Быть братом главного героя, безусловно, намного проще, чем лучшей подругой главной героини — уж в этом-то Су Цзисин толк понимал.
— Толстяк Чжан, как по-твоему, что нужно двум мужчинам, чтобы быстро подружиться? — Су Цзисин облокотился на перила и, глядя в сторону баскетбольной площадки, спросил стоявшего рядом Чжан Ботяня.
Пухлик почесал в затылке и задумался:
— Не знаю, как другие, но если бы это был я... Кто подарит мне коллекционную фигурку Дикаи Ольтрамена, тот и станет лучшим другом Чжан Ботяня на всю жизнь!
— ...Фигурку Ольтрамена? Ты в каком возрасте, чтобы до сих пор любить такие детские штучки? — Су Цзисин потерял дар речи.
— С чего это они детские? — Чжан Ботянь упер руки в боки, выпятил грудь и изобразил позу Ольтрамена. — Ольтрамен защищает мир на Земле, он друг всего человечества! Мое заветное желание — хоть раз в жизни увидеть Ольтрамена своими глазами!
Уголки рта Су Цзисына дернулись, он медленно кивнул, не имея сердца сообщать ребенку жестокую правду о том, что Ольтрамена вообще не существует:
— Ты во всем прав.
— Босс, а почему ты вдруг об этом спрашиваешь? — опершись подбородком о руку, задумался пухлик. — С кем это ты собрался дружить?
Су Цзисин заметил, что у баскетбольной площадки внезапно прибавилось народу — казалось, там что-то произошло. Он махнул Чжан Ботяню рукой:
— Ни с кем. Пошли, сходим к площадке, посмотрим, что там творится.
Вокруг баскетбольной площадки уже собралась толпа.
— Расступитесь, расступитесь, все расступитесь! — кричал на ходу Чжан Ботянь. Люди вокруг, заметив приближение Су Цзисына, послушно подались в стороны, освобождая ему проход.
Подойдя поближе, Су Цзисин глянул и хмыкнул: и из-за чего весь сыр-бор? Оказывается, какая-то девчонка признается в любви Хэ Цаню.
И правда, не зря говорят, что уроки физкультуры — лучшее время для подростков, чтобы выплеснуть гормоны. Но эти ученики и впрямь смельчаки, разве в старшей школе не запрещены ранние романтические отношения? Неужели они совсем не боятся, что об этом узнают учителя?
Погодите-ка! В голове Су Цзисына внезапно всплыл обрывок сюжета, и он вспомнил: это вовсе не случайное признание в любви, а ключевой момент, двигающий вперед романтическую линию Хэ Цаня и Чу Тянь!Поскольку девушка, признавшаяся в любви Хэ Цаню, оказалась родной сестрой школьного хулигана из другого учебного заведения, после того как Хэ Цань отверг её, разъяренный братец решил отомстить за сестру. Он явился, чтобы устроить Хэ Цаню неприятности, да еще и объединил усилия с Су Цзисином.
Хэ Цань был один, и даже аура главного героя не помогла бы ему справиться с такой толпой. В итоге Хэ Цаня тогда жестоко избили, в уголке его глаза остался шрам, и он едва не лишился лица!
Узнав, что Хэ Цаня избили, Чу Тянь почувствовала страшную вину. Она считала, что Хэ Цань пострадал от рук Су Цзисина главным образом из-за того, что помог ей, поэтому сама отправилась в больницу, чтобы вместе с матерью Хэ Цаня ухаживать за ним. В больнице их чувства стали крепче: холодное и пресыщенное жизнью сердце Хэ Цаня постепенно оттаяло от доброты Чу Тянь, и в нем проросли семена любви.
Вспомнив сюжет, Су Цзисин крепко сжал кулаки. Нет, нельзя допустить, чтобы такое произошло!
Ему было в общем-то все равно, побьют Хэ Цаня или нет, но если кто-то посмеет тронуть лицо Хэ Цаня, тот станет личным врагом Су Цзисина номер один!
Если лицо его денежного дерева будет испорчено, кто же станет зарабатывать для него деньги в будущем?
