К тому же, никто и никогда не говорил ему, что между этим Бессмертным Владыкой Юйчэнем и Повелителем Демонов существовало такое прошлое.
Внезапно оказавшись в Мире Культивации, Вэнь Шицин изначально хотел лишь спасти своего новоявленного ученика да заодно укрепить положение Первого человека Пути Бессмертных, чья нога уже целое столетие не ступала за пределы обители. В итоге же этот негодяй Ин Хуайсюй взял и укусил его.
Вэнь Шицин никак не мог смириться с тем, что какой-то безумец мало того что цапнул его, так еще и веер отнял. Плюнув на царивший на платформе Фуси кавардак, он прямо так забрал Цзян Шэня обратно во Двор Наньшань.
Он велел Цзян Шэню практиковаться вместе с остальными учениками Двора Наньшань. В конце концов, боевой опыт самого Вэнь Шицина не был результатом его собственных упорных тренировок, так что обучить Цзян Шэня чему-то дельному он все равно не смог бы.
Обладая столь мощной протагонистической аурой произведения в жанре прорыва к могуществу, Цзян Шэнь куда быстрее во всем разберется сам, чем если бы его наставлял Вэнь Шицин.
Что же до остального Мира Культивации, то Бессмертный Владыка Юйчэнь в одиночку защитил всех присутствующих и ранил Повелителя Демонов, да при этом еще и сохранил безупречный облик благородного сына знатного рода, похожего на нефритовую ветвь дерева одоранта. И те, кто видел его прежде, и те, кто слышал о нем лишь в слухах, теперь страстно желали взглянуть на него вновь.
Вот только Вэнь Шицин почти не покидал пределов своей обители, целыми днями пропадая в Беседке у Водной Пяты во Дворе Наньшань. Если он куда-то и выбирался, то лишь ради поездки в прежнюю секту Цзян Шэня — Секту Наньюэ.
Какой-то юноша в парадных одеждах Секты Яньюэ торопливо вбежал в главный зал Двора Наньшань, отвесил Вэнь Шицину поклон и доложил:
— Учитель, всё необходимое уже готово.
Вэнь Шицин был облачен в длинные одежды цвета глубокой синевы, по которым серебряными нитями были вышиты едва заметные журавлиные узоры. Он шел впереди Цзян Шэня; его длинные волосы были забраны высоко на макушке с помощью серебряного заколки-змейки, а под изящными бровями скрывались живые, выразительные глаза с миндалевидным разрезом. Высокая и ладная фигура делала его похожим на сошедшего с небес небожителя.
— Раз так, то давайте трогаться в путь.
По оригинальному сюжету Фан Хэнъюй отправлял вместе с ним лишь одного рядового ученика, но теперь, когда Вэнь Шицин перехватил Цзян Шэня на полпути, провожать парня обратно в Секту Наньюэ стало его собственной заботой.
В оригинале Секта Наньюэ была важнейшей локацией, двигающей вперед весь сюжет, так что Вэнь Шицину непременно стоило лично наведаться туда и во всем разобраться.
Глава 3. Былые тайны Наньюэ (Часть 1)
— Ты вспомнил? Вэнь Шицин.
Город Суйфэн, Секта Наньюэ.
— Не ожидал, что Бессмертный Владыка удостоит нас своим визитом. Простите за неласковый прием.
Вэнь Шицин и Цзян Шэнь пробыли во внешнем зале Секты Наньюэ почти с палочку благовоний, прежде чем Глава секты соизволил выйти к гостям. На словах он извинялся за то, что явился в спешке, но выглядел при этом с иголочки одетым, и на его лбу не было заметно ни единой капельки пота.
Обмахиваясь бумажным веером, Вэнь Шицин открыто и не таясь окинул Се Цинхая оценивающим взглядом и неторопливо произнес:
— У Главы Се вечно масса важных дел, разумеется, сначала приходится разбираться с ними.
Верно ведь, Глава Се?
Се Цинхаю от этого взгляда стало не по себе, и он торопливо, с почтением произнес:
— Владыка, не извольте гневаться, я был отлучен по делам секты и только что вернулся.
Любой, кто читал оригинал, прекрасно знал, что этот Се Цинхай — далеко не святой. Его прямая вина была в том, что весь род Секты Наньюэ оказался полностью вырезан, да и издевательства над Цзян Шэнем в бытность того учеником Наньюэ происходили по его прямому наущению.
С чего бы вдруг Главатаю преследовать и гнобить главного героя? Разумеется, из-за того, что происхождение того было далеко не простым.
— Бэньцзунь пожаловал сюда лишь затем, чтобы проводить Сяо Шэня до родной обители и засвидетельствовать его прощание со старшими. Извините за беспокойство, — Вэнь Шицин, казалось бы, невзначай поинтересовался: — Я слышал, что Сяо Шэня подобрал лично Глава Се. Не удалось ли за эти годы выяснить что-нибудь о его происхождении?
