Готовый перевод Master of Self-Destruction / Демонический владыка среди звезд: Глава 7

Условия жизни сильно влияют на человека, в каком бы возрасте он ни находился.

Вживую это ощущается совсем иначе, чем через экран проектора.

Стоявший перед ним мужчина внешне вроде бы выглядел прилично, но его блуждающий взгляд и невольно проскальзывающее в выражении лица беспокойство выдавали человека, чья жизнь явно не удалась.

Узнав, что этому папаше живётся плохо, Ло Цзымо почувствовал огромное облегчение — в конце концов, в глазах окружающих он сейчас был маленьким Ло, а в жизни далеко не всё удавалось избежать по собственному желанию.

Например, этот мужчина, который раньше ни во что не ставил избиения жены и сына и никогда не приносил в дом ничего хорошего, едва завидев открывшую дверь Ло Цзымо, сменил испуганное выражение лица на надменное превосходство старшего перед младшим:

— Какого чёрта ты столько времени дверь открывал? Разве можно так запирать собственного отца снаружи?!

Мужчина говорил раздражённо и громко, а закончив, замахнулся рукой, чтобы оттолкнуть Ло Цзымо и протиснуться в квартиру. Силы ему было не занимать: прежний маленький Ло наверняка отлетел бы в сторону от такого толчка. Однако человек, стоявший перед ним теперь, был далеко не маленьким Ло.

Поэтому Ло Цзымо с виду совершенно непринуждённо перехватил его запястье:

— Это мой дом. Разве я приглашал вас войти?

Из-за того, что его запястье крепко зажали, на лице мужчины застыло явное замешательство. Словно не веря происходящему, он опустил голову и уставился на собственную руку, которую никак не мог выдернуть.

Лишь повозившись какое-то время, он сообразил, что только что сказал Ло Цзымо, и его лицо мгновенно побагровело, а глаза налились кровью.

В памяти мужчины его сын должен был оставаться таким же, каким он был в день его ухода: вечно прятался за дверью и лишь тайком украдкой плакал, когда отец избивал бывшую жену, боясь попасться на глаза.

Ведь если бы мужчина заметил плачущего ребёнка, он стал бы бить его ещё сильнее. А бывшая жена до ужаса боялась, что разъярённый муж в пылу гнева обратит внимание на спрятавшегося сбоку сына, и потому старалась привлечь всё его внимание на себя.

Тогда сын был совсем маленьким и совершенно не мог сопротивляться. Ощущение того, что он полностью контролирует жизнь и смерть маленького существа, давало мужчине колоссальное чувство значимости — казалось, ему подвластно абсолютно всё.

Даже когда он возвращался в последние разы, чтобы потрепать нервы бывшей жене и выбить из неё хоть немного денег, его сын ни капли не изменился со временем. Всё такой же жалкий ничтожник, хоть и бросался на него, рискуя жизнью, ради матери.

Но ничтожество остаётся ничтожеством.

Вспомнив всё это и глядя на сына, который перегородил проход и с ухмылкой смотрел на него, мужчина почувствовал жгучую ярость. Словно он обнаружил, что существо, которое можно было безнаказанно топтать ногами и лишать жизни по своему капризу — его собственный сын, который по определению должен был угождать всем прихотям отца, — не только взбунтовалось, но и заставило его испугаться.

В какой-то момент, встретившись взглядом с абсолютно спокойными глазами сына, мужчина вдруг подумал, что он постарел, а сын вырос.

А раз состарился, значит, уже не так силён, как в молодости. И теперь того пацана, которого раньше можно было лупить как вздумается, побить уже не получится, а вот выросший пацан вполне может отлупить его самого.

Мужчина тут же отмёл эту мысль: он ещё слишком молод, с чего бы ему стареть?

И тогда он рявкнул на Ло Цзымо:

— Ты что удумал?! Совсем страх потерял, с отцом вздумал спорить?! — С этими словами его вторая рука, сжавшись в кулак, полетела прямо в Ло Цзымо.

В следующую секунду мужчина почувствовал резкую боль в пояснице и взмыл в воздух, а затем с грохотом рухнул на пол. Всё тело пронзила такая боль, будто кости рассыпались на части.

— Ах ты паршивец! — мужчина вскинул голову, собираясь разразиться трёхэтажным матом, но не успел он раскрыть рот, как прямо перед его лицом промелькнул метательный нож, чиркнул по щеке и глубоко вонзился в стену позади.

Мужчина поднял руку и потёр место, ощутив прохладу — его пальцы были испачканы кровью.

