Энсон Лоренцо сидел на диване и, глядя на пробивающийся сквозь тени деревьев мягкий солнечный свет из панорамного окна, лицо его выражало ленивую истому и наслаждение. Его вилла располагалась в пригороде Нью-Йорка, на десятки миль вокруг — ни единого соседа, лишь один-единственный особняк. Именно эту уединенность вдалеке от городской суеты Энсон ценил больше всего. В этом безмятежном уединении он чувствовал себя некоронованным королем.
Внутреннее убранство пятиэтажной виллы отличалось простотой и элегантностью, а самым дорогим украшением служили лишь несколько репродукций известных картин современных художников.
В этот момент он потягивал черный чай и любовался открывавшимся за панорамным окном видом на просторные зеленые лужайки, ощущая невероятное душевное спокойствие.
Ричард подошел к Энсону, склонил голову и очень почтительно произнес:
— Господин, прибыл Интерпол.
Энсон коснулся пальцем собственного виска и с усмешкой сказал:
— О, они снова здесь. Приготовь хорошего чаю, не будем обижать друзей, которые приходят ко мне «поболтать» каждый месяц.
У крыльца виллы Энсона остановился «Хаммер». Двери открылись, и из машины вышло несколько сотрудников Интерпола в камуфляже и бронежилетах. Подобную полную экипировку они надевали только тогда, когда отправлялись навестить Энсона.
Энсон неторопливо поднялся, вышел к дверям и широко раскинул руки, словно приветствуя старого друга.
— Ах, уважаемый инспектор Гвен, поздравляю с повышением до руководителя группы! Говорят, теперь вы будете лично навещать меня.
Сотрудник Интерпола по имени Гвен холодно фыркнул, прошел мимо радушного Энсона и вальяжно уселся на диван.
На вид ему было тридцать пять или тридцать шесть лет, ростом он выдался под метр девяносто, необычайно крепкого телосложения. На нем было навешено не меньше двадцати килограммов снаряжения, однако двигался он удивительно легко. На щеке у него красовался шрам, напоминавший след от пули: поговаривали, будто однажды во время морской облавы на наркобарона тот угодил ему прямо в лицо. К счастью, пуля попала в щеку, выбив несколько зубов, иначе ему бы сейчас уже не довелось командовать никакой группой.
— Не устраивай мне проблем, и я тоже смог бы сидеть дома с женой и детьми, — Гвен, словно старый знакомый, без церемоний открыл стоявшую на столе шкатулку с сигарами, сам вытащил одну и зажал в зубах.
Энсон подошел и устроился на подлокотнике дивана Гвена, прильнув к нему боком. Оба выглядели донельзя близко — точь-в-точь супруги, прожившие в браке много лет и сохранившие нежные чувства. Муж тяжело работал вне дома, а вернувшись, находил утешение в мягких объятиях жены.
Вся эта сцена создавала обманчивое впечатление домашнего уюта и трогательной романтики.
— Дорогой, не хочешь остаться сегодня ночевать? Я заказал по воздуху несколько бутылок выдержанного вина и пригласил французского шеф-повара приготовить стейки. Мы могли бы вместе обсудить дела твоей жены и детей.
Лицо Энсона было необычайно красивым и утонченным, но при этом ничуть не казалось женоподобным. Хотя ростом он немного уступал Гвену, он всё же возвышался над землей более чем на сто восемьдесят пять сантиметров. Одетый в безупречно сшитый костюм, он излучал элегантность и интеллигентность, и лишь в уголках глаз и изгибе бровей неуловимо проступала жесткость. Ходил слух, будто когда Энсон Лоренцо прогуливался по Елисейским Полям в Париже, его внешность и манеры так приглянулись дизайнеру некоего международного бренда класса люкс, что тот настойчиво звал его лицом рекламной кампании новой коллекции одежды.
Впрочем, слухи остаются слухами.
Следом за Гвеном вошла молодая женщина-полицейский и застыла, растерянно глядя на них, словно не понимая, что здесь происходит.
Энсон приподнял бровь, глядя на сотрудницу полиции, и в его глазах блеснул холодный и острый свет. Девушка невольно отступила на полшага назад, после чего Энсон громко рассмеялся, похлопал Гвена по плечу и произнес:
— Твои подчиненные поистине очаровательны.
Гвен стряхнул его руку и мрачно бросил:
— Хватит цепляться к моим людям. Я пришел сюда, чтобы напрямую спросить тебя: компания MASSIVE занимается нелегальной торговлей оружием — тебе об этом известно или нет?
Энсон всё не оставлял попыток приобнять Гвена:
— Неужели ты думаешь, что я могу этого не знать?
— Каковы их транспортные маршруты? Какую маскировку они используют?
— Ты же прекрасно знаешь, что я не могу тебе сказать, и всё равно спрашиваешь. На самом деле тебе просто хотелось увидеть меня, Гвен. Ты ведь давно тайно влюблен в меня.
Гвен сохранял полнейшее спокойствие. Двадцать лет назад он, пожалуй, уже размял бы кулаки до хруста и заехал в эту ослепительную, но невероятно бесячую физиономию Энсона. Однако с возрастом его выдержка росла пропорционально накопленному опыту, и по пустякам он больше не злился.
В этот момент в комнату вошел другой сотрудник Интерпола, чье снаряжение было схоже с экипировкой Гвена.
— Прошу прощения, господин Лоренцо. То, о чем вы только что сказали, произойти не может.
В его голосе слышалась легкая насмешливая нотка, но тон оставался сдержанным и твердым.
Энсон повернулся на звук и увидел молодого азиата лет двадцати шести-семи. Его руки были облачены в кожаные перчатки с обрезанными пальцами, а сам он непринужденно засунул руки в карманы камуфляжных брюк. Красавцем его назвать было нельзя, но от его лица веяло невероятным уютом. Даже проскользнувшее во взгляде упрямство заставляло невольно проникнуться симпатией.
— И какая же именно вещь не может произойти? — с интересом поинтересовался Энсон, поглаживая подбородок.
— То, что шеф тайно влюблен в вас, — молодой человек жувал жвачку, сохраняя безмятежный вид. — А вот то, что он хочет нашпиговать вас свинцом из пулемета — чистая правда.
Энсон рассмеялся. Молодой человек слегка развернулся: за его спиной висела снайперская винтовка. Энсон узнал это оружие — судя по всему, разработка последних лет: высокая точность, но и требования к стабильности стрелка предъявлялись гораздо выше. Дистанция стрельбы находилась на пределе возможностей современных винтовок, так что в решающий момент промахнуться хоть на йоту было проще простого. Всё это говорило о том, что этот парень — несомненно, элита группы Гвена.
— Гвен, как его зовут?
— Можешь звать его Чжоу Чоу. Его английское имя — Итан, но странно: каждый раз, когда мы зовем его Итаном, он никак не реагирует. Поэтому все по-прежнему зовут его Чжоу Чоу. Его перевели в мою группу две недели назад.
— Неудивительно, что ты приходил ко мне в гости столько раз, и я ни разу не видел его с тобой, — Энсон посмотрел на спину молодого человека с видом человека, погруженного в глубокие размышления, но выдал фразу, от которой у женщины-полицейского чуть кровь носом не пошла. — Фигура у Чжоу Чоу чертовски соблазнительная. Так и хочется прижать его к кровати и хорошенько отлупить.
Гвен давно выработал иммунитет к подобным речам; да и кто знает, говорил ли Энсон слово в слово то же самое ему самому несколько лет назад.
— Чжоу Чоу однажды целый день преследовал наркоторговца по пустыне, когда средняя температура достигала сорока градусов. К моменту прибытия вертолета тот наркоторговец угодил в больницу из-за полного истощения сил, а Чжоу Чоу на следующий день продолжил участвовать в операции по поимке Красного Скорпиона. Советую тебе не связываться с ним.
Гвен приподнял подбородок, и в его взгляде, когда речь зашла о Чжоу Чоу, промелькнула гордость.
— Вот как? Но ведь именно таких мужчин я цежу больше всего. Если бы он всю ту выносливость, с которой гоняется за наркоторговцами, тратил в постели, это доставляло бы поистине райское наслаждение.
Парень по имени Чжоу Чоу, казалось, полностью пропустил эти слова мимо ушей. Он продолжал стоять с руками в карманах, чуть приподняв голову и разглядывая гостиную Энсона, пока наконец не остановился перед той самой современной картиной.
Краски на полотне были яркими, но не режущими глаз, и каждая линия словно пробивалась из самых глубин души, взмывая ввысь и увлекая за собой.
Возможно, Энсон Лоренцо не просто притворялся ценителем прекрасного — в нем действительно таилась искра художественного вкуса.
Энсон медленно приблизился, следя взглядом за сосредоточенным выражением лица юноши.
— Как твое полное имя?
— Чжоу Чоу.
— Ты китаец? Из Гонконга? — непринужденно поинтересовался Энсон, поддерживая светскую беседу.
Чжоу Чоу слегка повернул голову, не сводя глаз с картины:
— Я вырос в Нью-Йорке.
— Почему ты не спрашиваешь меня о транспортных путях MASSIVE? Если спросишь, я отвечу, — Энсон качнулся ближе к Чжоу Чоу, а губы его тронула игривая улыбка.
— Я хотел спросить о другом, господин Лоренцо: у вас, должно быть, очень много врагов. — Брови Чжоу Чоу слегка сошлись на переносице, и вдруг он резким движением притянул Энсона к себе. — Шеф! Ложись!
Современная картина разлетелась на куски от мощнейшего взрыва, оглушающий грохот заполнил всё пространство. Гвен рухнул на пол в ту же секунду.
Волна горячего воздуха ударила Чжоу Чоу в спину, но даже в этот критический момент его реакция оставалась молниеносной.
Вилла задрожала от фундамента до крыши, панорамные стекла с грохотом разлетелись на мелкие осколки, а свисавшая с потолка хрустальная люстра со звонком рухнула на пол.
Когда всё стихло и раскаленный воздух немного остыл, в ушах Чжоу Чоу всё еще стоял звон. Кто-то перевернул его на спину и стал хлопать по оцепенелому лицу. Выражение лица этого человека было суровым и тревожным, губы беззвучно шевелились, выкрикивая что-то. Сфокусировав зрение с большим трудом, Чжоу Чоу наконец разглядел Гвена.
— Шеф... — Чжоу Чоу с трудом приподнялся, постукивая себя по уху. Взрыв произошел ближе всего к нему, и из-за оглушающего удара он временно потерял слух. Рядом с ним на полу сидел Энсон. На самом Энсоне не было ни пылинки, даже прическа осталась безупречной — казалось, взрыв вообще не имел к нему никакого отношения. И бог свидетель: если бы Чжоу Чоу не навалился на него всем телом, еще неизвестно, сколько осколков люстры впилось бы в этого типа.
— Чжоу! Ты в порядке?! — Гвен выглядел смертельно встревоженным.
Хотя Чжоу Чоу не расслышал слов Гвена, по движению губ он легко догадался о смысле.
— Я в порядке! Всё хорошо! Просто в ушах звенит! — Чжоу Чоу шатаясь поднялся на ноги. Его рука, которой он закрывал Энсона, была порезана осколками люстры, то же самое было и с тыльной стороной ног.
— Не двигайся, Чжоу! — хоть это были и поверхностные раны, осколки всё еще сидели глубоко в теле, и любые резкие движения могли только ухудшить дело.
— Я просто хочу взглянуть, — поморщился Чжоу Чоу, чувствуя, как начинают ныть и рука, и ноги.
Гвен бросил свирепый взгляд на Энсона:
— Господин Лоренцо, мне нужно отвезти своего бойца в больницу. Позже разбираться с этим взрывом прибудут люди из других групп, поэтому я очень прошу вас проявить хоть каплю сотрудничества.
Энсон по-прежнему сидел на полу, изображая жест «всё под контролем» — хотя кто в здравом уме мог довериться этому человеку?
Ричард осторожно помог Энсону подняться среди груды осколков, а взгляд Энсона с живым интересом провожал удаляющуюся спину Чжоу Чоу.
— Ричард, для таких законников, как мы, правоохранительные органы — кошки, а мы — мыши. Мыши всегда роют множество нор и прячутся повсюду, чтобы не попадаться кошкам на глаза, но на самом деле игра с кошкой — это самое забавное, что может быть, — Энсон приподнял бровь, глядя на Ричарда, и протянул слова: — Если сумеешь — поймай меня.
Чжоу Чоу доставили в ближайшую больницу. Из его тела извлекли почти двадцать семь осколков стекла, и когда врач сообщил, что ему категорически запрещено мыться в течение двух недель, он наконец не выдержал и выругался:
— Черт!
Всё тело тупо ныло. Получившего ранение при исполнении служебных обязанностей Чжоу Чоу Гвен лично отвез обратно на его съемную квартиру в Нью-Йорке.
— Чтобы в ближайшие дни сидел тихо и не высовывался, — выходя из машины, не преминул напомнить Гвен.
— Понял, — Чжоу Чоу показал Гвену успокаивающий жест, вызвал лифт и поднялся на свой этаж. Едва он вставил ключ в замочную скважину, как на секунду замер, затем одной рукой нащупал кобуру на поясе, а другой непринужденно распахнул дверь. В ту же секунду, переступив порог, он уже держал оружие наготове.
Из темноты раздался насмешливый голос:
— Не будь так напряжен. Если швы разойдутся, я буду чувствовать себя виноватым.
— Энсон Лоренцо. Что ты здесь забыл?
Чжоу Чоу не спешил опускать оружие и продолжал держать его нацеленным.
Энсон сидел на диване прямо напротив двери, закинув ногу на ногу, с совершенно вальяжным видом.
— Разумеется, навестить тебя. Без тебя меня сегодня могло бы разнести на кусочки.
— Можешь не благодарить, ведь ты всё еще не назвал транспортные маршруты MASSIVE.
Чжоу Чоу дотянулся до выключателя, и комната мгновенно залилась ярким светом.
Сидевший напротив него Энсон скривил губы в улыбке, в которой аристократическое изящество причудливо смешивалось с опасной дерзостью.
— Разве так ты встречаешь гостей? — с удовольствием усмехнулся Энсон. — Истинно подчиненный Гвена — твое выражение лица копия его собственного.
Чжоу Чоу не ослаблял бдительности. Еще до того, как его перевели в группу Гвена, он был наслышан о великом и ужасном Энсоне Лоренцо. Семья Лоренцо сколотила состояние на торговле оружием еще во времена Второй мировой войны, поддерживая теснейшие связи с правительствами многих стран. Их позиции в теневом мире были непререкаемы, и даже многие другие влиятельные оружейные кланы предпочитали уступать им дорогу при встрече. К наступлению двадцатого века немало оружейных династий пришли в упадок из-за стремительного развития технологий, а также из-за того, что государства стали использовать торговцев оружием в своих интересах и одновременно опасаться их. И тем не менее Семья Лоренцо сохраняла былое величие, чем была обязана исключительно проницательному уму Энсона. Он никогда не шел на конфликт с властями и в вопросах международной политики даже заставлял правительства обращаться к Семье Лоренцо за помощью. Семья Лоренцо вкладывала гигантские инвестиции в разработку вооружений по всему миру, включая самые передовые секретные проекты. Идти в ногу со временем — таково было кредо Энсона.
Но это вовсе не означало, что Энсон был лишь проницательным дельцом. Какая жестокость и холодный расчет скрывались за этим блестящим фасаде, Чжоу Чоу даже не нужно было воображать.
http://bllate.org/book/41262/5258940
Сказали спасибо 0 читателей