Добравшись до места, Сюань Чэнъюэ сразу заметил у обочины огромного лиса.
Это был Ху Чжи — тот самый, с кем они только что цапались по телефону. В своей звериной ипостаси Ху Чжи был обыкновенным рыжим лисом, но даже в человеческом облике не расставался с чуткими ушами и роскошным хвостом.
Высокий, стройный и чертовски миловидный, он казался баловнем судьбы с вечной улыбкой на лице — уголки его глаз и губ от природы кокетливо стремились вверх. Вот только сейчас лисьи уши уныло повисли, а хвост нервно ходил из стороны в сторону, выдавая крайнюю степень тревоги и неловкости.
Стоило такси притормозить рядом, как Ху Чжи приметил на заднем сиденье Сюань Чэнъюэ, и его уши тут же чутко прянули.
Когда Сюань Чэнъюэ выбрался наружу, лисий хвост заходил ходуном с удвоенной силой, а уши совсем прижались к макушке. Лишь лицо Ху Чжи оставалось невозмутимым, сохраняя ту самую легкомысленную, едва заметную усмешку.
— Я что, твоя смерть во плоти? — сокрушенно вздохнул Сюань Чэнъюэ. — У тебя хвост распушился.
Ху Чжи скосил взгляд назад. Его и без того пышный хвост теперь подозрительно напоминал гигантскую щетку от автоматической автомойки.
— Кхм, ну, в общем... — начал было Ху Чжи, но Сюань Чэнъюэ бесцеремонно его перебил.
— Значит, от этого особого сотрудника никак не отвертеться? — Сюань Чэнъюэ отлично знал своего компаньона. Поначалу он думал, будто Ху Чжи просто польстился на какие-нибудь правительственные субсидии, но, глядя на то, как лис буквально дрожит от страха, понял: дело пахнет керосином.
Тот уныло вздохнул, решив не вилять:
— Да если бы... Этого особого сотрудника сначала пристроили к тому паршивцу.
— И? — Сюань Чэнъюэ потянулся было снять защитную маску, но Ху Чжи перехватил его руку.
— А потом они, ясное дело, не поладили. Сцепились так, что этот «особый сотрудник» разнес весь кабинет нашего продюсера-недоноска в пух и прах. — Заметив, что Сюань Чэнъюэ не собирается устраивать разнос, Ху Чжи заметно приободрился. Хвост расслабился, а уши заняли привычное положение.
Сюань Чэнъюэ изо всех сил старался не пялиться на пушистый маятник, ходивший за спиной приятеля все задорнее. При воспоминании о разгромленном кабинете бывшего босса Ху Чжи прямо-таки расцвел, но радость его быстро угасла: ведь этот особый сотрудник, устроивший тот погром, теперь переходил под их крыло.
— Теперь понятно, — кивнул Сюань Чэнъюэ. — Из «золотой молодежи»? По-хорошему, таких буйных нарушителей должны как минимум на год отправлять на принудительное перевоспитание.
Избежать столь безрадостной участи обычно удается лишь отпрыскам влиятельных семейств с большими связями. Неудивительно, что Лао Ху не сумел отвертеться.
— Да черт его знает, не факт, что мажор, — вздохнул Ху Чжи. — Если честно, я его подноготную так и не раскопал. Ладно, раз уж ты здесь, а ужин еще не начался, давай встретимся с тем особым сотрудником. Пересечемся, перекинемся парой слов, прощупаем почву.
— Точно никак назад не отправить? — Сюань Чэнъюэ все еще отчаянно сопротивлялся этой идее. И дело было вовсе не в предвзятости к особым сотрудникам. Просто полистав досье этого особого сотрудника, он понял: если этот особый сотрудник выйдет из себя по-настоящему, от их офисного здания не останется даже фундамента.
Класс опасности «S» — шутка ли? Такое ходячее оружие массового поражения должно служить в армии, а не штаны просиживать в их скромной конторке. Абсурд чистой воды!
Уши Ху Чжи вновь уныло опустились. Он прекрасно понимал, с кем имеет дело. К тому же руководство изначально планировало спихнуть опасного кадра конкуренту, а когда там все взлетело на воздух, решило засунуть эту ходячую пороховую бочку к ним. От такой несправедливости так и подмывало выругаться.
— Нельзя, — выдавил он. — Остается только привезти его в офис и пылинки с него сдувать.
Сюань Чэнъюэ сочувственно похлопал друга по плечу:
— Ладно тебе, прорвемся. Будем держать дистанцию. А если ему что-то не понравится, поревет немного, мы его под благовидным предлогом и выставим.
Ху Чжи лишь тяжело вздохнул в ответ.
И надо же было так влипнуть! Их агентство без году неделя как открылось, в штате и двадцати сотрудников не наберется, толком на ноги встать не успели, а им уже навязывают такое «сокровище». Чинуши сверху с легкостью раздают указания, а расхлебывать кашу приходится им — мелким сошкам без связей и покровителей.