Ло Цзымо неспешно подошёл к нему и, склонив голову, окинул взглядом жа жалкого, похожего на клоуна человека. Улыбаясь, он произнёс:

— Наверное, вам хотелось бы взглянуть на то давнее судебное решение? Из-за вашего поведения закон позволяет нам разорвать отцовско-сыновние узы, и даже когда вы состаритесь, мне не придётся нести обязанность по вашему содержанию.

Лицо мужчины всё ещё было в крови, а под воздействием слов Ло Цзымо кожа на нём пошла разноцветными пятнами. Его глаза забегали, лихорадочно соображая что-то, и вдруг он рухнул ничком на пол и зарыдал — истошно, надрывно и громко. С таким звуком он вполне мог бы привлечь внимание соседей, живших не так уж близко, и устроить им бесплатное представление.

Ло Цзымо обожал, когда кто-то устраивал цирк. Стоило кому-то начать ломать комедию, как у него тут же появлялось настроение сделать что-нибудь этакое, наслаждаясь переменой в выражении чумазого лица.

Поэтому второй фрукт-нож полоснул мужчину по уху. Рассечённое пополам ухо заставило его взвыть от боли. Зажав голову обеими руками, мужчина уже через мгновение залил пальцы потоком хлынувшей крови.

Ло Цзымо поинтересовался:

— Всё ещё настроение плакать есть?

Мужчина уже не мог говорить от боли, и тогда Ло Цзымо медленно присел на корточки, внимательно разглядывая его.

Самый обыкновенный, заурядный мужчина, абсолютно безответственный в семейной жизни. И поди пойми, каким таким обаянием он обладал, раз мама маленького Ло когда-то вышла за него замуж.

Впрочем, в таких делах, как брак, порой сложно разобраться. Ло Цзымо не был непосредственным участником событий и не испытывал ни малейшего желания вдаваться в подробности. Он просто смотрел на человека, который безумно страдал, но под угрозой расправы больше не смел орать, и произнёс:

— Когда мама умирала, вы не вернулись.

Мужчина молчал.

Ло Цзымо и не ждал от него ответа, он просто говорил то, что хотел сказать:

— Почему-то всегда, когда никто не ждёт вашего возвращения, вы появляетесь как снег на голову и приносите с собой целую гору неприятностей. Если вы действительно, как утверждаете, мой отец, то почему же вас никогда не было рядом именно тогда, когда вы мне так были нужны?

Заметив, что отношение Ло Цзымо смягчилось, мужчина мгновенно сменил тактику. Вместо того чтобы продолжать вопли на всю округу, он состроил жалостливую физиономию. Не будь его ухо столь невыносимо саднящим, он бы уже приполз к коленям Ло Цзымо и вцепился в его штанину.

Для нынешнего мужчины было важно лишь одно — добиться своего любой ценой. Ему жизненно необходимо было получить желаемое, иначе в этот раз ему просто не выжить: долги прижали к стенке так сильно, что кредиторы не оставляли выбора.

Мужчина принялся жалобно причитать перед Ло Цзымо, и на лице взрослого человека появилось настолько жалкое выражение, что описать его было просто невозможно. Будь на месте Ло Цзымо кто-то более мягкосердечный, он бы, пожалуй, не просто простил его, а отдал бы все деньги, лишь бы избавиться от этого кошмара и обрести долгожданный покой.

Ло Цзымо повидал немало несчастных людей — и кто из них не был куда более жалок, чем тот, что валялся перед ним? Вспомнить хотя бы сирот, оставшихся единственными выжившими после того, как их клан вырезали враги, или простых людей, потерявших всё в огне войн. Вот те действительно заслуживали жалости.

А то, что происходило сейчас, Ло Цзымо воспринимал не иначе как представление с дрессированными обезьянами. В городе каждый год можно было встретить уличных циркачей с мартышками, и если честно, те обезьяны вели себя куда лучше, чем этот персонаж.

При этой мысли бурные рыдания мужчины вдруг показались донельзя скучными и пресными.

Слегка разочарованный Ло Цзымо вытащил наружу спрятанного в глубинах сознания маленького Ло и спросил:

— Ну что, поможем ему или нет?Ло Цзымо — вовсе не настоящий маленький Ло, и к тем, кто заявлялся сюда, чтобы насолить маленькому Ло, он относился по-разному. Когда было хорошее настроение, он использовал их для развлечения, а когда плохое — выпускал маленького Ло наружу и наблюдал, как тот мучается, переживает, страдает и тревожится. На самом деле это было довольно забавно.

