Обязательно.
Глава 3. Морозный яд
В пещере было сумрачно и сыро.
На каменных стенах свисало несколько сухих лиан, а на земле валялись обломки камней и гниющие опавшие листья.
Линь Янь приложил все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы дотащить Се Сюэчэня до относительно ровного валуна.
Хоть какая-то защита от ветра.
Но на этом всё.
Буря снаружи вовсе не собиралась утихать — напротив, ветер дул только яростнее.
Его завывания врывались в узкий вход пещеры, издавая зловещие звуки, похожие на звериное скуление.
Линь Янь прислонился спиной к каменной стене, чувствуя, что только что устроенная возня выжала из его легких весь воздух.
Он опустил голову и бросил взгляд на спутника.
Се Сюэчэнь был без чувств.
Его лицо казалось мертвенно-бледным, межбровие сурово сдвинулось — казалось, даже в бессознательном состоянии он испытывал невыносимую муку.
Кровь на его белых одеждах уже засохла, превратившись в буроватые пятна, затвердевшие прямо на ранах.
Линь Янь протянул руку и попытался нащупать дыхание Се Сюэчэня.
Еле заметное.
Прерывистое.
Хуже всего было то, с какой скоростью падала его температура.
В тот самый момент, когда пальцы Линь Яня коснулись кожи Се Сюэчэня, ему показалось, что он дотронулся до куска железа, только что извлеченного из ледяного погреба.
От него веяло пронизывающим холодом.
Это не имело ничего общего с обычной лихорадкой или переохлаждением.
Так описывалось в книге предзнаменование приближения морозного яда.
Прибавив к этому огромную потерю крови, можно было не сомневаться: без посторонней помощи Се Сюэчэнь не доживет до рассвета.
— И надо же было мне ввязаться в это.
Линь Янь вздохнул, уперся руками в колени и поднялся на ноги.
Ему требовалось развести огонь.
Сейчас это было делом первостепенной важности.
Линь Янь обшарил самые дальние уголки пещеры.
Удача улыбнулась ему: в самом углу нашлась охапка сухого хвороста — то ли притащенного зверьем, то ли оставленного кем-то из прошлых постояльцев.
Хотя дерево немного отсырело, оно еще годилось в дело.
Он подобрал ветки и сложил их рядом с Се Сюэчэнем.
Затем выудил из-за пазухи тот самый Пространственный мешочек, доставшийся от прежнего владельца тела.
Это был простейший мешочек внешнего ученика с плачевно крошечным внутренним пространством. Кроме пары камней духов низшего качества, внутри обнаружились лишь ржавый кинжал да несколько кремней.
Линь Янь взял кремень.
Чирк.
Искры брызнули в стороны, падая прямо на трут из сухой травы.
Не занялось.
Чирк.
Снова мимо.
Пальцы Линь Яня онемели от холода, движения стали неуклюжими.
Но он не спешил, продолжая раз за разом высекать искру.
Наконец над травой поднялась тонкая струйка серого дыма.
Слабый язычок пламени жадно лизнул сухую траву, окреп и принялся пожирать сухие ветки.
В мрачной пещере заплясали оранжево-красные отсветы.
Воздух начал понемногу прогреваться.
Линь Янь с облегчением выдохнул и протянул руки к огню.
Чувствительность медленно возвращалась к кончикам пальцев, сменяясь покалыванием и жжением.
Он повернул голову и посмотрел на Се Сюэчэня.
Отблески пламени падали на бледное лицо, придавая этому похожему на ледяную статую человеку теплое сияние.
Признаков пробуждения не наблюдалось.
Подумав немного, Линь Янь снял с себя верхнее ханьфу.
Хотя ему самому было зябко, по сравнению с лежащим на земле мужчиной он все еще оставался здоровым человеком.
Он набросил одежду на Се Сюэчэня, а затем подбросил в костер еще несколько толстых сучьев.
Сделав это, Линь Янь услышал, как в животе громко заурчало.
Хотелось есть.
С момента перемещения в этот мир он, не считая глотков ледяного ветра, еще ничего не ел.
Тот печеный батат.
Линь Янь достал завернутый в бумагу сверток, который в спешке сунул за пазуху.
Бумага помялась, а проступившие капли масла оставили темные пятна.
Он осторожно развернул упаковку.
Батат еще сохранял слабое тепло, но для такой погоды это ничем не отличалось от полной остыв.
Линь Янь положил батат на плоский камень у самого края костра.
Пришло время подогреть его.
Вскоре по пещере вновь поплыл аппетитный аромат.
Запах карамели смешался с ароматом горящего дерева и дыма — пожалуй, в данную минуту это было самое исцеляющее благоухание на свете.
Обхватив колени руками, Линь Янь уставился на пляшущие языки пламени и погрузился в раздумья.
Ему нужно было разложить по полочкам сюжетные повороты этой книги.
Сейчас Фэн Хаожань отступил, и можно считать, что первое испытание пройдено.
Но самое трудное было еще впереди.
Как заставить этого законченного параноика-маньяка не убить его?
Не успел он додумать эту мысль, как до слуха донесся едва уловимый шорох.
Звук трения ткани о землю.
У Линь Яня мгновенно зашевелились волосы на затылке.
Он резко обернулся.
И встретился взглядом с открытыми глазами.
Се Сюэчэнь пришел в себя.
Неизвестно, когда именно он очнулся, но сейчас он лежал на боку и молча смотрел на Линь Яня.
В этих глазах не было и следа обычной утренней растерянности или затуманенности.
Лишь холод.
Пробирающий до костей холод.
Словно затянутая тиной вода в пруду, в которой отражались языки пламени, не рождая при этом ни единой ряби.
— Ты очнулся.
Линь Янь инстинктивно отпрянул назад, увеличивая дистанцию.
