У Цихецзяоского моста люди уже разошлись, на берегу остались только двое — Цзян Байфань и Пэй Минь.
Они переглянулись, и Цзян Байфань без всякой видимой причины рассмеялся:
— Твой заклятый враг такой трус.
— Угу. — Пэй Минь смотрел на человека со смеющимися, изогнутыми дугой глазами, уголки его губ тоже тронула легкая улыбка, а в голосе прозвучало едва уловимое удовольствие. — Он в одиночку никогда у меня не выигрывал, так что без помощников смылся быстрее молнии.
— Совсем стыд потерял.
— И правда потерял, — кивнув, согласился Пэй Минь. Помолчав, он спросил: — Кто тот парень? Ты его знаешь?
— Знаю, он мой… — Цзян Байфань немного помедлил, посмотрел на Пэй Миня и серьезно, не торопясь, произнес: — Он мой внук.
— О! Вот оно как, — кивнул Пэй Минь, и на его лице не дрогнул ни один мускул.
Цзян Байфань с облегчением выдохнул: Пэй Минь ни капли не удивился и больше не выказывал того подчеркнуто отчужденного выражения, какое было в больнице.
Конечно же, Пэй Минь сохранял спокойствие: после того случая в больнице он проявил бдительность и хорошенько все проверил — среди его предков до седьмого колена отродясь не было никого по фамилии Цзян, и даже близко никто с такой фамилией не водился.
Поэтому все намеки и попытки прощупать почву со стороны Цзян Байфаня оставались для него абсолютно непонятными.
Они шли не торопясь и разговаривали, а когда добрались до школьных ворот, Цзян Байфань вытащил телефон и бросил взгляд на время.
— Еще рано, мы же еще не завтракали!
— Завтракать?
— Ага! — Цзян Байфань скосил глаза на Пэй Миня. Тот слегка прищурил глаза, а уголки его глаз приподнялись, отчего даже суровые от природы черты лица словно озарились теплом, лишившись той отталкивающей ледяной отстраненности.
— Идем быстрее, та лавка с рисовыми рулетами еще должна быть открыта. Говорю тебе, те рулетки просто невероятно вкусные, я тебя угощаю.
Пэй Минь лениво покачал головой:
— Иди, я не голоден.
— Дело же не в том, голоден ты или нет. Завтракать нужно обязательно, если не есть, легко заработать болезнь желудка.
— Я не хочу.
— Надо поесть!
— Не буду.
— У тебя и правда дурные привычки, — Цзян Байфань морщил свой красивый носик и, поучительно вздыхая, ворчал: — Посмотри на вас, нынешнюю молодежь: хочется пить — воду не пьете, утром не завтракаете, холодает — кальсоны не надеваете. А когда постареете, вас столько болячек одолеет: камни в почках, боли в желудке, ревматизм.
Тут Цзян Байфань, ухватившись за тему, снова спросил:
— Кстати, ты кальсоны-то надел?
— Кальсоны? — Пэй Минь на мгновение опешил и невольно рассмеялся: — Это еще что за зверь?
— Ты не надел? — Цзян Байфань уставился на него. — Сейчас погода уже прохладная, надо носить кальсоны.
— Не буду.
— Надо!
— Да я лучше умру, чем надену.
День пролетел незаметно, и глазом моргнуть не успели, как стало смеркаться.
После наступления осени вечерами сильно холодало, и студенты один за другим снова потащили в комнаты запрещенные электроприборы: кипятильники, мини-горшочки для варки, маленькие электроплитки...
Ровно в восемь часов вечера на территории кампуса горели лишь уличные фонари да тусклый свет пробивался из окон мужского и женского общежитий.
Под тусклым светом фонарей покачивались тени деревьев, а студенты кутались в куртки и неспешно прогуливались небольшими группами по три-пять человек.
Уличный фонарь над головой, словно от плохого контакта, вдруг мигнул, а затем и вовсе погас — весь кампус в одно мгновение погрузился во мрак.
Луна так и не показалась, небо почернело, как чернила, а оставшийся без электричества студенческий городок казался сплошной непроглядной пеленой.
