Готовый перевод I'm Done Being the Dodder Flower Side Character / Больше не цветок-паразит: я выбираю свободу: Глава 8

Хэ Чжичжоу молча схватил его за руку и решительным шагом направился к машине.

— Полегче, — Цзянь Линхуая больно дернули. Он рухнул на заднее сиденье и, не смея поднять на спутника взгляд, отвернулся к окну.

Личный водитель, телохранитель и секретарь стояли метрах в пяти, выполняя роль дозорных.

Хэ Чжичжоу стоял у дверцы машины, ослабив галстук и глубоко вздохнув. Его взгляд скользнул по бедру и тонкому запястью парня, на котором ярко выделялась красная полоса — на нежной коже она казалась особенно заметной.

Цзянь Линхуай по-прежнему не смотрел на него. Его голова была занята исключительно тем, как бы вытрясти из этого типа хоть один юань, пока соседнее сиденье не прогнулось под чужим весом.

Хэ Чжичжоу сел рядом, держа в руках пакет со льдом, только что извлеченный из автомобильного холодильника, и приложил его к запястью юноши.

— Держи сам.

Цзянь Линхуай на мгновение замер, опустил голову и прижал лед ладонью.

Хэ Чжичжоу допытывался:

— Говори, когда ты успел забраться в ту комнату?

— Забыл, — неопределенно ответил Цзянь Линхуай. Взгляд его метался в поисках опоры, пока боковым зрение он не заметил ту самую руку с отчетливо выступающими костяшками — чертовски красивую.

— Сколько тебе нужно денег, чтобы ты замолчал навсегда?

Хэ Чжичжоу окинул его узким, похожим на птичьи крылья взглядом, но смог разглядеть лишь пушистую макушку, острый подбородок и темные волосы, от которых кожа казалась еще белее. Сейчас юноша выглядел покорным и кротким — таким его еще никогда не видели.

— Хватит и одного юаня, — Цзянь Линхуай немного помедлил и добавил: — Мне много не надо. Главное, чтобы каждый раз, когда мы виделся, ты давал мне один юань.

Наступило долгое молчание.

Хэ Чжичжоу спросил:

— Почему?

— Эм... Не твое дело, — ответил Цзянь Линхуай. — Просто согласись.

Хэ Чжичжоу слегка прищурился, приподнял его подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, и попытался прочитать малейший оттенок эмоций во взгляде напротив.

Но Цзянь Линхуай оказался быстрее: стоило ему поднять голову, как он тут же зажмурился.

Хэ Чжичжоу: «……»

Поборовшись с ним с полминуты, Хэ Чжичжоу наконец разжал пальцы и произнес:

— Слово держат?

Цзянь Линхуай не открывая глаз закивал:

— Конечно! Я, Цзянь Линхуай, сроду никого не обманывал.

— Ха, — холодно усмехнулся Хэ Чжичжоу. — Именно потому, что ты — Цзянь Линхуай, этой фразе грош цена.

— Да как тебе еще доказать?! — возмутился Цзянь Линхуай. — Написать расписку? Или поклясться?

Только тогда Хэ Чжичжоу неторопливо извлек на свет соглашение о разводе:

— Ты же сам говорил, что хочешь развестись? Вот и отлично, подпиши этот добровольный отказ от совместно нажитого имущества. Если ты будешь молчать и сохранишь секрет, я не стану ставить подпись, и этот документ не вступит в силу — сможешь и дальше оставаться блистательной госпожой Хэ.

Хэ Чжичжоу не желал гадать, с чего вдруг у того возникли мысли о разводе, и тем более не верил на слово обещаниям хранить тайну.

Впрочем, на случай, если Цзянь Линхуай затеял какую-то многоходовку или решил сыграть грязно, он придумал именно такой выход.

В салоне повисла тишина.

Хэ Чжичжоу бросил взгляд на наручные часы и вдруг услышал доносящееся до ушей шуршание пишущего пера. С легким удивлением на лице он повернулся к Цзянь Линхуаю.