Ху Чжи собирался добавить что-то еще, но его взгляд зацепился за приближающийся черный седан. Лис округлил свои раскосые глаза, торопливо поправил воротник рубашки и шагнул навстречу машине.
«Приехали?» — подумал Сюань Чэнъюэ. Он проследил за компаньоном и сразу же обратил внимание на госномер автомобиля. Буквенный индекс военного ведомства на госномере говорил сам за себя.
Пока режиссер гадал, кто же прячется внутри, пассажир за тонированными стеклами тоже пристально изучал его.
Сидящий на заднем сиденье беловолосый мужчина с золотистыми глазами хищно прищурился.
— Мы же договаривались на встречу один на один, нет? Что еще за человекофил трется рядом?
Когда он прищурился, его золотые радужки вспыхнули ярче, а зрачки вытянулись в вертикальные иглы, куда более узкие, чем у любого кошачьего хищника.
— Этот? Похоже, сам режиссер Сюань, — подал голос сопровождающий с переднего сиденья. Он заранее изучил личные дела всех сотрудников агентства.
— Тот самый Сюань, которого все честят мизантропом? — Низкий, бархатистый голос пассажира едва заметно дрогнул от удивления. — Хм. Выглядит он, признаться, весьма неожиданно.
— Разве он против людей? — не понял сопровождающий. До него, конечно, доходили слухи о развернувшейся в сети травле режиссера, но саму скандальную картину он не видел. Да и судя по внешнему виду, Сюань Чэнъюэ едва ли питал к человечеству какую-то неприязнь. Во всяком случае, он разительно отличался от сидевшего сзади монстра.
— Что ж, похоже, я поспешил с выводами, — разочарованно цокнул языком беловолосый. Однако стоило Ху Чжи приблизиться к машине, как это выражение мгновенно стерлось с его лица.
Выждав, пока его помощник обменяется дежурными любезностями с Ху Чжи, мужчина плавно толкнул дверцу и вышел наружу.
— Генеральный директор Ху, — тепло улыбнулся он. Поприветствовав лиса, мужчина перевел взгляд на Сюань Чэнъюэ. Обращаться к нему напрямую по должности он не стал, справедливо рассудив, что это выдаст его осведомленность и вызовет лишние подозрения. К чему провоцировать настороженность или раздражение у будущего босса?
Вместо этого он выдержал короткую, вежливую паузу и мягко поинтересовался:
— А это?..
— Сюань Чэнъюэ, — представился режиссер и первым протянул ладонь для рукопожатия.
По правде говоря, Сюань Чэнъюэ ждал высокомерного мажора, который будет цедить слова сквозь зубы и смотреть на всех свысока. Но при первом знакомстве кандидат оказался на удивление благовоспитанным.
В момент рукопожатия Сюань Чэнъюэ ощутил под ладонью прохладную, удивительно гладкую кожу, напоминающую изысканный шлифованный нефрит. Из досье он знал, что зверь перед ним — змея. Сюань Чэнъюэ еще никогда не доводилось близко общаться с хладнокровными рептилиями, и это прикосновение показалось ему очень необычным.
— Так вы режиссер Сюань! Наслышан, наслышан, — парень искусно изобразил крайнее удивление. — Рад знакомству. Моя фамилия Хао, зовут Юань. Скоро мне предстоит трудиться под вашим крылом, так что прошу любить и жаловать. — С этими словами он ослепительно улыбнулся.
Его улыбка разительно отличалась от хитрой, плутоватой ухмылки Ху Чжи — эта змея казалась на редкость искренней и доброжелательной.
«Притворись еще, змеиная твоя душа!» — мысленно проворчал пожилой офицер на переднем сиденье, из последних сил сдерживая тяжелый вздох.
Сам Хао Юань был по уши сыт этой навязанной службой в агентстве. И судя по тому, насколько фальшиво-приторным был его оскал, режиссер Сюань не вызывал у него ни малейшего восторга. Впрочем, до настоящей неприязни тоже было далеко. Хао Юань отличался несносным и капризным нравом, так что удостоиться его искренней ненависти нужно было еще заслужить.
Сюань Чэнъюэ, не заметив никакого подвоха, мысленно подивился покладистости нового сотрудника. Глядя на эту душку, было решительно невозможно поверить, что именно он оставил от чужого офиса одни руины.
«Да нормальный же малый», — подумал он.
Однако Ху Чжи расслабляться не спешил. По многолетнему опыту он знал: тихие омуты — самые опасные, и те, кто ведут себя тише воды ниже травы при первой встрече, потом устраивают самый громкий кошмар. К тому же он прекрасно знал, какой Сюань Чэнъюэ простофиля в житейских делах. Видимо, талантливые творцы всегда платят за свой гений полным отсутствием практической смекалки. Вот и у Сюаня явно не хватало пары шестеренок в голове. Будь он чуточку прозорливее, прошлый продюсер не обвел бы его вокруг пальца с такой легкостью.
