, и мою.

Чтобы рука сорвалась так далеко — кого он пытается обмануть!

Лицо Хэ Шэня исказилось от ярости, он со злости швырнул пластинки оземь:

— Ян Дун! Твою мать, опять ты!

Драка.

Сухой зимний воздух усугублял непрекращающийся кашель Императора Чэнъань, поэтому в Кабинете документов не стали воскурять благовония, а на курильницах расставили лишь корзинки с цитронами.

Едва заседание подошло к концу и было объявлено об окончании дел, маркиз Аньсинь выступил из строя, опустился на колени и принялся молить о справедливости, заявив, что на горной дороге у монастыря Ваньфосы на его супругу напали злоумышленники. Если бы не подоспевшая охрана, карета вместе с госпожой наверняка сорвалась бы в пропасть и от нее не осталось бы даже костей.

Император пригубил смягчающий горло отвар и произнес:

— Неужели такое возможно? Как себя чувствует супруга маркиза?

— По милости небес, нижайшая хоть и до смерти испугалась, с постели пока не встает, но жива, и пару месяцев покоя помогут ей оправиться, — с горечью вымолвил маркиз Аньсинь. — Пусть нижайшая и глупа, но все же носит высокое звание супруги первого ранга, дарованное императорской милостью. И вот теперь на нее совершают покушение у подножия трона Сына Неба — эти бандиты превзошли всякую меру дерзости и злобы!

Окружающие сразу поняли, что маркиз Аньсинь намеренно увязывает собственные семейные неурядицы с безопасностью в Столице, дабы разжалобить священное сердце и покарать злодеев.

Взгляд Императора Чэнъань упал на левый фланг. Одетый в пурпурные одежды и подпоясанный нефритовым кушаком Янь Сун выделялся безупречной осанкой и благородным лицом. Хотя все придворные чиновники выглядели строго и подтянуто, он все равно возвышался среди них подобно журавлю среди цыплят.

Император обратился к Янь Сун по второму имени:

— Сюймин, — он улыбнулся и продолжил мягким, почти дружеским тоном: — В Юнцзице орудуют подобные злодеи, доходило ли до Судебной палаты какое-нибудь эхо этих слухов?

Янь Сун вышел вперед:

— Должен доложить Вашему Величеству — ничего подобного. Все случилось на загородной горной дороге и произошло внезапно, судя по всему, шайка бандитов готовилась загодя и действовала по точному замыслу. И хотя Судебная палата служит глазами и ушами Вашего Величества и стремится к беспристрастности, она физически не способна уследить за домашними делами всех сановников от края до края державы.

— Моя супруга — простая женщина из благородного семейства, никогда ни с кем не враждовала, не говоря уже о смертельной ненависти, из-за которой кто-то пожелал бы ее смерти. Я знаю, что ни в коем случае не должен тревожить Ваше Величество частными заботами, но случившееся повергло весь мой дом в такой страх и трепет, что мы ума не приложим, как быть дальше. Умоляю Ваше Величество проявить милосердие! — маркиз Аньсинь вновь ударил челом о пол.

Заместитель министра военного ведомства слегка опустил глаза и язвительно бросил:

— Коль на вас напали в пределах Юнцзица, так и шли бы жаловаться к столичным чиновникам Управы Юнцзин, с какой стати бежать в Кабинет документов и лить слезы на полу? У Вашего Величества дел невпроворот, а маркиз поистине совершенно не желает никого щадить.

— Э, Ли Хоу тоже переживает от всего сердца. Неужели кто-то решил согнать зло на ближних и затронул супругу маркиза... — заговоривший мужчина выглядел непринужденно, и его взгляд тут же соскользнул на маркиза Аньсинь. — Ли Хоу, вы ведь это имели в виду?

Намерения этого подстрекателя были шиты белыми нитками, и маркиз Аньсинь поспешно открестился:

— Отвечаю Пятому принцу: я всего лишь высказываю подозрения.

Что до того, кого именно он подозревал и на кого жаловался сегодня, присутствующие предпочли делать вид, что ничего не замечают — каждый понимал все с полуслова. Но поскольку дело касалось двух влиятельных семей, встревать в ссору не стоило, безопаснее было держаться в стороне.

Пятый принц с размаху бросил взгляд на Янь Сун, стоявшего впереди на левом фланге. Тот хранил невозмутимое выражение лица, его профиль казался высеченным из безупречного нефрита, не оставляя ни единой лазейки для упреков.