Фонари древнего городка уже зажглись с наступлением вечера, и их свет, отражаясь в автомобильном стекле, тускло и зыбко освещал сосредоточенное, спокойное лицо юноши.

Росчерк пера был уверенным и твердым, без малейшего колебания. Цзянь Линхуай вывел собственное имя, а уголки его губ тронула легкая улыбка.

Эта чужая, незнакомая улыбка заставила Хэ Чжичжоу опешить.

— Документ вполне нормальный, — улыбнулся Цзянь Линхуай. — Я согласен. Теперь ты спокоен?

— Угу.

Хэ Чжичжоу не стал договаривать остальное. На самом деле, даже если бы тот подписал бумаги, у самого Хэ в планах не было разводиться — по крайней мере, пока жива бабушка.

Брак — слишком хлопотная вещь, его родители тоже состояли в союзе по расчету. В их кругу большинство семейных союзов заключалось исключительно ради выгоды кланов.

Люди, насмотревшиеся на подобное с детства, давно не ждали никакой любви.

Брак — штука хорошая, пока от него есть толк.

Любить кого-то слишком обременительно.

Одиночество, скука — неважно, он хотел лишь радовать самого себя.

Конечно, если Цзянь Линхуай действительно пришел в себя и искренне жаждал вырваться из этих фальшивых уз, он с радостью отпустил бы его.

Но сейчас ему все же казалось, что это лишь минутная прихоть со стороны супруга.

Хэ Чжичжоу убрал бумаги, как вдруг прямо перед его носом протянулась рука — чуть меньше его собственной, с более тонкими пальцами. Пальцы маняще пошевелились.

— Давай-давай, гони юань, — поторопил Цзянь Линхуай.

— ……

В пяти метрах от машины водитель покуривал сигарету и сгорающим от любопытства тоном спросил телохранителя и секретаря:

— Что-то они сегодня долго беседуют. О чем это они там шепчутся?

Телохранитель покачал головой, показывая, что ничего не знает.

В этот момент стекло водительской двери опустилось, и Хэ Чжичжоу подозвал охранника жестом.

Телохранитель с гордым и бравым видом шагнул к окну:

— Господин Хэ!

Цзянь Линхуай испуганно пискнул и протиснулся мимо Хэ Чжичжоу.

Тело Хэ Чжичжоу мгновенно напряглось, но он незаметно подался вперед. Обернувшись с намерением устроить нагоняй, он замер: Цзянь Линхуай таращил на него огромные круглые глаза, напоминая испуганного лунного олененка.

— Чжан Сюэфени! — Цзянь Линхуай в полном оцепенении уставился на облаченную в строгий черный костюм Чжан Сюэфени. — Ты что, сменила сферу деятельности?

Чжан Сюэфени отозвалась:

— Исключительно благодаря тебе. Наконец-то вернулась к любимому делу.

— Ого, а я-то чувствовал, что с вами что-то не так! Какой нормальный слуга будет так паршиво готовить и убирать? — Цзянь Линхуай хоть и удивился, но лишь весело рассмеялся, и в его голосе зазвучали нотки искреннего веселья. — Тебе определенно идет эта форма, смотришься внушительно.

Горячее дыхание щекотало шею Хэ Чжичжоу сзади, но сам юноша этого даже не замечал.

Хэ Чжичжоу сидел неподвижно, словно медитирующий монах.

Поскольку они уладили прежние обиды, Чжан Сюэфени, недавно вернувшаяся на свою прежнюю должность, пребывала в прекрасном расположении духа. Она хмыкнула в ответ, но, заметив мрачное лицо начальника, в ту же секунду напустила на себя ледяное выражение лица телохранителя:

— Господин Хэ, каковы будут указания?

Хэ Чжичжоу бесцеремонно оттолкнул Цзянь Линхуая обратно и с каменным лицом отдал приказ:

— Деньги есть?