Цзян Шэня немного озадачило то, как запросто Вэнь Шицин то и дело называл его Сяо Шэнем, но, сообразив, в чем дело, он поспешил ответить сам:
— Учитель, Глава секты давным-давно говорил мне, что мои родители были самыми обычными людьми из Города Суйфэн и погибли вместе во время стихийного бедствия. Именно поэтому он и привел меня в Секту Наньюэ.
— Неужели всё так? — Вэнь Шицин с видом человека, который слышит об этом впервые, перевел взгляд на Се Цинхая.
Се Цинхай отделался вежливым смешком и ничего отрицать не стал.
Вэнь Шицин, конечно же, прекрасно знал, что правда была совсем иной — иначе с какой стати этот Се Цинхай стал бы приводить в секту ребенка сироту из простой семьи лишь затем, чтобы позволить всем подряд над ним измываться?
Вот только нынешний Цзян Шэнь оставался еще наивным и милым белым цветочком, способным поверить словам убийцы собственных родителей. Именно поэтому спустя добрый десяток лет, узнав всю правду, повзрослевший Цзян Шэнь собственными руками стер с лица земли всю Секту Наньюэ.
Родители Цзян Шэня когда-то тоже были учениками Секты Наньюэ, а отец мальчика и вовсе приходился Се Цинхаю кровным старшим соучеником. Увы, людские сердца изменчивы, и эта супружеская пара приняла смерть от рук собственного младшего соученика.
Вэнь Шицин лишь надеялся, что Цзян Шэнь сможет принять эти жестокие истины с холодным рассудком и не тронется рассудком от пережитого потрясения, сохранив рассудительность.
Позже Вэнь Шицин сопровождал Цзян Шэня в родовой зал Секты Наньюэ на церемонию прощания. Вглядываясь в чистые, ясные глаза юноши, он даже поймал себя на мысли о том, как забавно было бы сейчас сделать крутой поворот и начать новую жизнь.
Пожалуй, вырастить из Цзян Шэня достойного человека — идея не такая уж плохая? Впрочем, сам Вэнь Шицин не был до конца уверен, по силам ли ему эта задача.
К моменту их возвращения в отведенные покои уже наступил вечер. Город Суйфэн славился своими османтусами, недаром его издавна звали городом Османтуса; как раз стояла пора золотой осени, и весь комплекс Секты Наньюэ был насквозь пропитан сладковатым ароматом цветов.
Цзян Шэнь по собственной воле занял комнату поменьше. Проведя рядом с наставником несколько дней, он уже успел понять, что Вэнь Шицин ценит уединение, но перед тем как разойтись по комнатам, всё же не удержался и спросил:
— Учитель, почему вы вообще решили сделать меня своим учеником? Неужели дело и вправду лишь в том, что старший соученик Хэ и сестрица Чжай к тому моменту уже обрели наставников?
Все те дни, что они провели в Секте Яньюэ, Цзян Шэню поневоле доводилось слышать за спиной пересуды. Люди шептались, что ему просто сказочно повезло: если бы не безупречные манеры Бессмертного Владыки Юйчэня, который не стал проявлять дурных наклонностей и отнимать чужих учеников, разве мог бы кто-то вроде ничем не примечательного Цзян Шэня рассчитывать на такую честь?
Услышав это, Вэнь Шицин на мгновение замер, уголки его губ едва заметно дрогнули, после чего он принял предельно серьезный вид и произнес:
— Если ты сам в этом сомневаешься, то твоему наставнику, пожалуй, и впрямь стоит пересмотреть свое решение.
Цзян Шэнь уловил смысл сказанного, испуганно залепетал какие-то извинения и поспешно ретировался. Проводив взглядом его удаляющуюся спину, Вэнь Шицин подумал про себя: «Конечно же, я сделал это ради того, чтобы найти надежную опору и спасти собственную шкуру».
Когда все разошлись, Вэнь Шицин остался во дворе один. Заваривая чай и любуясь луной, он в тишине обдумывал дальнейшее развитие сюжета.
В прошлой жизни он отличался крайним беспокойством: в детстве не было ни одного кружка или секции, которые он бы не посещал. Других детей родители едва ли не силком тащили на занятия, и только он сам рвался туда изо всех сил. Позже, когда родителей не стало, все вокруг твердили, будто у него нет сердца — дескать, лишившись матери и отца, он ведет себя так, словно ничего не произошло, и продолжает ходить на всевозможные мероприятия.
Он состоял в бесчисленных клубах и выбирал самые разные дисциплины, и среди них была чайная церемония, по которой он получил высший балл.
Под серебристым сиянием луны поднималась легкая дымка белого пара. Изголовье чайника было зажато между длинными тонкими пальцами и казалось невесомым, словно лист бумаги; средний палец левой руки прижимал крышечку, струя кипятка плавно падала вниз, а гибкое запястье направляло движение пальцев так точно, будто выписывало изящный рисунок тушью.
Вэнь Шицин разлил чай по двум пиалам, взял одну из них и сделал маленький глоток. Тонкий аромат напитка окутал его изнутри, а дешевая белая фарфоровая пиала в его руках словно бы превратилась в драгоценную молочно-белую жемчужину.
http://bllate.org/book/41233/5253837
Сказали спасибо 0 читателей