Многие студенты принялись возмущаться:
— Ого! Кто опять включил запрещенный прибор с перегрузкой?
— Да кто ж его знает? Похолодало ведь, наверняка кто-то в комнате хого варит.
— Точно знаю, завтра тетка-комендант опять с проверкой заявится.
— Побежали скорее свои феи прятать, у меня уже три штуки отобрали.
……
В университетском городке стояла тьма, а в общежитиях и вовсе хоть глаз выколи.
Цзян Байфань, притащивший терпящий кипяток чайник и уже заносивший руку, чтобы толкнуть дверь, вдруг почувствовал, как перед глазами всё потемнело.
Он на секунду замер, давая глазам привыкнуть к внезапной темноте, затем нащупал дверную ручку и собрался войти.
В следующее мгновение из комнаты донесся резкий и громкий звук — хрясь! — будто разбилось что-то керамическое.
Цзян Байфань вздрогнул, быстро толкнул дверь и машинально спросил:
— Что случилось? Что это разбилось?
Из комнаты ему никто не ответил.
— Пэй Минь, ты где? Всё в порядке?
Снова никто не ответил.
Цзян Байфань почуял неладное, нашарил в кармане телефон и включил фонарик. Луч света шарил по всей комнате, но Пэй Миня нигде не было.
И тем не менее, секунду назад он отчетливо слышал звук разбитого стекла.
Цзян Байфань принялся тщательно водить лучом телефона по углам и, осветив письменный стол в углу, резко замер.
Он увидел, что Пэй Минь сидит под столом, обхватив колени руками, изо всех сил сжавшись в комочек, а из его груди вырывается сдавленный, глухой рык, похожий на стон раненого зверя на пороге смерти.
А у его ног валялись осколки только что разбитой им чашки.
Цзян Байфань испугался, даже термос ставить не стал, быстро подбежал, легко коснулся его плеча и спросил:
— Пэй Минь, что с тобой?
То ли услышав человеческий голос, то ли увидев свет, Пэй Минь медленно поднял голову: лицо было смертельно бледным, а зрачки — полными ужаса.
Заметив в темноте Цзян Байфаня, он вцепился в его запястье мертвой хваткой тонущего человека, ухватившегося за соломинку.
— Землетрясение! Снова землетрясение!
— Никакого землетрясения, — Цзян Байфань ничего не понимал, в голове роились вопросы, но он все же принялся успокаивать: — Никакого землетрясения нет, просто свет отключили.
Он успокаивающе похлопал парня по плечу, пытаясь высвободить руку, чтобы наконец поставить термос.
Но Пэй Минь держал его за запястье намертво.
— Не уходи.
Его хриплый голос дрожал от невозможности сдержать страх.
Цзян Байфань чувствовал, как дрожит все тело парня, а пальцы, впившиеся в его запястье, были ледяными, будто их только что вытащили из проруби посреди лютой зимы.
Помедлив, он в конце концов сунул термос под стол, носком ботинка отбросил в сторону осколки стекла и, присев на корточки, крепко сжал руку Пэй Миня в ответ.
— Я не уйду. Не бойся, я все время буду рядом.
Эта ночь выдалась на редкость долгой. Цзян Байфань не сомкнул глаз ни на минуту: он дежурил возле Пэй Миня, а тот до самого рассвета не отпускал его руку, не смея отвести взгляд от крошечного пятнышка света фонарика хотя бы на полдюйма.
Лишь под утро Цзян Байфань, окончательно истощенный, задремал.
Проснулся он оттого, что уже совсем рассвело — золотистые лучи солнца пробивались сквозь щель в занавесках.
Разбудил его телефонный звонок. Телефон Пэй Миня продолжал надрываться, но самого его в комнате уже не было.
Протерев глаза, Цзян Байфань взглянул на экран: звонил незнакомый номер. Он подумал немного и брать трубку не стал.
Однако вскоре этот незнакомый номер принялся звонить снова и снова, один за другим.
Цзян Байфань нахмурился: в наши дни, если случается что-то неважное, обычно пишут в WeChat, а если звонят вот так настойчиво, быть может, дело срочное?