Чжан Сюэфени растерянно моргнула:

— А?

Ей что, послышалось? Шеф требует у нее деньги?

Будучи натурой прижимистой, Чжан Сюэфени замялась:

— Я живу от зарплаты до зарплаты... Вам сколько нужно-то?

Хэ Чжичжоу бросил:

— Один юань.

Чжан Сюэфени зажабилась еще сильнее: неудобно как-то требовать с босса возврата целого юаня... Покопавшись в карманах добрую минуту, она скрепя сердце извлекла купюру, после чего увидела, как заветная бумажка перекочевала прямиком в руки Цзянь Линхуая.

Чжан Сюэфени: «?»

Беспредел! Цзянь Линхуай в сговоре с боссом грабит ее средь бела дня!

И теперь Чжан Сюэфени затаила на Цзянь Линхуая смертную обиду, хотя они едва успели помириться.

Получив деньги из рук Хэ Чжичжоу, Цзянь Линхуай нерешительно, медленно поднял голову и заглянул ему в глаза.

Хэ Чжичжоу на секунду растерялся:

— Чего тебе?

— Не двигайся, — Цзянь Линхуай неожиданно обхватил его лицо обеими руками и заглянул прямо в душу. Медленно приближаясь, он замер в сантиметре от чужой щеки, а его глаза вспыхнули ярким огоньком.

— И правда работает!

Дело раскрыто: неважно, какова сумма, главное — нагло срубить халявных денег с самого Хэ Чжичжоу.

Выходит, одержимость прежнего владельца тела сводилась к простому: заполучить Хэ Чжичжоу целиком, а если не выйдет — хотя бы обобрать его до нитки.

Цзянь Линхуай едва не рассмеялся от абсурдности ситуации.

— …… — Хэ Чжичжоу с брезгливым выражением лица отстранил его ладони от щек, испытывая странное чувство, будто он не деньги отдал, а сам стал жертвой домогательств.

Сунь Цзиньчэн присел на корточки за деревом неподалеку и, украдкой вытянув шею, наблюдал за происходящим у машины. Прождав довольно долго, он наконец увидел, как дверца распахнулась.

Так, Цзянь-гэ не пострадал, отлично — еще один шаг к цивилизованному обществу.

Сразу после этого он услышал, как Цзянь-гэ весело интересуется:

— Когда ты уже подпишешь бумаги о разводе?

Сунь Цзиньчэн: «Ц-с-с... Бумаги о разводе? У Цзянь-гэ крыша окончательно съехала?»

Из салона донесся голос Хэ Чжичжоу:

— Ты впрямь хочешь развестись?

Цзянь Линхуай кивнул.

Сунь Цзиньчэн совершенно не понимал, что затеял его старший товарищ, хотя тот и раньше не отличался предсказуемостью.

Ладно, плевать — будь у тебя помрачение рассудка или маниакальный психоз на все четыре стороны света, твой покорный слуга Сунь снимает перед тобой шляпу!

Хэ Чжичжоу произнес:

— После бабушкиного дня рождения, если твое желание развестись не пропадет, можешь обращаться в любое время.

— Идет, — Цзянь Линхуай с облегчением выдохнул. Не ожидав, что переговоры пройдут настолько гладко, он с одобрением глянул на Хэ Чжичжоу. — А ты, братец, неплох.

Хэ Чжичжоу замер. На его обычно бесстрастном лице прорезалась трещина, после чего дверца машины захлопнулась с глухим стуком.

— Постой! — обернувшись и заметив прятавшегося в тени Сунь Цзиньчэна, Цзянь Линхуай резко ухватился за край опущенного окна. — Я хочу кое-что тебе подарить.

Хэ Чжичжоу молча следил за тем, как тот бросился к раскидистому дереву, а через мгновение вернулся и закинул в салон какой-то легкий предмет.

Цзянь Линхуай решил, что подарок должен ему понравиться, и легко махнул рукой:

— В качестве благодарности за тот юань. Бывай.

