Се Цзин услышал это с некоторым удивлением, даже глаза его чуть расширились, и он переспросил:
— Вы видели меня раньше?
— Кажется, нет. — Се Цзин склонил голову набок, принявшись размышлять, и лишь спустя мгновение произнес: — На эстакаде мы виделись впервые.
Реакция Се Цзина была совершенно естественной, во всяком случае, на ложь это не походило.
Сюй Хуай молча постучал пальцем по краю раковины.
В самом деле, в подобных вещах не было никакого смысла лгать.
Се Цзин поинтересовался:
— Почему вы вдруг об этом заговорили?
Сюй Хуай на секунду замер:
— Потому что в самый первый раз, когда я увидел тебя под эстакадой, ты показался мне до боли знакомым, но сколько я ни пытался вспомнить, в памяти не всплыло ни единого образа.
Се Цзин замер на мгновение, а затем не удержался и тихо рассмеялся:
— Еще тогда я заметил, что начальник довольно долго смотрел на мое лицо. Оказывается, вот в чем причина.
Сюй Хуай кивнул:
— Если бы я спросил об этом прямо тогда, это выглядело бы слишком подозрительно — словно я пытаюсь завести знакомство и набиваюсь в приятели, поэтому я и промолчал.
Се Цзин улыбнулся:
— Выходит, теперь начальник как раз и пытается со мной сблизиться?
Погодите-ка, разве между этими вещами есть хоть какая-то логическая связь?
Разве нормальный человек не должен был спросить, почему тогда вообще возникла необходимость избегать излишней любезности и сближения?!
Мозг Сюй Хуая на мгновение завис.
Вроде бы в этих словах что-то было не так.
Но с другой стороны — всё абсолютно верно.
Если отбросить всякие саркастические подтексты, в какой бы ситуации ни прозвучало это мы «мы раньше не встречались?», оно неизбежно несет в себе намерение сблизиться.
Се Цзин никак не ожидал, что этот брошенный вскользь вопрос действительно заставит Сюй Хуая погрузиться в глубокие раздумья:
— Я пошутил, начальнику не стоит брать это в голову. Честно говоря, перед завтрашним днем я неизбежно немного нервничал, но стоило мне пару минут поговорить с вами, как напряжение чудом отступило. — Се Цзин указал на фен в своей руке. — Я досушу волосы и сразу лягу спать, так что босс Сюй тоже отдыхайте пораньше.
С этими словами Се Цзин вернулся в гостевую спальню, и вскоре оттуда донесся мерный гул работающего фена.
Сюй Хуай на мгновение замер у двери гостевой спальни, после чего отворил дверь главной спальни, отделенной от нее лишь одной стеной.
Сгусток иньской ци, извлеченный из Се Цзина, сейчас нагло развалился на подушке Сюй Хуая. Завидев хозяина, он даже не подумал спрятаться и с еще большим усердием принялся зарываться в одеяло.
У Сюй Хуая дернулся глаз, и он перевел взгляд на тумбочку. Как и ожидалось, стеклянная банка, в которой она содержалась прежде, была открыта, а наклеенная на нее Желтая талисманная бумага разорвана надвое — очевидно, сдерживающий эффект полностью пропал.
Беда, ведь внутри находилось целых два сгустка иньской ци. Ладно этот чудик, привязавшийся к нему, сидит на кровати, но вот абориген из стеклянной банки никогда не отличался смирным нров — что, если он отправится к Се Цзину по соседству?
Сюй Хуай взял банку и слегка встряхнул ее: сердце упало — пусто.
К счастью, оставались способы отыскать следы перемещения этой иньской ци.
На столе лежало несколько листов бумаги, и Сюй Хуай наугад взял один, пальцами оторвав края так, чтобы получился силуэт человечка. Он опустил бумажную заготовку внутрь банки, и не прошло и двух секунд, как Бумажный человечек неуверенно зашатался на ногах и куда-то пополз.