Заместитель министра военного ведомства хмыкнул и обратился напрямую к Янь Сун:

— Господин Янь, доходят слухи, что прежде вы без всяких разбирательств нагрянули с проверкой в поместье маркиза Вэньхуа на горе Таоси, а следом приказали забрать управляющую из Внутреннего двора Хэ. Нынешняя хозяйка этого двора — как раз дочь маркиза Аньсинь. Сперва она пережила ночной кошмар и испуг, а теперь ее матушка подверглась нападению на дороге. Не кроется ли здесь какая-то связь?

Ишь ты, какой прыткий! Маркиз Вэньхуа вздрогнул всем телом и исподтишка бросил свирепый взгляд на заместителя министра военного ведомства, поднявшего эту скользкую тему.

Янь Сун ровным голосом произнес:

— Частные дела двух семей не должны тревожить слух Сына Неба, раз уж заговорил заместитель министра Ли, то ради полной ясности прошу Вашего Величества позволить мне изложить суть дела.

Император кивнул:

— Говори.

Янь Сун неторопливо продолжил:

— Управляющая Внутреннего двора Хэ по фамилии Ли подослала к горе Таоси в Деревню Чэн лакея из своего клана с тайным умыслом отравить моего младшего брата. Улики и свидетельские показания налицо, отрицать бессмысленно. Ради доброго имени Поместья герцога Янь и Поместья маркиза Вэньхуа я изначально намеревался замять это дело тихо, но раз уж маркиз Ли делает столь прозрачные намеки, пожалуй, стоит удручить главу Управы Юнцзин поручением объединить оба расследования и разобраться во всем до конца.

— Погодите.

Маркиз Вэньхуа больше не мог оставаться в стороне и торопливо вставил:

— То, что слуги в моем поместье едва не совершили чудовищное преступление — целиком и полностью моя вина из-за дурного надзора. К счастью, благодать маленького господина Янь безгранична, а эти злокозненные рабы уже получили по заслугам. Прошу господина Янь проявить великодушие и не позволять выходке нескольких негодяев разрушить дружбу между нашими домами.

Он перевел взгляд на заместителя министра:

— Заместитель министра Ли, прекратите разжигать рознь!

— С чего бы это? — Линь Су развел руками. — Я лишь озвучил то, о чем господин маркиз умалчивал. Пока он станет ходить вокруг да около намеками, ночь наступит, а у меня в военном ведомстве дел невпроворот!

Этот заместитель министра отродясь не ведал, что значит слово «иносказание». Лицо маркиза Аньсинь побагровело, и он уже открыл рот, чтобы ответить, как вдруг раздался голос Императора Чэнъань:

— Хватит.

Придворные тут же подобрались и выпрямились, опустив головы.

— Супруга маркиза испугалась, велю императорскому лекарю навестить ее с целебными снадобьями, здоровье должно быть восстановлено. Нападение на горной дороге касается безопасности всей Столицы, пренебрегать этим нельзя. Ицин, — Император закашлялся, прикрывшись рукавом, и посмотрел на молодого чиновника, выступившего из левого ряда, — раз это входит в юрисдикцию Управы Юнцзин, тебе и расследовать это дело.

Глава Управы Юнцзин и Янь Шицзы отнюдь не были попутчиками — они не раз пикировались на придворных советах, и отношения между ними оставались весьма прохладными. Однако император поручил расследование единолично ему — что бы это значило? Присутствующие делали вид, что рассматривают собственные носы, а в мыслях лихорадочно обдумывали ситуацию.

Ван Чжи вышел вперед с почтительным выражением лица:

— Ваш покорный слуга повинуется воле государя.

— Раз больше вопросов нет, разойдемся, — произнес Император Чэнъань. Придворные хором ответили поклоном и покинули помещение в строгом порядке очередности.

Чан Чуньчунь дежурил у ворот Шуньтяньмэнь. Едва Янь Сун показался на пороге, евнух тут же подбежал к нему:

— Шицзы, вам срочно нужно в Гоцзысюэ.

Янь Сун сложил руки в приветствии перед министром чиновника, проходившим мимо. Тот с усмешкой бросил:

— Мелюзга снова проказничает?

Министр чиновника был ветераном при двух дворах и некогда наставлял Янь Суна в искусстве составления политических трактатов, так что наедине Янь Сун почтительно звал его учителем.

— Воспитание хромает, уступаю вашему снисхождению, старейшина У, — мягко ответил Янь Сун. — Только на сей раз последствия еще не ясны.

http://bllate.org/book/41338/5268271

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь