Долгое время никто не отзывался, пока наконец к воротам не подошел выглядевший постаревшим и простоватым слуга-мужчина. Осторожно приоткрыв створку, он согнулся в поклоне и спросил:
— Какая же знатная особа пожаловала?
Чи Юй почувствовал легкую сжальтесь в груди.
Тех, кого распределяли прислуживать подобным правителям павших государств, за исключением пары-тройки доверенных лиц самого Императора, набирали из осужденных рабов, чей статус обязывал их не сметь оскорблять никого на свете.
Император стоял в полушаге впереди Чи Юя.
Всю дорогу лицо его оставалось холодным, и Чи Юй, решив, что у того, должно быть, испортилось настроение, не стал к нему приставать. В этот момент спутник приподнял подбородок, обращаясь к отворившему дверь слуге:
— Это генерал Чи, он желает повидать вана Ци.
Свое собственное имя он называть не стал.
Чи Юй озадаченно посмотрел на него.
Император же протянул руку, притянул Чи Юя к себе, слегка подтолкнул вперед и тихо произнес:
— Я послушаю из-за угла, а вы беседуйте.
Тут Чи Юй наконец прозрел: Император решил самым бессовестным образом подслушать чужой разговор!
Чи Юй со спутниками беспрепятственно вошел в Резиденцию Ци-вана, и их провели прямо в задний сад. Ван Ци как раз поливал выросшие там овощные всходы и поначалу не заметил прибывших. Цинь Су уже отошел в самый угол, откуда ван Ци при всем желании не мог его разглядеть.
Чи Юй тоже знаком остановил слугу, который собирался подать голос, и некоторое время молча понаблюдал со стороны.
Бывший монарх, некогда полный амбиций, гордый и дерзкий, теперь был облачен в самые простые крестьянские одежды, лицо его осунулось и приобрело блеклый оттенок, омраченный тенью мрачности.
Чи Юй стоял неподалеку от двора, издали глядя, как тот с громоздкой лейкой в руках ходит по саду. Серо-синее грубое платье подчеркивало нездоровую бледность кожи, а между бровей залегло тяжелое уныние.
Дойдя до конца грядок, тот развернулся, чтобы идти обратно, тяжело переводя дыхание, и внезапно поднял взгляд прямо на встретившиеся ему спокойные глаза Чи Юя.
— Зачем ты пришел? — ван Ци бросил лейку на землю.
Через все пространство сада его голос донесся глуховатым эхом.
Чи Юй расслышал каждое слово, но не знал, что и ответить.
Он попал во дворец в шесть лет в качестве компаньона для учебы, вместе с ваном Ци грыз гранит науки и натворил немало бед; их наказывали палками за компанию, но случалось и хвалить. Тогда, в юности, сияющий юноша говорил ему: Однажды я непременно объединю под своей властью все земли, и ты должен мне помочь.
Теперь-то земли действительно объединены, вот только император, которому он присягал на верность, сменился.
— Желаю вану Ци благополучия. — Помолчав добрую половину мгновения, он выдавил из себя лишь эту фразу.
Былая юношеская заносчивость и грандиозные амбиции, жгучая ненависть в день гибели всего рода, глубокая тоска при взятии врагами столичных ворот — всё растворилось в этом банальном приветствии.
— Благодарю покорно, — вскинул брови ван Ци.
Чи Юй огляделся по сторонам и, убедившись, что все слуги удалились, снова перевел взгляд на стоявшего перед ним вана Ци.
Терпения у него от природы было больше, чем у вана Ци, и тот прекрасно это понимал. Насмешливо фыркнув, ван Ци заговорил первым:
— То великий генерал, то императрица... Спустя два с лишним месяца беспамятства этот малый Цинь Су всё еще держит для тебя местечко — теперь-то ты птица высокого полета. И что же привело великого генерала ко мне на разговор?
Тон его оставался вроде бы ровным, но в нем отчетливо сквозило горькое озлобление.
— Почему вы держите на меня зло? — озадаченно спросил Чи Юй.
По логике вещей, ван Ци, будучи его прежним господином в таком положении, должен был испытывать скорее разочарование и презрение. К предателю-подданному, даже если они были близки, вряд ли стоило питать столь сильные чувства.
Среди переметнувшихся на сторону царства Юэ при завоевании царства Ци чиновников было немало знатных и уважаемых вельмож, но Чи Юй никогда не замечал у вана Ци столь глубокой ненависти к кому-либо из них.
Однако этот обычный вопрос словно подорвал последние душевные силы вана Ци, балансировавшие на грани.
— Думаешь, у меня нет причин ненавидеть тебя? — холодно бросил он.
Чи Юй немного помолчал и вздохнул:
— Я стал твоим товарищем по учебе в шесть лет и давал клятву защищать твою державу ценой собственной жизни.
— Разве этого недостаточно как причины?
— Но ведь я действительно защищал твою державу ценой своей жизни! Земли царства Ци мой отец охранял несколько десятилетий, пусть под конец и запятнал свою репутацию. А моя сестра разве не носила под сердцем твоего ребенка? И погибли они оба разом. — Сказав так, Чи Юй почувствовал, что перед ваном Ци он ни в чем не виноват.
Ван Ци издал холодный, зловещий смешок:
— Не строй из себя жертву. Право защищать земли царства Ци вашему роду дал мой император, и он же просто забрал его обратно. Хотя твоя сестра и была Наследный принц, но вончающееся дитя в ее чреве было далеко не единственным — колесо фортуны просто сделало оборот. Что же до тебя самого... движимый старыми чувствами, я умолил императора пощадить твою жизнь, но никак не ожидал, что выпускаю тигра обратно в горы. Обвинение в государственной измене, пожалуй, и впрямь не лишено оснований.
Чи Юй аж задохнулся от возмущения. Нахмурившись, он произнес:
— И это всё?
— Что? — ван Ци не сразу сообразил, явно не ожидая от Чи Юя такой невозмутимости.
С задумчивым видом Чи Юй заметил:
— Тебе редко свойственна такая едкость, значит, должны быть иные причины. Если не высказать их сейчас, другой возможности может и не представиться. Я действительно затаил на тебя обиду: быть может, с твоей колокольни ты и был прав, но с моей — ошибался ты, и моя совесть чиста. А ты?
Он прямо посмотрел в глаза вану Ци.
Этот взгляд резанул вана Ци по самому сердцу.
Он попытался подавить подступающие эмоции, но тщетно, и с губ помимо воли сорвалось:
— Ты ненавидишь меня?
— Разве я не имею права ненавидеть тебя? — в тон ему холодно парировал Чи Юй.
Грудь вана Ци тяжело вздымалась и опускалась, лицо мгновенно побелело:
— Ты ненавидишь меня? Да с какой стати ты смеешь меня ненавидеть?! Я ведь так сильно любил тебя...
Что? Чи Юй оцепенел от ужаса.
— Вы любили меня? — переспросил он, и в его голосе отчетливо послышалось изумление.
Ван Ци выглядел так, будто его только что со всего маху ударили в живот; рефлекторно замотав головой, он отмахнулся:
— Никого я не любил.
— Значит, всё-таки любил, — догадался Чи Юй, и в его взгляде на вана Ци промелькнуло нечто вроде облегчения.
Этот слишком прямой взгляд заставил вана Ци почувствовать, будто самые потаенные, запретные уголки его души выволокли наружу и выставили под палящее солнце — до того это было ярко и нелепо.
Он посмотрел на стоявшего напротив Чи Юя в длинных одеждах цвета морской волны.
В памяти Чи Юй выглядел совсем иначе — не таким хрупким, но в то же время стойким и утонченно-спокойным. Черты лица у него были правильными, не сказать чтобы поразительно красивыми или изнеженными, но излучавшими какую-то мужественную, приятную глазу твердость.
http://bllate.org/book/41274/5260520
Сказали спасибо 0 читателей