Однако на этот раз маленький Ло не испытал того бурного всплеска эмоций, как при встрече с Чжао Цзинем или при упоминании собственной матери. Он смотрел на человека перед собой так, будто тот был совершенно посторонним, и произнес слова, которые слегка удивили даже самого Ло Цзымо: «Я хочу его убить».

Стоит заметить, что маленький Ло всегда был крайне сентиментальным и слабым, позволяя вытирать о себя ноги. С чего бы ему, едва завидев этого мужчину, заговорить столь безжалостно?

Но, подумав об этом, Ло Цзымо хоть и удивился, однако нашел его слова вполне понятными. В его голосе послышалось неподдельное любопытство: «Тогда хочешь, я помогу тебе его убить?»

«…Забудь об этом, — спустя долгое время ответил маленький Ло. — Пусть этот мужчина уходит. Я видеть его не хочу. В конце концов, он мой отец, и как бы сильно я ни желал его смерти, убийство человека не принесет пользы ни тебе, ни мне».

«У меня есть тысяча и один способ совершить убийство так, что никто и не докопается», — продолжал настаивать Ло Цзымо, отметая доводы маленького Ло. Но тот совершенно не обратил на это внимания, больше ничего не сказал, отвернулся, скрылся в самых глубинах сознания Ло Цзымо и заперся там.

Подобное бегство маленького Ло позабавило Ло Цзымо. В конце концов, когда сам Ло Цзымо был не в духе, люди, имеющие к этому отношение, ведь не могли делать вид, будто их это не касается, верно? К тому же, если разобраться, это вовсе не его собственные дела.

Однако технологии в этом мире были весьма продвинутыми, и хотя сам Ло Цзымо не боялся убийств, последующие разбирательства и возможные визиты полиции доставили бы лишние хлопоты. Поэтому Ло Цзымо неожиданно наклонился. Мужчина подумал, что ему наконец удалось уговорить Ло Цзымо, но заметил лишь, как тот легко коснулся чего-то возле его шеи, после чего он внезапно потерял дар речи.

На лице мужчины отразился ужас. Он снова и снова пытался издать хоть какой-то звук, но звука не было — вымолвить не получалось абсолютно ничего!

«Проваливай. Катись подальше, и, пожалуй, в следующий раз, когда у меня будет скверное настроение, я не стану тебя убивать».

Произнеся это, Ло Цзымо развернулся и пошел обратно, оставив мужчину стоять на месте. Тот уже не смел приближаться и в конце концов был вынужден убраться восвояси.

Проводив отца маленького Ло и вернувшись в комнату, Ло Цзымо обнаружил, что лежавшая на диване спящая красавица куда-то исчезла.

Едва взгляд Ло Цзымо упал на пустой диван и до него дошло, что окровавленный человек пропал, как со спины повеяло смертельной опасностью. Движение ног — и Ло Цзымо, словно призрачная тень, в мгновение ока переместился на шаг в сторону, попутно разглядев того самого... кто заставил его почувствовать угрозу.

Ло Цзымо посмотрел на лишенного всяких эмоций кровавого человека и на зажатый в его руке короткий клинок неизвестного происхождения, по одному лишь виду которого можно было сказать, что материал превосходен.

— И что же ты собираешься сделать со своим спасителем?

Во взгляде противника появилось что-то еще, похожее на воспоминание, но тот быстро взял себя в руки и снова поднял голову на улыбающегося Ло Цзымо. В глазах больше не было прежней пустоты, однако от всей его фигуры по-прежнему везло острой, опасной колючестью:

— Понятия не имею о каком спасении речь, если сначала человека избивают едва ли не до полусмерти.

Называть это нечестным было бы несправедливо. Ло Цзымо приподнял бровь:

— Но когда ты появился, то намеревался лишить меня жизни. — Его взгляд скользнул по короткому клинку в руках собеседника. — Причем дважды.

Сколько же открытых и тайных покушений пережил Ло Цзымо за свою жизнь! Желающих убить его набралось бы немало. Даже тот мудрый правитель в императорском дворце некогда с тревожной озабоченностью вопрошал: «Не ворвется ли этот Глава Секты Демонов Ло Цзымо в императорский дворец, чтобы забрать мою никчемную жизнь?»Ло Цзымо ещё предстояло решить, будет ли ему интересно в будущем ворваться в императорский дворец, чтобы убить правителя целой страны, но этот мудрец уже успел преставиться, а новый император взошел на престол и вовсе не обращал внимания на дела цзянху. Всё потому, что праведники цзянху были заняты борьбой с ненавистной Сектой Демонов, в то время как сама Секта Демонов целыми днями сидела взаперти, словно затворники, занимаясь культивацией, чтобы с радостью провести с пришедшими праведниками обмен опытом в боевых искусствах.

