Казалось, другой голос тоже заинтересовался этой темой.
Система: — Это потому, что он убивал людей, поэтому от него исходит кровожадность?
Хотя система так говорила, на самом деле ей казалось, что у Юнь Чжуна довольно мягкий характер, из-за чего она часто переживала больше самого хозяина.
— Угу, верно, — Юнь Чжун сжал в руке искусственный беличий хвост. — Я десять лет чистил рыбу на рынках Дажуньфа.
Фан Суй опустил голову и взглянул на человека рядом, который, казалось, витал в облаках.
Система: — Разве от него не должно пахнуть рыбой?
— Я шучу, — с абсолютно невозмутимым видом ответил Юнь Чжун системе. Рыбу он не чистил, но когда был боссом, убивал людей, а еще промышлял серийными убийствами. Раз уж так обстояло дело с теми, кого он убивал, то со счетом обруганных котов и собак и вовсе нельзя было сравниться.
В конечном счете эта кошка по кличке Цяоэр просто недостаточно злая, а будь она хоть капельку злее, пожалуй, уже покатилась бы с ним по наклонной.
Фан Суй отложил стоявший рядом дразнилку для кошек, подошел к рыжему коту за подставкой для цветов, легко наклонился и подхватил кота на руки.
Прижимая кота к груди, он вернулся к входу в оранжерею, где стоял Юнь Чжун, и, одновременно успокаивая животное, жестом предложил Юнь Чжуну погладить его.
— Цяоэр просто немного застенчива, ты ей не нравишься.
В объятиях хозяина не убежишь, а стоило оказаться ближе к Юнь Чжуну, как тот сразу подавлял своим присутствием.
Рыжий кот издал жалкое «мяу», уткнулся носом в грудь Фан Суя и подставил Юнь Чжуну зад.
Юнь Чжун бросил взгляд на Фан Суя и с полуулыбкой протянул руку, слегка коснувшись руки Фан Суя. Его пальцы утонули в мягкой и теплой шерсти рыжего кота, он пару раз легко погладил его и тут же убрал руку.
— Неплохо.
Он немного пожалел, что во времена своего бытия боссом не завел амплуа человека, у которого есть питомец.
Было бы неплохо завести кого-нибудь ради забавы, представинься такая возможность.
Прижимая кота к груди и опустив взгляд на висящую на руках животину, Фан Суй знаком показал, что можно погладить еще:
— Чтобы кот проявил инициативу, можно не смотреть в его сторону. Если смотреть им прямо в глаза, они могут принять это за вызов.
— То есть нужно соблазнить? — с улыбкой спросил Юнь Чжун.
Фан Суй задумался и улыбнулся:
— Пожалуй, верно.
— Они очень любопытны, в знакомой территории они обязательно подойдут понюхать тебя, привыкнут к человеку — и все наладится. Когда горничная приходила убираться в прошлый раз, Цяоэр сначала тоже боялась показываться, а потом сама начала выпрашивать еду.
— Тогда, чтобы завоевать ее сердце, мне придется почаще навещать господина Фана, — сказал Юнь Чжун.
Почувствовав, что кот почти не сопротивляется, Фан Суй проигнорировал слова Юнь Чжуна, чуть приподнял руку и предложил:
— Попробуй взять на руки ты.
Услышав это, Юнь Чжун протянул руки, чтобы забрать кота.
Стоило немного ослабить хватку, как рыжий кот яростно оттолкнулся лапами, выпрыгнул из скрещенных рук обоих мужчин и со всех ног умчался вглубь комнаты.
Фан Суй и Юнь Чжун остались стоять на прежнем месте, беспомощно улыбаясь.
Юнь Чжун покачал головой и просто уселся на стоявшее рядом кресло:
— Кошачья душа потемки.
Фан Суй опустился напротив него:
— Не настолько уж и потемки, мысли маленьких кошек всегда очень просты. Накормишь, поиграешь — значит, хороший человек.
Они присели и немного поговорили о котах, после чего Юнь Чжун снова вернул разговор к инвестициям.
— Господин Фан всё еще намерен спонсировать? — спросил он.
— Юнь-шэн уже сдал экзамен собственными силами, я думал, что в моей лишней помощи ты не нуждаешься, — ответил Фан Суй.
Юнь Чжун усмехнулся:
— Мне никогда не бывает слишком много.
В отличие от тех, кто во что бы то ни стало стремится доказать всё собственными силами, стратегия Юнь Чжуна заключалась в игре по-крупному. Ему не нужно никому доказывать, что у него есть способности.