На баскетбольной площадке одноклассники подшучивали и уже вытолкали девушку, собиравшуюся признаться в чувствах, прямо к Хэ Цаню.
Девушка опустила голову, не смея прямо посмотреть на Хэ Цаня, и, застенчиво теребя край одежды, произнесла: Хэ Цань, на самом деле я очень давно тебя люблю. Впрочем, можешь не переживать, я подошла не для того, чтобы заставить тебя ответить мне взаимностью, просто хотела спросить, в какой институт ты собираешься поступать? Я хочу стремиться к твоей цели и стараться вместе с тобой...
Су Цзисин наблюдал за происходящим с изумлением. И впрямь сестра школьного хулигана — решиться на признание посреди урока физкультуры на глазах у стольких людей, это поистине круто. К тому же и способ признания оказался весьма необычным, интересно, что ответит Хэ Цань.
Хэ Цань, похоже, уже привык к подобным ситуациям, ничуть не растерялся и даже не забыл бросить баскетбольный мяч своему товарищу по команде, после чего посмотрел на девушку и бесстрастно произнес: Столичный медицинский институт.Девушка удивленно подняла голову, думая, что ослышалась: — Что?
Хэ Цань ленивым тоном повторил: — Я хочу поступать в Столичный медицинский институт на лечебный факультет.
Лицо девушки вмиг изменилось, она широко раскрыла глаза, непонимающе глядя на Хэ Цаня, а затем внезапно закрыла рот руками и, плача, выбежала с баскетбольной площадки...
Су Цзисин смотрел на это совершенно ошеломленный и сбитый с толку. Что за ситуация? Разве Хэ Цань сказал что-то особенное? Почему девушка вдруг убежала с таким видом, будто ей отказали?
— Жаль, как же ее жаль, Хэ Цань просто бессердечная скотина! — покачал головой и вздохнул стоявший рядом Чжан Ботянь. Су Цзисин понял, что немного не поспевает за образом мыслей старшеклассников, и решил без ложного стыда расспросить: — Что вообще происходит?
Чжан Ботянь ответил: — Главарь, ты знаешь, что такое Столичный медицинский институт?
Су Цзисин: — ?
Чжан Ботянь жестикулировал руками: — Столичный медицинский институт: семь лет непрерывного обучения на бакалавриате и в магистратуре, бесконечные пары, горы невыполненных домашних заданий, и каждый день похож на подготовку к гаокао. С трудом отучившись, выходишь в свет врачом — мало того что пашешь до седьмого пота и валишься с ног, так еще и нынешние отношения между врачами и пациентами такие напряженные! Попадется какой-нибудь неадекватный больной — и сил потратишь уйму, и благодарности не дождешься, да еще и личной безопасности может угрожать опасность. Короче говоря, у профессии врача есть риски, входить в нее нужно с осторожностью! А Хэ Цань говорит, что хочет поступать в Столичный медицинский институт, да еще и на лечебный! Разве это не завуалированный отказ той девушке? В конце концов, только умалишенные пойдут в медицину.
Су Цзисин: — ...Усвоил, урок усвоен.
Однако он впервые видел столь изощренный способ отказа в любви: не грубый прямой отказ, а такой, при котором девушка сама понимает, что лучше отступить.
— Погодите-ка! Как это Хэ Цань может поступать в Столичный медицинский институт?! — с опозданием сообразив, в чем дело, Су Цзисин с досадой хлопнул себя по бедру. Чжан Ботянь кивнул в знак согласия: — Главарь, ты тоже считаешь, что у него мозги набекрень?
Су Цзисин: — Он же должен поступать в Столичную киноакадемию!
Чжан Ботянь остолбенел: — Почему?
Су Цзисин небрежно отмахнулся: — Тебе не понять.
Хотя идеалы у Хэ Цаня были великими и благородными, но если Хэ Цань станет врачом, то как он будет зарабатывать для него деньги?
Нет, нужно придумать способ задушить идею Хэ Цаня стать медиком в зародыше: актерский факультет Столичной киноакадемии — вот его разумный выбор!
Су Цзисин решил ускорить план по установлению дружеских отношений с Хэ Цанем и, внезапно озарившись блестящей идеей, придумал отличный выход: он станет соседом Хэ Цаня по парте! Так, находясь бок о бок с утра до вечера, он сможет оказывать на него скрытое, но неуклонное влияние!
Поэтому на следующий день во время полуденного перерыва Су Цзисин отправился к классному руководителю их класса и заявил о своем желании пересесть за парту к Хэ Цаню.
Классный руководитель был плотного телосложения мужчиной средних лет, преподающим математику; у него было доброжелательное и простое в общении лицо, и обычно, когда ученики обращались к нему за помощью в трудных ситуациях, он старался по мере сил все уладить.
Желание ученика сменить место не было из ряда вон выходящим событием, к тому же Хэ Цань и впрямь сидел один — его прежний сосед по парте на прошлой неделе перевелся в другую школу, и классный руководитель еще не успел подыскать ему нового соседа.
Но проблема заключалась в том, что Хэ Цань был одним из лучших учеников в их классе и имел отличные шансы поступить в престижный университет, в то время как Су Цзисин числился главным проблемным учеником и абсолютным двоечником, хуже которого и вовсе не было.
Дело было вовсе не в предвзятом отношении классного руководителя к Су Цзисину — просто любой на его месте нашел бы странным, когда законченный двоечник вдруг заявляет о намерении сидеть за одной партой с отличником.
— С чего это ты вдруг захотел стать соседом Хэ Цаня по парте? — классный руководитель взял чашку и сделал глоток чая.
Су Цзисин был парнем рослым и крепким, и когда он стоял рядом с невысоким классным руководителем, то выглядел несколько раздолбаистым. С самым естественным видом он заявил: — Потому что у меня близорукость, и на последней парте мне плохо видно то, что написано на классной доске.
— Кхе-м... — классный руководитель выплюнул воду и несколько раз закашлялся от удушья. Что он только что услышал?Вчера учитель английского языка прибежал к нему с таким лицом, будто увидел призрак, и рассказал, что Су Цзисин при входе в класс неожиданно громко доложил: «Прибыл!» Выслушав это, он вовсе не счёл случившееся чем-то удивительным, но когда всё повторилось с ним самим, наконец-то полностью понял тогдашнее состояние учителя.
С чего бы это их классному проблевному ученику, который сроду не слушал объяснений на уроках, так внезапно воспылать страстью к учебе?
К тому же, человеку, который на каждом экзамене набирает меньше тридцати баллов, — даже если позволить ему разглядеть написанное на доске, разве он сможет хоть что-то понять?
Классный руководитель взял со стола бумажную салфетку, вытер рот и напомнил себе, что нельзя предвзято относиться к отстающим ученикам и нужно дать человеку шанс встать на путь истинный.
Классный руководитель не стал сразу давать согласие, решив еще немного испытать Су Цзисина:
— Если у тебя близорукость, можешь надеть очки.
Су Цзисин покачал головой:
— Нельзя, если носить очки слишком долго, глаза деформируются, а я вовсе не хочу превратиться в рыбу с мертвым взглядом.
Классный руководитель: «……»
Разве не с первой же попытки всё выяснилось?
Послушайте только, разве этот тон похож на настрой прилежно учиться?
Станет ли ученик, который действительно хочет учиться, переживать, не превратятся ли его глаза в рыбьи? Да ради учебы хоть волосы к балке привязывай да шилом в бедро коли — и то не пожалеет!
Стоило Су Цзисину перехватить взгляд классного руководителя, как он сразу понял: тот совершенно не намерен пересаживать его на это место. Он тут же изобразил максимально искреннее выражение лица и проникновенно произнес:
— Учитель, поверьте мне, я и впрямь хочу как следует взяться за учебу.
— Вот как? — Классный руководитель по-прежнему сомневался, но в его голове уже созрел новый план. Он сказал Су Цзисину: — На самом деле, если ты действительно горишь желанием учиться, я за тебя только рад. Но раз ты хочешь сидеть за одной партой с Хэ Цанем, нужно спросить его самого — согласен ли он. Давай так: сходи позови Хэ Цаня сюда. Если он не против стать твоим соседом по парте, тогда пересядешь на место рядом с ним.
Су Цзисин в прошлой жизни был тертым калачом, а вовсе не каким-то зеленым мальчишкой лет семнадцати-восемнадцати, поэтому он мгновенно раскусил замысел классного руководителя.
Тот явно не хотел пересаживать его, но в то же время не желал отказывать напрямую, а потому просто перевел стрелки на Хэ Цаня.
А Хэ Цань с вероятностью девяносто девять процентов не согласится сидеть с ним за одной партой, и тогда у классного руководителя появится железобетонный повод ему отказать.
Су Цзисин мысленно выругался про себя: «Старый лис!» — и с натянутой улыбкой произнул:
— Хорошо, я пойду позову его, мы всё с ним обсудим.
Вернувшись в класс, он застал как раз конец большого перерыва: учащиеся сидели по местам и готовились к первому уроку второй половины дня.
Войдя в класс, Су Цзисин направился прямо к парте Хэ Цаня и постучал по ней:
— Эй, классный зовет тебя к себе в кабинет.
Хэ Цань поднял голову и лениво окинул Су Цзисина беглым взглядом, словно взвешивая, правду ли тот говорит.
Догадавшись, что Хэ Цань ему не верит, Су Цзисин пожал плечами:
— Я передал слова, а верить или нет — твое дело.
Окружающие ученики, услышав шум, дружно повернулись и устремили взгляды на эту парочку. Странно, с какой стати классному понадобился Хэ Цань и почему передать весть он отправил школьного бугая? Раньше эти двое вроде бы вообще не общались.
Здесь явно что-то нечисто!
Остальные просто глазели на представление, и лишь Чу Тянь сильно нервничала. Ей казалось, что всё это из-за того инцидента, когда Хэ Цань заступился за нее: теперь Су Цзисин пришел сводить с ним счёты. Су Цзисин — задира, с которым лучше не связываться, за его спиной целая банда шестерок, в то время как Хэ Цань один, и в схватке с Су Цзисином ему точно не поздоровится.
Чу Тянь с тревожным сердцем смотрела на Хэ Цаня, молча умоляя его не слушать Су Цзисина и никуда не уходить. Однако Хэ Цань всё же поднялся со стула, засунув одну руку в карман брюк, и неторопливо вышел из класса, а Су Цзисин медленно поплелся следом за ним.
До кабинета классного руководителя оставалось еще идти и идти. Они шли по просторному коридору учебного корпуса один за другим, неизменно сохраняя дистанцию — ни близко, ни далеко.
Пока они не завернули к безлюдной лестнице. Хэ Цань неожиданно обернулся и холодно посмотрел на Су Цзисина:
— Выкладывай, чего тебе от меня надо?
Су Цзисин моргнул, уголки его губ изогнулись в улыбке:
— Товарищ Хэ Цань, не желаешь ли ты приобрести культурного, вежливого, доброго, дружелюбного и всегда готового прийти на помощь соседа по парте?
Хэ Цань нахмурился, и на его красивом лице промелькнуло недоумение:
— Чего?
Су Цзисин ткнул пальцем в себя:
— Я. Я хочу поменять место, сесть рядом с тобой. Можно?
Хэ Цань, разумеется, никак не ожидал, что Су Цзисин вытащил его сюда ради такого разговора. Он на мгновенье умолк: «……»
Су Цзисин тут же захлопал в ладоши:
— Молчание — знак согласия!
Хэ Цань был настолько ошарашен наглым натиском Су Цзисина, что лишился дар речи. Лишь спустя довольно долгое время сквозь зубы процедил те же слова:
— Чего тебе от меня на самом деле надо?
— Эй, погоди-ка! Кроме «чего тебе надо» и «чего тебе на самом деле надо», ты вообще умеешь говорить что-нибудь еще? — Су Цзисин шагнул вперед. — Мы же оба парни, неужели ты думаешь, что я стану к тебе приставать? Мне просто кажется, что ты парень неплохой, хочу с тобой подружиться, нельзя разве?
Однако прежний образ школьного задиры настолько прочно засел в головах людей, что Хэ Цань ни единому его слову не поверил, решив, что это очередной изощренный трюк Су Цзисина, чтобы над кем-нибудь поиздеваться.
— Мне не нужны друзья, и тратить на тебя время я не намерен, — холодно бросил Хэ Цань и зашагал обратно.
Су Цзисин на собственном опыте прочувствовал, что порой подростки в период пубертатного бунта бывают куда сложнее девушек. И в кого только у Хэ Цаня такой угрюмый характер? Что же ему сделать, чтобы растопить лед в сердце этого холодного юноши?
Су Цзисин поспешно преградил Хэ Цаню дорогу:
— Не уходи, я не вру, классный и вправду хочет тебя видеть.
Хэ Цань холодно поинтересовался:
— Зачем я ему понадобился?
Су Цзисин невинно захлопал ресницами:
— Сам придешь — узнаешь.
Еще чего, он же не дурак выкладывать всё на чистоту прямо сейчас! А вот придут они к классному руководителю, и там, прямо у него на глазах... поглядим, как я тобой еще поманипулирую!
Они стояли лицом к лицу, какое-то время сверля друг друга взглядами, но в конце концов Хэ Цань не выдержал первым и решил поверить Су Цзисину на слово.
Когда они вошли в кабинет, классный руководитель никак не ожидал, что Су Цзисин и впрямь притащит за собой Хэ Цаня. Улучив момент, пока Су Цзисин не видит, он со сложным выражением лица покачал головой в сторону Хэ Цаня.
— Хэ Цань, тут Су Цзисин говорит, что хочет сидеть с тобой за одной партой. Что думаешь?
Хэ Цань никак не ожидал, что классный вызвал его именно по этому поводу. Он невольно бросил косой взгляд на Су Цзисина: какого чёрта этому парню так приспичило устроиться рядом с ним? Что он замышляет?
А Су Цзисин во все глаза уставился на Хэ Цаня, стараясь показать тому всю искренность и дружелюбие, затаившиеся в его взгляде.
Еще недавно этот бесчинствующий и непобедимый школьный хулиган сейчас пялился на него во все глаза, надув губы и пытаясь изображать милашку. Выражением лица он до боли напоминал глупого кролика, отчего у Хэ Цаня по коже побежали мурашки.
Хэ Цань отвел взгляд и невозмутимо произнес:
— Я не против.
Классный руководитель опешил:
— Не против? То есть ты согласен сидеть с Су Цзисином за одной партой?
Су Цзисин тоже остолбенел. Он ведь еще даже не начал пускать в ход свои уловки, почему это Хэ Цань вдруг взял и согласился? Похоже, этот вредный пацан просто снаружи твердый, а внутри мягкий.
Су Цзисин подмигнул Хэ Цаню и украдкой показал ему большой палец.
Хэ Цань сделал вид, что ничего не заметил:
— Угу, мне всё равно, я не против.
Раз уж Хэ Цань был не против, классному руководителю оставалось только смириться, и он с тяжелым сердцем удовлетворил просьбу Су Цзисина о смене места.
Выйдя из учительской, Су Цзисин радовался, что его отношения с ходячим источником богатства продвинулись вперед, но в то же время испытывал легкое недоумение. Он спросил Хэ Цаня:
— Ты же минуту назад еще не хотел, чтобы я садился рядом с тобой? С чего вдруг согласился?
Хэ Цань:
— По-твоему, если бы я отказался, ты бы отстал?
Су Цзисин: «……» Кто вообще говорил, что старшеклассников так легко обвести вокруг пальца?
Хэ Цань отвернулся и беззвучно усмехнулся краешком рта. Раз уж так сложилось, проще согласиться, чем позволить этому типу выдумывать новые фокусы и создавать лишние проблемы.
Глупый кролик, строящий из себя хитреца, сам полез в волчье логово — с какой стати ему проявлять жалость?
http://bllate.org/book/41310/5264999
Сказали спасибо 0 читателей