Боевые искусства были вторым из трёх главных увлечений Ло Цзымо. Из-за этого, с тех пор как он стал новым Главой Секты Демонов и развил Секту Демонов до такого уровня, что даже праведным сектам приходилось избегать её острого лезвия, все члены Секты Демонов неизвестно с каких пор превратились в настоящих маньяков боевых искусств.

Поговаривали, что их Секта Демонов собрала боевые искусства со всего света, и даже в Хранилище Сутр Монастыря Шаолинь количество секретных трактатов по боевым искусствам не обязательно могло сравниться с коллекцией этой Секты Демонов.

Впрочем, всё это, конечно, были лишь слухи. Ло Цзымо порой бывал чрезвычайно скромненьким, к тому же он постоянно пытался переманить Монастырь Шаолинь на свою сторону, ежегодно приглашая настоятеля Монастыря Шаолинь в гости в Секту Демонов для обмена опытом в боевых искусствах, и в конце концов ему это действительно удалось...

Когда люди из боевого мира узнали об этом, они были совершенно шокированы, но тогдашний настоятель Монастыря Шаолинь был глубоко уважаемым старейшиной в цзянху, и никто не осмеливался просто так взять и прикончить этого предателя, сговорившегося с Сектой Демонов.

В конце концов праведники стали смотреть на это сквозь пальцы. Разве что в длинный список злодеяний Ло Цзымо добавился ещё один пункт: введение в заблуждение выдающихся мастеров праведного цзянху — преступление, не подлежащее прощению!

Возвращаясь к теме: желающих убить Ло Цзымо было немало, но тот, кто смог бы его убить, ещё даже не родился. А те, кто из кожи вон лезли, лишь бы избавиться от Ло Цзымо, особенно те, кто наносил удары исподтишка, уже давно превратились в белые кости — порой даже не было нужды Ло Цзымо самому марать руки.

Этот господин Спящая Красавица дважды пытался напасть на Ло Цзымо из засады и предать его смерти, но Ло Цзымо оба раза отпускал его, и это было непросто.

С одной стороны, Ло Цзымо находил этого человека забавным и пока не хотел ничего с ним делать, а с другой стороны, оставив его в живых, он преследовал иные цели.

Ло Цзымо никогда не был добросердечным человеком и действовал исключительно по собственному прихотливому вкусу. Если говорить простым языком, он верил в одно: у кого кулак больше, тот и прав; хочешь, чтобы я тебя послушал? Ладно, давай, избей меня до полусмерти.

Однако позже его боевые искусства достигли уровня величайшего в поднебесной, и тогда уже никто не мог с ним справиться. Поэтому правила устанавливал Ло Цзымо, а все остальные им подчинялись.

Оба вернулись в гостиную и присели. Прежде всего последовало знакомство: этого окровавленного господина Спящую Красавицу звали Джошуа, а вот о его фамилии ничего не было сказано.

Ло Цзымо не привык к именам, где порядок частей переставлен местами, но и особого значения этому не придавал — в конце концов, это всего лишь способ обращения.

Тело Джошуа действительно восстанавливалось очень быстро. Даже за столь короткое время он уже вернул себе чуть меньше половины сил и вовсе не собирался задерживаться на этой маленькой планете, ведь в его нынешнем положении оставаться в безопасности было никак нельзя. Однако, стоило Джошуа проявить склонность к уходу, как Ло Цзымо прямо произнес:

— Братец ещё не отблагодарил меня за спасение жизни, как же ты можешь вот так уходить?

Ло Цзымо видел, что Джошуа также обладал богатым боевым опытом.

Что такое боевые приемы и стойки? В самой своей чистой форме это не более чем боевые навыки, но самым важным оставалось умение оценивать ситуацию на месте и гибко использовать возможности собственного тела.

Судя по физическим данным, хотя Джошуа и не владел боевыми искусствами, сила, заложенная в его теле, была немалой. А что касается приемов, его богатый опыт противостояния врагам делал его крайне сложным противником.

Однако, если досточтимый Глава Секты желал оставить кого-то при себе, дело не ограничивалось лишь дракой. В те годы, когда у Главы Секты еще не было непревзойденных божественных техник и над ним издевались все, кому не лень, он полагался совсем на другое мастерство.

Яды гу.

http://bllate.org/book/41263/5259036