Машина тронулась с места.

Хэ Чжичжоу поднял упавшую вещицу и, поднеся к лицу, рассмотрел ее: это оказался небольшой вышитый крестиком брелок с изображением Супермена.

— ……

Автомобиль уже собирался поворачивать, когда он бросил взгляд назад и увидел, что Цзянь Линхуай о чем-то оживленно беседует с помощником, возвращаясь на съемочную площадку. Что-то сказав парню, помощник вдруг схватил его за рукав, изображая рыдания.

Хэ Чжичжоу равнодушно отвел взгляд.

Чжан Сюэфени на переднем сиденье, повернувшись назад и заметив болтающийся в воздухе брелок, выпалила:

— Что за хрень? Господин Хэ, будьте начеку, вдруг он вам порчу навел.

— ……Какую еще порчу?

— Какую-какую, ясное дело — ядом смертельной любви, чтобы господин Хэ попался на крючок! Вы должны быть предельно осторожны, — с серьезным видом заявила Чжан Сюэфени.

В это же время Сунь Цзиньчэн продолжал сокрушаться над плодом своих трудов:

— Ой-ой-ой, Цзянь-гэ, как ты мог так поступить с моим малышом? Я же вложил в него все сегодняшние душевные силы, каждый стежок, каждую ниточку..!

Пять сотенных купюр внезапно возникли перед его глазами, озарив сиянием его нищенское существование.

— Каждый стежок и каждая ниточка оценены по десять юаней. Спасибо за покупку, ждем вас снова, — Сунь Цзиньчэн радостно выхватил деньги из рук Цзянь Линхуая, сдул с них пылинку и поднес к уху, прислушиваясь к шуршанию. — Ах, как пахнет.

— ……

Вернувшись на площадку, он тут же поймал на себе множество любопытных взглядов.

Режиссер отвел его в сторонку и подозрительно прищурился:

— Этот господин Хэ заявлялся сюда лично ради тебя?

Цзянь Линхуай возразил:

— Да ну, с чего бы? Разве не ради обсуждения инвестиций?

Режиссер уточнил:

— Ты видел, чтобы он за все время молвил нам хоть слово?

Цзянь Линхуай кивнул:

— Видел. Вы сказали ему: вы отлично потрудились, господин Хэ, а он ответил: угу.

Режиссер: «……»

Режиссер допытывался дальше:

— И как прошли переговоры? С чего это у господина Хэ такой приподнятый вид?

— С чего бы ему быть приподнятым? Вы видели, как он меня волок? У меня аж запястье покраснело, — Цзянь Линхуай продемонстрировал руку. — Дикарь неотесанный.

Режиссер ехидно заметил:

— Да это ты на съемках натер!

Цзянь Линхуай неловко усмехнулся и незаметно потер ушибленное место — прохлада от льда все еще казалась осязаемой на коже.

— Мы толком ничего и не обсуждали. Я ни уговаривать его вкладывать больше денег не стал, ни жаловаться на местную отвратительную еду.

Режиссер чуть не задохнулся от возмущения. Ему безумно хотелось врезать этому наглецу, но здравый смысл подсказывал, что подлизываться к нему бесполезно — в конце концов, сам Хэ Чжичжоу ни в грош его не ставит, эх.

— Вы болтали добрую половину дня, неужели просто вспоминали прошлое?

Цзянь Линхуай улыбнулся и опустил взгляд на запястье:

— А почему нет? Мы мирно обо всем договорились.

— Ну и отлично. Пока ты не докучаешь господину Хэ, нашей съемочной группе ничего не грозит, — режиссер хлопнул себя по груди.

— Да мы просто обсудили развод, съемочной группе точно ничего не угрожает, — Цзянь Линхуай хлопнул его по плечу и с энтузиазмом направился глазеть на съемочный процесс.

Режиссер: «!!!!!!!!»

http://bllate.org/book/41231/5253710

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь