Был теплый полуденный час. В усадьбе семьи Лу стояла такая тишина, что можно было расслышать, как легкий ветерок разбивает бирюзовую гладь пруда, превращая её в россыпь золотых бликов.
Дверь в дровяной сарай отворилась, и внутрь вошла женщина, выглядевшая как семнадцатилетняя молодая замужняя дама. У неё были миндалевидные глаза, пухлые губы и слегка округлая фигура. Лицо её, тоже круглое, сохранило детскую припухлость, но стоило ей улыбнуться, как она становилась невероятно обаятельной и сладкой, словно спелый персик.
Она с улыбкой присела рядом с семи-восьмилетним мальчиком, лежавшим на охапке дров, и произнесла:
— Ну как ты умудрился снова довести учителя из частной школы до бегства? Маленький предок, неужели ты не можешь хотя бы пару дней повести себя спокойно?
Увидев, что мальчик молчит, она склонила голову и спросила:
— Лу Чжаньтин, ты расстроен? Можешь сказать Су Цыцин, почему?
Мальчик шевельнулся и тихо спросил:
— Су Цыцин, кто такая мать? Как она выглядит?
Су Цыцин тяжело вздохнула и ответила:
— Оказывается, Лу Чжаньтин соскучился по маме.
Мальчик долго не слышал ответа, а затем до него донесся тихий шорох снимаемой одежды и мягкий голос Су Цыцин:
— Лу Чжаньтин, повернись.Мальчик повернул голову и увидел полуобнаженную женщину. На ее обнаженной груди красовалась пара пышных, вздымающихся грудей, а ярко-красные соски слегка покачивались на легком ветерке, напоминая дрожащие на снегу красные сливы, но выглядя еще ярче.Су Цыцин обняла голову маленького мальчика.Су Цыцин вложила сосок ему в рот, поглаживая его по волосам, и тихим, дрожащим голосом прошептала:
— И Юй, ты должен выжить. Ради нас всех.
Лу Чжаньтин, стоявший у входа в покои, крепче сжал рукоять меча. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась глубокая тревога. Он прекрасно понимал, что если Десятый принц узнает о том, что здесь происходит, последствия будут катастрофическими для всех присутствующих.
— Госпожа, время на исходе, — негромко произнес он, не оборачиваясь. — Стража Десятого принца уже обыскивает восточное крыло. Если мы не уберемся отсюда сейчас, пути назад не будет.
Су Цыцин лишь сильнее прижала И Юя к себе, словно пытаясь защитить его от всего мира. Она знала, что этот путь полон опасностей, но другого выбора у них не оставалось. Их судьбы теперь были неразрывно связаны этой тайной, ставшей для них одновременно и проклятием, и единственной надеждой на спасение.Гладя его черные волосы, она произнесла: Чжаньтин, твоя матушка именно такая.На улице лил проливной дождь. Су Цыцин толкнула дверь и вошла в комнату. Её лицо было только что подкрашено, на ней было надето совершенно новое зелёное ханьфу с вышитыми летящими фениксами, а на пуговицах на груди висело ожерелье из нефрита.Это ожерелье было собрано из восемнадцати изумрудных бусин и двух турмалиновых, а к нижней части, соединенной с турмалиновой бусиной Будды, крепились бриллианты, рубины, жемчуг, декоративные пластинки и другие украшения — с первого взгляда было очевидно, что это чрезвычайно ценная и редкая вещь. Она получила его в подарок от жены Десятого принца на недавнем банкете, устроенном той.
Су Цыцин дорожила им безмерно и никогда не надевала его, если не предстояло какое-нибудь важное торжество.Ну ты и проказник, в такой ливень пошёл на улице резвиться, вот теперь тебе и плохо, так тебе и надо! — Су Цыцин положила принесённую с собой одежду на изголовье кровати, откинула одеяло Лу Чжаньтина и принялась стягивать с него одежду.
Ты весь вспотел, переоденься в чистое, и тебе сразу станет полегче. Она сняла с Лу Чжаньтина верхнюю одежду и потянулась к штанам, но тот внезапно вцепился в пояс мёртвой хваткой.
Су Цыцин попыталась дернуть пару раз, но безуспешно, и недовольно нахмурилась: Чжаньтин, у меня сегодня и без того дел по горло, не создавай лишних проблем.
Лицо Лу Чжаньтина покраснело до кончиков ушей, но он наотрез отказывался разжимать руки.
Сильно удивившись, Су Цыцин приложила больше усилий, отрывая пальцы Лу Чжаньтина, и злобно бросила: Этот сорванец опять удумал какую-то новую шалость? Стянув с него верхние штаны, она обнаружила, что его исподнее натянулось бугорком, словно маленький матерчатый шатёр.
Лицо Су Цыцин смягчилось, и она тихо произнесла: Вот оно что. Заметив, как Лу Чжаньтин от стыда крепко зажмурил глаза, она невольно прыснула со смеху.
Она присела на край кровати, полуобняла Лу Чжаньтина, прижав к груди, и стянула с него короткие панталоны, обнажив ещё не до конца сформировавшийся орган двенадцати-тринадцатилетнего мальчика — чистый, без густых волос, наполовину стоявший и, казалось, такой же застенчивый, как и его хозяин.
Су Цыцин мягко спросила: Чжаньтин, тебе ведь очень тяжело? Тогда давай я...
Её рука нежно обхватила полувозбуждённую плоть и принялась неспешно массировать. В тот момент Лу Чжаньтин почувствовал невероятное блаженство, смешанное с мучительным экстазом, и его ноги под одеялом беспорядочно задёргались. Повернув голову, Су Цыцин нежно поцеловала его раскрасневшуюся щеку и прошептала: Чжаньтин, скоро всё закончится.
Когда Лу Чжаньтин излился в её руке, Су Цыцин посмотрела на ещё не совсем мутную светлую жидкость между пальцами и с лёгкой грустью в голосе вздохнула: Оказывается, мой Чжаньтин уже так вырос, больше я не смогу вот так просто раздевать его.
Лу Чжаньтин замотал головой и хрипло закричал: Она изначально была моей, изначально была моей!
И Юй безжалостно врывался в тело Лу Чжаньтина, и эта боль вновь возвращала его в реальность, заставляя осознать, что прекрасный сон подошёл к концу, а кошмар всё ещё продолжается.
http://bllate.org/book/41293/5262821
Сказали спасибо 0 читателей