Фан Суй не смотрел на Юнь Чжуна, его взгляд остановился на пестрых маках в бело-голубом керамическом кашпо перед ними, которые чуть покачивались под лучами солнца.
— Я, конечно, готов вложиться в тебя, но я не понимаю: ты не выглядишь человеком, которому нужна такая помощь со стороны, — негромко произнес он. В его тоне не было особого недоумения, это была простая констатация фактов.
Юнь Чжун остался невозмотим:
— Каким человеком я кажущуюся в глазах господина Фана?
Фан Суй постучал указательным пальцем по подлокотнику, возвращаясь к деловой отстраненности:
— Юнь-шэн чрезвычайно способен, а у способных людей зачастую бывает развита гордость.
Юнь Чжун кивнул:
— Вы правы, однако я считаю, что всё, что может послужить мне на пользу, — тоже часть моих способностей.
— Я просто не совсем понимаю, почему Юнь-шэн выбрал именно меня, — сказал Фан Суй.
— Конец, — произнесла система. — Он в тебе сомневается.
— Ты слишком крут, поэтому ему кажется это странным! — запричитала она, повторяя, что хосту не стоило так рьяно ввязываться в битву!
Юнь Чжун неспешно ответил системе:
— Он выглядит из-за этого немного лишним.
Так было в тот раз со спасением кота, так было и при подписании контракта на веб-сериал — оба раза, когда Фан Сую положено было вовсю блистать и демонстрировать свою силу, чаша весов неизменно склонялась в сторону Юнь Чжуна.
Даже при том, что сейчас у Юнь Чжуна действительно ничего не было, и даже заработанные ранее деньги он практически промотал, его невозмутимое спокойствие — будто звание лучшего актера уже у него в кармане — в сочетании с поистине редкостной красоты лицом с лихвой это компенсировали.
Поэтому желание Юнь Чжуна «побеспокоить» Фан Суя неизбежно наводило на мысль о скрытых мотивах.
Юнь Чжун не мог прямо заявить: «Ради задания», а любые другие объяснения казались ему неубедительными.
Пока Юнь Чжун перекидывался репликами с системой, заставлять Фан Суй слишком долго ждать было нельзя, и Юнь Чжун заговорил:
— Потому что я положил глаз на господина Фана, вот и положил глаз на господина Фана.
В солнечной комнате воцарилась тишина, и какое-то время было слышно лишь то, как где-то во дворе раздавалось несколько протяжных и звонких птичьих трелей.
Система помолчала немного и спросила:
— Разве мы не договаривались не заводить романтику?
— Если не заводить романтику, пострадают деньги, — без малейшего угрызения совести ответил Юнь Чжун. — Если он вдруг даст заднюю, что мне делать с заданием?
— Разве тебе не нужно продолжать измываться над ним?
Фан Сую казалось, что сейчас над ним самим вовсю измываются. Юнь Чжун нес какую-то околесицу, обращаясь к этому непонятному голосу, а он даже вставить слово не мог и уже сомневался, не слуховые ли это галлюцинации.
Они общались всего ничего, но ни в один из разов Фан Суй не почувствовал со стороны Юнь Чжуна намеков на «то самое», более того, сам факт того, что Юнь Чжун тоже мужчина, казался в этой ситуации совершенно незначительным.
...Юнь Чжун появился рядом с ним ради чего-то другого и использовал это как дымовую занавесу, чтобы скрыть иные цели.
Кем же подослан Юнь Чжун?
Лишь спустя долгое время Фан Суй заговорил:
— Я не понимаю, что имеет в виду Юнь-шэн.
— Разве не потому, что я неравнодушен к господину Фану? — Юнь Чжун подпер щеку тыльной стороной ладони и искоса посмотрел на Фан Суй.
Тот по-прежнему не смотрел на него, уставившись на цветы впереди — и что только нашел в этих цветах?
По правде говоря, Фан Суй, обладавший внешностью главного героя-гуна, был чертовски хорош собой, просто в ином ключе, чем Юнь Чжун.
Красота Юнь Чжуна — это «неземная прелесть», находящаяся где-то на грани между женской и мужской утонченностью, обладающая мощной пластичностью, словно ему подходил любой стиль.
Фан Суй же — «красавец с мужской стати», в его внешности преобладала именно мужественность: брови острые, как клинки, глаза — словно звезды, а фигура крепче и ладнее. Каждое его движение излучало ярко выраженную мужественную красоту.
Юнь Чжун с удовольствием любовался этим точно так же, как Фан Суй любовался теми цветами.
Фан Суй-то смог сохранить выдержку, а вот система — не очень.
Она с тревогой спросила Юнь Чжуна:
— Почему он ничего не говорит?
— Может, он не понял твой намек?
Юнь Чжун мысленно болтал с системой:
— А какой у моего намека смысл?
— Твой смысл — это и есть тот самый намек, то есть, эм, ты типа нравишься ему?
Юнь Чжун похвалил систему, которая не дала себя запутать:
— Весьма неплохо.
Система поинтересовалась:
— Ты что, готов сменить подход к работе?
— За мои рабочие навыки можешь не переживать, — Юнь Чжун не стал отвечать, сменил он подход или нет.
— Так он тебе и вправду нравится?
Прикрытые до этого веки Фан Суя чуть приподнялись, и ему почему-то показалось, что нужно отчаянно вглядываться в эти цветы, чтобы хоть что-то разглядеть.
Юнь Чжун бросил взгляд на талию Фан Суя:
— Прекрасные кубики пресса, мне нравится.
Правда, уточнять, нравятся ли ему кубики пресса или сам человек, он не стал.
Система благополучно сглонула наживку и заметно повеселела:
— Вот и отлично! Стоп, а откуда ты знаешь, что у него есть пресс?
— В нашу первую встречу его одежда промокла от пота, да и только что кое-что было видно, — Юнь Чжун мысленно вздохнул и молча опустил взгляд. — Мне нравится то, чего нет у меня самого.
— Тем лучше! — от всего сердца воскликнула система. — Можешь пойти и потрогать Фан Суя.
Фан Суй закрыл глаза, желая захлопнуть и уши тоже.
Раньше, пока они не были так близки, он не решался расспрашивать, а теперь, чем больше он прислушивался к диалогам между этим голосом и Юнь Чжуном, тем меньше у него оставалось возможности задать хоть какой-то вопрос.
Голос Юнь Чжуна, звучавший даже без размыкания губ, казалось, тоже исчерпал все варианты:
— Ладно, хорошо.
— Почему господин Фан молчит?
Раз уж не получается поболтать с системой, можно пообщаться с живым человеком — Юнь Чжун сменил поле боя.
Сидящий напротив Фан Суй, видимо, счел солнце слишком ослепительным и прикрыл лицо ладоной со своей стороны, отчего его уши порозовели от жара.
Фан Суй немного перевел дух:
— Я боюсь, что восприму слова Юнь-шэна всерьез или не всерьез — и в любом случае разочарую Юнь-шэна.
— Воспримешь всерьез — любовь к таланту окажется фальшивкой. Не воспримешь всерьез — проявишь неуважение к искренним намерениям Юнь-шэна.
Юнь Чжун рассмеялся:
— Тогда господин Фан может занять золотую середину.
Фан Суй не стал уточнять, что это значит, а Юнь Чжун не стал продолжать эту тему, неожиданно вновь вернувшись к кошкам.
— Могу я в дальнейшем часто навещать кошку?
— ...Конечно, можешь, — ответил Фан Суй. — Я буду только рад твоим визитам.
— Обращение «господин» звучит слишком вежливо, лучше зови меня по имени, — снова произнес Юнь Чжун.
Фан Суй опустил руку, видимо, солнце наконец позволило ему вздохнуть свободнее:
— Тогда Юнь Чжун тоже может звать меня просто по имени.
Покинув дом Фан Суя, Юнь Чжун неожиданно для себя не отправился прямиком домой, а поехал поужинать. И лишь когда фонари уже вовсю осветили улицы, он сменил маршрут и заглянул в бар.
Прежний Юнь Чжун очень любил такие места: толпа, шум, густой запах табака и алкоголя, а свет, пробивающийся сквозь клубы дыма, освещал лишь кромешный хаос.
Нынешний Юнь Чжун не стал, подобно прежнему, наряжаться так искусно, что родная мать не узнала бы, а просто в чистой рубашке неторопливо вошел в бар.
С самого момента его появления на нем остановилось немало мужских и женских взглядов.
Ему принесли три или четыре бокала с выпивкой от других посетителей — от слабоалкогольных до крепких. Больше всего это походило на попытку убаюкать ребенка: ему поднесли сладкий ликер Бейлис в бокале в форме кошачьей лапки и даже презентовали тарелку с фруктами.
http://bllate.org/book/41323/5266903
Сказали спасибо 0 читателей