— Давайте пройдем внутрь, — предложил Ху Чжи, вклиниваясь между собеседниками, стоило им разомкнуть пальцы. — Обсудим все за столом. — И ощутимо ткнул Сюань Чэнъюэ кулаком в спину, призывая того к бдительности.
Хао Юань вежливо кивнул, отвел взгляд и последовал за ними в заведение.
Оказавшись в уединенном банкетном зале, Сюань Чэнъюэ наконец стащил маску с лица.
Наблюдавший за ним краем глаза Хао Юань удивленно вскинул брови:
— Ого, режиссер Сюань, а вы красавец. Ха-ха, вам действительно лучше прятать лицо, а не то прохожие человекофилы проходу не дадут.
«С такой смазливой рожей от ухажеров, небось, отбоя нет», — цинично прикинул про себя змей. Его догадка была вполне логичной: привлекательные люди всегда окружены соблазнами, и выбор у них гораздо богаче.
Сюань Чэнъюэ и впрямь обладал запоминающейся внешностью — точеные, правильные черты лица выгодно подчеркивал резкий контраст фарфорово-белой кожи и смоляных волос. Ему еще в прошлой жизни частенько оборачивались вслед.
Еще подростком он осознал свою гомосексуальность и в старших классах даже умудрился завести недолгий роман, продлившийся от силы пару месяцев. Кто бы мог подумать, что эта нелепая юношеская интрижка так и останется единственным его амурным опытом. Те отношения были совсем детскими, невинными. Сюань Чэнъюэ тогда и в мыслях не держал никаких вольностей со своим юным кавалером — учеба стояла на первом месте.
А разбежались они через два месяца банально от скуки. Романтика свелась к унылому ритуалу: дежурному обмену пожеланиями доброго утра и спокойной ночи, после чего говорить обоим было решительно не о чем. Разные увлечения, разные взгляды на жизнь... То, что они продержались целых восемь недель, уже казалось подвигом. Расставаясь, они оба вздохнули с таким облегчением, словно вышли на свободу после долгого тюремного срока.
А потом началась взрослая жизнь с вечной погоней за копейкой. Бесконечные переработки начисто выжгли из организма все гормоны. Тут бы рассудок сохранить под лавиной стресса, какая уж там романтика? О переселении в этот безумный мир и говорить нечего. Быть здесь единственным настоящим человеком — та еще головная боль. Любовь? Да любой, кто решит сойтись с ним, наверняка будет видеть в нем лишь экзотическую игрушку, суррогат давно вымершего вида.
Сюань Чэнъюэ мысленно вздохнул и вернул комплимент:
— Господин Хао Юань, вы и сами весьма недурны собой.
Длинные серебристые волосы Хао Юаня ниспадали до самой поясницы, а превосходное телосложение выдавало безупречный рельеф мышц — мечта любого натурщика в художественной академии. Золотистые вертикальные зрачки придавали облику налет потусторонней тайны, а у внешних уголков глаз виднелась тончайшая угольно-черная чешуя. Если не приглядываться, ее вполне можно было принять за изящные стрелки.
«О как? Решил перевести стрелки?» — мысленно хмыкнул Хао Юань. А этот парень не так прост, как кажется.
— Сказать по правде, до нашей встречи я искренне полагал, что вы ярый мизантроп, — вежливо улыбнулся змей. — Но теперь вижу, что к людям вы неравнодушны.
— Намекаете, что я из этих... упоротых человекофилов? — догадался Сюань Чэнъюэ.
— Ну да, из тех, у кого любовь принимает несколько... экстремальные формы.
— Из разряда «бьет — значит любит»? — усмехнулся режиссер. К подобным нападкам ему было не привыкать. — Мол, из чистой ревности я пытаюсь очернить образ человека, чтобы избавиться от конкурентов? Или, чего доброго, сам возомнил себя венцом творения? Вы ведь это имели в виду под «извращенным человекофилом»?
Не ожидая такой обезоруживающей прямоты, Хао Юань попытался сгладить углы:
— Ну что вы, я вовсе не...
— Да ладно вам, все верно. Я именно такой, — легко согласился Сюань Чэнъюэ, даже глазом не моргнув.
Хао Юань опешил:
— Простите, что?
— Я говорю: да, вы абсолютно правы, — с самым невинным видом повторил тот.
Объяснять каждому встречному-поперечному нюансы своей биографии было выше его сил. Раньше он честно пытался втолковать новым знакомым, что не испытывает к людям ни ненависти, ни маниакальной страсти, но быстро выдохся. Проще было кивнуть и согласиться — вреда никакого, зато кучу времени экономит.
Улыбка на лице Хао Юаня застыла. Одному богу известно, каких титанических усилий ему стоило не выдать своего замешательства.
К уже имевшемуся в его голове списку ярлыков вроде «двуличный лицемер», «изгой всея сети», «ловелас» и «интриган» Хао Юань мысленно добавил еще один пункт: «поехавший психопат с маниакальной фиксацией на людях».
Да уж, этот тип определенно с гнильцой.
http://bllate.org/book/41283/5398896
Сказал спасибо 1 читатель