Се Сюэчэнь ничего не ответил.
Он приподнялся на локте, и верхняя одежда соскользнула с его плеч.
Он бросил взгляд на это даосское ханьфу секты Циньюнь, а затем перевел глаза на дрожащего в одном тонком нижнем белье Линь Яня.
В его взгляде мелькнула тень насмешки.
— Дурак.
Линь Янь остолбенел.
Первое, что этот человек делает после пробуждения — это оскорбляет его?
— Отдал мне свою одежду? Захотел замерзнуть до смерти, чтобы мне пришлось убивать на одного меньше?
Се Сюэчэнь прислонился спиной к каменной стене, а пальцы его машинально гладили рукоять меча.
Это была его привычная защитная поза.
Даже находясь при смерти от тяжелых ранений, он напоминал одинокого волка, готового в любой момент обнажить клыки.
Линь Янь прикусил губу.
— Здесь горит огонь, я не замерзну.
Он поднял с земли ханьфу, смахнул с него пыль, но надевать обратно не стал — вместо этого он аккуратно укутал им ноги Се Сюэчэня.
— У тебя морозный яд, тебе нельзя мерзнуть.
Пальцы Се Сюэчэня резко замерли.
Он прищурился, и его взгляд, острый как лезвие клинка, полоснул по лицу Линь Яня.
— Ты и вправду знаешь многое.
— О морозном яде не ведает никто, кроме того старого ублюдка.
— Кто ты такой на самом деле?
Жажда убийства вновь заполнила пространство.
Температура в пещере, казалось, мгновенно упала до нуля.
Линь Янь чувствовал: стоить ему хоть чуть-чуть оплошать с ответом, как Се Сюэчэнь действительно пустит его в расход.
Даже несмотря на то, что сейчас он едва держался на ногах.
— Я же говорил, я ученик секты Циньюнь.
Сделав вид, что полон уверенности, произнес Линь Янь.
— Раньше мне довелось прочесть о Кости Демона в одном древнем манускрипте.
— Там говорилось, что ее зарождение всегда сопровождается морозным ядом.
Разумеется, все это было выдумано на ходу.
Но в Мире Культивации пылились бессчетные трактаты древности, и проверить подлинность таких заявлений не мог никто.
Се Сюэчэнь насмешливо усмехнулся.
Очевидно, он не поверил ни единому слову.
Однако допрашивать дальше не стал.
То ли из-за предельной усталости, то ли посчитав это ненужным.
Букашке, которую можно раздавить в любой момент, вовсе не обязательно знать слишком много.
— Почему не сбежал?
Се Сюэчэнь сменил тему.
Он посмотрел на выход из пещеры.
Снаружи свирепствовала снежная буря, но для заклинателя это не могло послужить непреодолимым препятствием к отступлению.
— Пока я был без сознания, у тебя было бесчисленное множество возможностей убить меня и забрать мою голову, чтобы предстать перед Фэн Хаожанем за наградой.
— Или просто унести ноги, уйдя от меня, демона, как можно дальше.
Се Сюэчэнь повернул голову и впился взглядом в Линь Яня.
— Остался здесь искать смерти?
Линь Янь взял тонкую ветку и принялся ворошить костер.
Сучья звонко затрещали, разбрасывая искры.
— Я не убиваю людей.
Тихо ответил Линь Янь.
— К тому же, мне все равно некуда идти.
— Секты Циньюнь больше нет.
— Если я выйду наружу прямо сейчас и встречу адептов Праведного Пути, они станут допытываться, почему я выжил и почему не сгинул вместе с вами.
— А попадись я магам пути демонов — они прикончат меня просто ради того, чтобы забрать пожитки.
Линь Янь поднял голову и прямо посмотрел в глаза Се Сюэчэню.
— Если следовать за вами, пожалуй, удастся прожить чуть дольше.
Это была прагматичная и вполне здравая причина.
Но именно такая аргументация заставила жажду убийства в глазах Се Сюэчэня немного померкнуть.
Он не верил в искреннюю доброту.
Но он верил в выгоду.
Если этот человек привязался к нему из желания выжить, то все происходило вполне логично.
Глава 4. Травы
— Решил сделать из меня амулет, который будет защищать тебя?
Уголки губ Се Сюэчэня изогнулись в издевательской усмешке.
— А смелости тебе не занимать.
— Лучше бы взглянул, на кого я сейчас похож.
— Сам еле держусь на ногах.
Произнеся эти слова, Се Сюэчэнь зашелся в надрывном кашле.
Каждый приступ отдавал острой болью в поврежденных внутренних органах, заставляя его морщиться от боли и покрываться испариной со лба.
Линь Янь промолчал.
Он протянул руку и снял с камня возле костра батат, который уже успел основательно прогреться.
Корнеплод обжигал пальцы.
Перекинув его из одной руки в другую, Линь Янь содрал обугленную корочку.
Наружу показалась золотистая, мягкая и нежная мякоть.
По пещере тут же разнесся густой сладковатый запах.
Адамово яблоко Се Сюэчэня едва заметно дернулось.
Тем не менее, он по-прежнему настороженно смотрел на угощение.
По его мнению, любая протянутая к нему пища могла оказаться ядом.
Линь Янь заметил этот взгляд.
Объясняться он не стал.
Он просто отломил крошечный кусочек и отправил его себе в рот.
Пожевал и проглотил.
— Не ядовито.
Линь Янь протянул оставшуюся большую часть батата Се Сюэчэню.
— Горячо, ешь медленно.
Се Сюэчэнь посмотрел на протянутую руку.
Пальцы были длинными, но подушечки и ладони покрывали мозоли, а под ногтями чернела сажа от только что разведенного костра.
http://bllate.org/book/41317/5265850
Сказали спасибо 0 читателей