Но Пэй Минь куда-то ушел, и где его искать сию минуту — было совершенно непонятно.
Телефон продолжал звонить.
Поколебавшись, Цзян Байфань все же нажал на ответ.
— Алло, здравствуйте!
— Алло, здравствуйте, это господин Пэй Минь?
— Ой, нет, я его… родственник.
— А где господин Пэй?
— Он отошел по делам, скажите, вы по какому вопросу?
— Я его психотерапевт, Кара. Он уже три месяца не приходит на сеансы, пожалуйста, передайте ему, что завтра он обязан явиться.
— На сеансы? — Цзян Байфань растерялся. — На какие сеансы?
— На какие сеансы? — на том конце провода Кара тоже на мгновение замерла, а затем озадаченно переспросила: — Вы же только что сказали, что вы его родственник. Неужели вы не знаете о его проблеме?
— И… извините.
— Если вы его родственник, то должны же знать о том страшном землетрясении в нулевых, через что тогда прошел Пэй Минь? — голос Кары звучал явно недовольно, но она всё же нашла в себе терпение и принялась рассказывать все по порядку.
То самое землетрясение в нулевых годах Пэй Минь пережил на собственном опыте — он был одним из тех, кого заживо погребло под завалами.
Совсем юным мальчишкой он остался совсем один, запертый в рухнувшем доме, и спасатели извлекли его лишь спустя сорок восемь часов...
После землетрясения у многих остаются тяжелые последствия, и самое типичное из них — боязнь темноты.
Это не трусость, а неизгладимый шрамок, оставленный катастрофой, в которой выжить было чистой удачей.
……
Выслушав звонок до конца, Цзян Байфань почувствовал, будто у него на сердце рухнул тяжелый камень, не дающий вздохнуть.
Теперь понятно, почему в момент отключения света Пэй Минь на рефлексах забился под стол, и почему он так панически боится темноты.
Когда началось землетрясение, двенадцати-тринадцатилетний ребенок в одиночестве оказался погребен под толщей земли, ни отца, ни матери рядом, и ему пришлось лицом к лицу столкнуться со страхом смерти — какое же отчаяние он испытал.
Сорок восемь часов, две тысячи восемьсот с лишним минут в тесном пространстве, где не видно ни зги, — это, пожалуй, тянулось дольше целого века, и как он, такой крошечный тогда, вообще смог это вынести?
Завершив разговор, Цзян Байфань немного успокоил бурю в душе, вытер защипавшие глаза, плеснул в лицо холодной воды и снова вышел из общежития.
Обойдя несколько мест, он наконец нашел Пэй Миня в Северном районе.
Тот тихо сидел в одиночестве и даже не обернулся, услышав шаги за спиной.
Цзян Байфань тоже ничего не сказал и молча встал рядом.
Один сидел, другой стоял, и никто не решался нарушить тишину первым.
Только спустя долее время Цзян Байфань украдкой глянул на его профиль, мысленно подбирая слова.
Но Пэй Минь заговорил первым:
— Наверное, это очень жалко и смешно, да?
— Ни капли не смешно, — покачал головой Цзян Байфань. — Люди из плоти и крови созданы, нам всем свойственно чего-то бояться.
Он тихонько подошел и вернул телефон Пэй Миню:
— Тебе тут звонили, а тебя не было, так что… я ответил. Прости, что взял твой телефон без спроса.
Пэй Минь взял аппарат, глянул на экран входящих вызовов и, увидев незнакомый номер, на мгновение замер:
— Это звонила Кара?
— Да.
— Что она сказала?
— Всё.
Пэй Минь умолк, а спустя долгое время тихо произнес:
— В тот день они ругались.
Кем были эти «они», Цзян Байфань прекрасно понимал. Он не стал расспрашивать дальше, а просто присел рядом с Пэй Минем на каменные ступени, слушая, как тот по крупицам обнажает старые рубцы, которые никогда и никому прежде не показывал.
— После ссоры они оба вылетели из квартиры хлопнув дверью, а потом земля заходила ходуном. Когда я очнулся, ничего не было видно и ничего не было слышно — вокруг сплошная чернота, куда ни глянь, везде темнота...