Взгляд Сюй Хуая последовал за Бумажным человечком, пока тот наконец не остановился возле того самого сгустка иньской ци на подушке.
Сообразив, в чем дело, Сюй Хуай сделал широкий шаг вперед и ухватил черную дымку за хвост:
— Ты её сожрал?
Черная дымка, разумеется, не умела говорить, но в ответ лишь потерлась о подушечку пальца Сюй Хуая: да, именно так, я самый.
Сюй Хуай замер в нерешительности: положенные для сдачи в отдел KPI вот так просто испарились. Страшно даже представить, как будет ругаться Сун Ляньчжоу.
Однако запихнуть эту вредную черную дымку обратно в банку оказалось куда проще: когда Сюй Хуай поднял сосуд, эта гадина даже сама потянулась к горлышку, избавив его от необходимости прилагать хоть какие-то усилия.
Теперь Сюй Хуай окончательно убедился: эта иньская ци изначально презрительно относилась к соседу по банке, а теперь просто сожрала его, чтобы жить в одиночной комнате и наслаждаться полным комфортом.
Плотно закрыв крышку, Сюй Хуай на всякий случай наклеил на нее еще два талисмана, обернув весь сосуд целиком.
Покончив наконец со всеми делами, Сюй Хуай рухнул на постель: переизбыток физических нагрузок вкупе с истощением духовных сил заставили его провалиться в глубокий сон ровно за одну секунду.
Поэтому, когда нечто странное проникло в комнату, оно с удивлением обнаружило, что заготовленные заранее фокусы, призванные погрузить человека в глубокий сон, здесь абсолютно бесполезны.
Густая, подобно туши, черная дымка просочилась сквозь дверной зазор, капля за каплей заполняя все помещение. Сгустившись воедино, она осторожно обошла разложенные на столе талисманы и книги и устремилась прямиком к лежавшему на кровати юноше.
Но стоило черной дымке почти коснуться тела Сюй Хуая, как от двери внезапно раздались два глухих стука.
Черные клубы замерли на месте. Словно почуяв неладное, в следующее мгновение они в панике метнулись в разные стороны, с невероятной скоростью устремляясь к дверному зазору.
Мнившие, что их побег пройдет успешно, они никак не ожидали, что на пути уже кое-кто поджидает.
Огни в гостиной были полностью погашены, царил кромешный мрак, и лишь дверь в боковую спальню оставалась приоткрытой.
«Гость», который по всем законам жанра должен был крепко спать внутри, сейчас прищурившись прислонился к стене недалеко от входа в главную спальню, наступив ногой на одну из черных полос.
— Хватило же наглости притащиться сюда.
Произнесший это мужчина был в расстегнутой на груди пижаме и после своих слов лениво зевнул.
Вид у него был совершенно неагрессивный — самый что ни на есть сонливый, однако от этого зажатая под ногой черная дымка забилась и заистерила на полу, испуская пронзительный визг, доступный лишь обитателям этой гостиной.
Заметив, как черная дымка начинает редеть и становится почти прозрачной, Се Цзин наконец убрал ногу.
Лишившись способности к бегству, этот сгусток тумана начал постепенно обретать очертания.
Пусть формы еще оставались призрачными, в распростертой на полу несчастной фигуре все равно легко угадывалась Женщина-призрак в белом, что стояла под фонарным столбом на той самой эстакаде.
Услышав слова Се Цзина, привидение задрожало еще сильнее, готовое буквально вплавиться в землю от страха, и жалобно выдавило:
— Простите, простите… Просто тот даос внутри пах так восхитительно, что я не удержалась, никак не ожидала, что вы здесь…
Се Цзин приподнял веки.
Женщина-призрак даже не успела договорить оправдания — ей хватило лишь мимолетного взгляда в эти глаза, чтобы тут же умолкнуть.
http://bllate.org/book/41301/5263947
Сказали спасибо 0 читателей