Пэй Минь рассказывал об этом с абсолютно спокойным лицом, совсем не похожий на самого себя вчерашнего, но Цзян Байфань-то знал, насколько хрупким и вызывающим жалость был этот парень минувшей ночью.
Цзян Байфань сжал его холодную руку и мягко произнес:
— Жизнь похожа на путешествие, люди приходят и уходят, все мы здесь лишь странники, даже родители не исключение. Но обязательно найдется тот, кто полюбит тебя, и тот, кто пройдет с тобой рука об руку не один отрезок пути.
В темных глазах Пэй Миня мелькнуло растерянность:
— Правда найдется?
Цзян Байфань тяжело кивнул и, продолжая говорить, сжал его ладонь еще крепче:
— Найдется. По крайней мере, в твоем следующем путешествии я буду рядом с тобой.
До тех пор, пока он не притащит этого маленького внучка в деревню и не передаст седьмому брату Ци, он будет неотлучно следовать за ним.
Выслушав эти слова, Пэй Минь повернул голову и посмотрел на него. Солнце уже поднялось, и золотистые лучи с непреодолимой силой пробились сквозь тучи, озарив сидевших на ступенях парней.
И заглянули ему в глаза.
Весь лед в его темных зрачках растаял, рассыпавшись на тысячи осколков, и сквозь эти трещины... пробился свет.
Впервые в жизни он смотрел на человека рядом совершенно иначе.
Цзян Байфань был очень красив: светлая кожа, прямой нос, пухлые губы. Волосы едва заметно вились, тонкие и мягкие, казалось, они невероятно пушистые на ощупь, и так и манили запустить в них пальцы, потрепать. В целом он выглядел в точности так, как того требовал современный молодежный идеал красоты.
Характер у него был упрямый и дерзкий, он точь-в-точь походил на выпускающего когти маленького котенка, но чаще все же напоминал теплое маленькое солнышко, способное растопить многолетние наледи и мрак.
Но теперь Пэй Миню хотелось, чтобы это солнышко светило только для него одного. Взгляд Пэй Миня замер на светлом, красивом профиле Цзян Байфаня, а в глазах постепенно вспыхнул и заскользил горячий, яркий свет.
Если память его не подводит, этот парень ведь неравнодушен к нему? С самого их знакомства было заметно, что он словно тянется к нему.
Хотя вначале он сам всё отрицал: двое парней вместе — это шло вразрез со светской моралью и звучало диковато, но...
Если речь идет о том, кто сидит перед ним... кажется, это не такая уж плохая идея.
Он хотел попробовать.
Кончики ушей Пэй Миня вдруг порозовели, кадык дернулся вверх-вниз, и после долгих раздумий он вдруг легко и беззаботно улыбнулся — всякое замешательство в его глазах исчезло, оставив лишь кристальную ясность.
Он сжал запястье Цзян Байфаня, поднялся на ноги и бросил:
— Пойдем.
— Куда?
— Завтракать.
— Ты наконец-то соизволил позавтракать. — Глаза Цзян Байфаня засияли: его труды не пропали даром, ему все же удалось уговорить этого упрямца поесть с утра.
Его маленький внучек на самом деле все-таки послушный мальчик.
Уголки губ Цзян Байфаня так и норовили разъехаться до самых ушей. Он поднялся, отряхнул пыль с задницы и, вспомнив, как долго просидел на каменных ступнях, почувствовал, что задница немного замерзла.
Подумав секунду, он решил ковать железо, пока горячно:
— Раз уж на завтрак ты согласился, может… вернемся и наденем кальсоны?
Пэй Минь: ……
Не наглей!
Цзян Байфань попытался воззвать к чувствам и разуму:
— Кальсоны вообще-то вещь нужная, вон мы сейчас сидели на ступеньках, я в кальсонах, и то задница замерзла, а ты без них — у тебя же там всё наверняка от холода скукожилось.
Пэй Минь оцепенел и с помрачневшим лицом процедил:
— У меня… всё в полном порядке.
http://bllate.org/book/41292/5262758
Сказали спасибо 0 читателей